«… И только что он затаил дыхание и вытянул руки, чтобы нелепо, по-лягушачьи прыгнуть, как в стороне женской купальни послышались всплески воды и чья-то возня. Аквинский остановился и посмотрел налево. …»
«В буфетной комнате волжского парохода за стойкой стоял здоровеннейший мужчина и бил ладонью руки по лицу качавшегося перед ним молодого парня. У парня было преравнодушное лицо, которое, казалось, говорило: «Да скоро ты, наконец, кончишь, господи!» …»
Жил-был писатель и помер… Вот вы узнаете, как эта сука померла! Дорогой читатель, желаю вам приятного чтения! Извините за брань, просто писатель-то оказался золотой, как яйцо…
Жил-был писатель и помер… Вот вы узнаете, как эта сука померла! Дорогой читатель, желаю вам приятного чтения! Извините за брань, просто писатель-то оказался золотой, как яйцо…
«… Сердце Коли Кинжалова колыхнулось и провалилось куда-то далеко-далеко… Он сразу, с ужасающей ясностью, почувствовал, что сейчас, после этого оскорбления, должно произойти что-то такое ужасное, такое неотвратимое и такое ничем уже не поправимое, после чего сотрется и исчезнет их поездка, театр, новый смокинг, купленные по чрезвычайно удачному случаю лаковые ботинки и даже сама Лизочка Миловидова…
«… Ты ведь знаешь – нет ничего труднее, как написать письмо. Ты можешь несколько часов потерять на чтение глупейшей книжонки, можешь ночь проиграть в шахматы; наконец, можешь просто, сидя в кресле и уставившись бессмысленным взором в ковер, размышлять целый час, есть ли рифма к слову „барышня“? Но у тебя никогда не найдется двадцати минут, чтобы ответить на письмо. В манере отвечать на письма есть…
Ну а что мне остаётся? Только одно: прийти к метро, повесить на шею табличку «Подайте на любовь!» и просить деньги. Выхода нет, если хочу большой любви… Ах, да, чуть не забыл! Написал об этом рассказ, приступайте к чтению!
Ну а что мне остаётся? Только одно: прийти к метро, повесить на шею табличку «Подайте на любовь!» и просить деньги. Выхода нет, если хочу большой любви… Ах, да, чуть не забыл! Написал об этом рассказ, приступайте к чтению!
Неудачное решение может привести к большим разногласиям в некогда дружной семье.
«… В общем, настроение было настолько благожелательное, что студенту простили даже его утверждение, будто бы молния происходит от электричества и что тучи есть следствие водяных испарений, переносимых ветром с одного места на другое. Глухой ропот поднялся лишь после совершенно неслыханного факта, что луна сама не светит, а отражает только солнечный свет. Когда же студент осмелился нахально заявить…
«… Первый раз в жизни я имел свой собственный телефон. Это радовало меня, как ребенка. Уходя утром из дому, я с напускной небрежностью сказал жене: – Если мне будут звонить, спроси – кто и запиши номер. И я вышел с сознанием собственного достоинства и солидности, шагал по улицам так важно, что нисколько бы не удивился, услышав сзади себя разговор прохожих: – Смотрите, какой он важный! – Да, у него…
«… – А! – закричал весело Кутляев, растопыривая руки. – Васенька! Христос воскресе! – Здравствуйте, – вежливо поклонился Птицын. – Я, простите, не христосуюсь… – Почему, Васенька? – кокетливо, склоняя голову набок, спросила жена Кутляева. …»
Трудно понять китайцев и женщин. Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль – чудо хитроумия и терпения… Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех – масса терпения, хитрости – и все это совершенно бесцельн…
На Снежную долину опускался розовый закат, окутывая верхушки гор и деревьев. Вот уже и старичок Фонарщик вышел в своих мини-лыжах, будто тапочках, зажечь ночной свет в уличных лампах. Никто не рисковал покидать куполообразных домов, потому что скоро пробудится ночное существо…
«…Вали-Дад имел обыкновение часами лежать в оконной нише, не сводя глаз с этого пейзажа. Это был молодой мусульманин, который жестоко пострадал от своего английского образования и сознавал это. Отец отдал его в одну миссионерскую школу поучиться премудрости, и Вали-Дад вкусил этой премудрости больше, чем отец его и миссионеры считали нужным. Когда отец его умер, Вали-Дад стал самостоятельным и про…