Чтец книг Дина Ильинична Рубина
Данная книга представляет собой продолжение сборника рассказов, написанных за период 2021-22 годов. Веселая, а моментами поучительная литература. Тут вы будете наблюдать за похождениями персонажей. Некоторые персонажи связаны друг с другом. Некоторых из них вы видели, а с некоторыми только познакомитесь. Вы увидите продолжение знакомых историй.
Наталия Ким «Родина моя, Автозавод» – очень смешная и смелая книга о буднях жителей района Автозавод. «Надо быть очень мужественным человеком, мужественным описателем жизни, предавая бумаге все эти истории… Она выработала свой особенный стиль: спокойно-пронзительный, дико-натуральный, цинично-романтический… Это выхватывание из вязкой глины неразличимых будней острых моментов бытия, мозаика всегда…
«Моя личная родня была неистова и разнообразна. Чертовски разнообразна касательно заскоков, фобий, нарушений морали, оголтелых претензий друг к другу. Не то чтобы гроздь скорпионов в банке, но уж и не слёзыньки Господни, ох нет. С каждым из моей родни, говорила моя бабка, „беседовать можно, только наевшись гороху!“» – утверждает писательница. В эпоху, когда писатели любой ценой стараются захватить…
«Любимая тема в жизни – путешествия. Я готова ехать куда угодно, зачем угодно, на какой угодно срок. Путешествия – то, ради чего стоит жить, писать книги… В жизни ведь ко всему привыкаешь и к жизни самой привыкаешь – она надоедает. Все ситуации повторяемы. Ново только одно: куда бы еще податься?! И сколько раз мое путевое беспокойство бывало сполна награждено: в случайной встрече, летучем разговор…
«Любимая тема в жизни – путешествия. Я готова ехать куда угодно, зачем угодно, на какой угодно срок. Путешествия – то, ради чего стоит жить, писать книги… В жизни ведь ко всему привыкаешь и к жизни самой привыкаешь – она надоедает. Все ситуации повторяемы. Ново только одно: куда бы еще податься?! И сколько раз мое путевое беспокойство бывало сполна награждено: в случайной встрече, летучем разговор…
Для Мити это была первая выставка его картин в стране, куда он репатриировался. А Она примчалась на мотоцикле, чтобы привести в порядок освещение на выставке. И два-три взгляда, брошенных друг на друга, решили все. Так начался этот роман. А потом выяснилось, что девушка – не только классный осветитель, но великолепно лепит из глины, делает украшения, пишет стихи и превосходно играет на тамбурине. …
Вашему вниманию предлагается уникальный проект – рассказы Дины Рубиной, начитанные самим автором! "Позвонили из популярного журнала, попросили интервью – к тридцатилетию творческой деятельности. Ну что ж, это было закономерно; правда, известная поэтесса отмечала не такой уж серьезный свой юбилей, «первый юбилей» – пятидесятилетие, но публиковать ст…
«В России надо жить долго» – воспоминания Дины Рубиной о Лидии Либединской, теще Игоря Губермана. С этой женщиной автора связывала давняя и крепкая дружба. А многие эпизоды из встреч и разговоров Рубина занесла в свою записную книжку. Игорь Губерман, к примеру, рассказывая о склонности Лебединской к тратам денег на милые безделушки, говорил, что его теща передвигается по городу со скоростью 100 ш…
«Дорогая Ирина Ефремовна! Вы, конечно, меня не помните – представляю, какая лавина судеб и лиц обрушивается на Вас в течение года… Сколько туристов, школьников, репатриантов, политиков, гостей… А ведь Вы работаете в „Яд ва-Шем“ много лет, если не ошибаюсь? Поэтому даже и не важно, помните ли Вы очередную посетительницу, которая полгода назад явилась в музей, к тому же, не по своей надобности, а по…
Дина Рубина «Одинокий пишущий человек» – шокирующая исповедь человека, дело жизни которого – «сочинение разных историй». У этой книги нет аналогов в современной русской литературе. Да и зарубежная в этом жанре предлагает обычно руководства по изготовлению литературных текстов или автобиографии знаменитых авторов бестселлеров. Книга Дины Рубиной «Одинокий пишущий человек» не пособие для начинающих,…
Новые истории человеческих судеб от одного из самых популярных современных писателей – Дины Рубиной, рассказанные ей самой. Тополев переулок давно снесен с лица земли… Он протекал в районе Мещанских улиц, – булыжная мостовая, дома не выше двух-трех этажей, палисадники за невысокой деревянной оградкой, а там, среди георгинов, подсолнухов и «золотых шаров» росли высоченные тополя, так что в положен…
В какой то момент я поняла, что эта терраса с платаном Гаргантюа, пиршественный стол, на который под наши протестующие стоны все несли и ставили какие то еще миски и тарелки, приветливо невозмутимый Василис, дающий имена еде, как Всевышний давал имена растениям и животным, – весь этот долгий летний день в синеве и лазури я и стану вспоминать, когда Крит отодвинется в памяти в некое вечное сияние. …
«Когда-то… мы впервые оказались за границей – в Амстердаме. Вышли из здания вокзала и увидели ряд старых домов над каналом – строй забулдыг, отбывающих пятнадцать суток за мелкое хулиганство. Особо старые дома кренились набок, приваливаясь плечом к соседу и – как похмельные – норовили выпасть из строя мордой об мостовую. Словом, мы влюбились навсегда в эти огромные окна, жадно ловящие скудный сев…
«Случилось так, что в начале той осени, в день своего рождения, я проснулась в Риме, в отеле на виа Систина, – как всегда, в пять тридцать утра. Сначала я неподвижно лежала, следя за тем, как вкрадчиво ползет по высокому потолку стебель солнечного света, и думала: я счастливый человек, мне пятьдесят, у меня живы родители, и я в Риме…» Дина Рубина «Вилла „Утешение“»
«Случилось так, что в начале той осени, в день своего рождения, я проснулась в Риме, в отеле на виа Систина, – как всегда, в пять тридцать утра. Сначала я неподвижно лежала, следя за тем, как вкрадчиво ползет по высокому потолку стебель солнечного света, и думала: я счастливый человек, мне пятьдесят, у меня живы родители, и я в Риме…» Дина Рубина «Вилла „Утешение“»