Пятизонье
В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами. — Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя рукой над панелью управления. — Они говорят… не словами. Образами. Её способность — интерфейс с наноботами. Она может «уговаривать» скоргов не атако…
Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе. Теперь руины молчат. На их месте поднимаются симбиополисы — города гибриды, где камень и металл прорастают живой тканью, а биолюминесцентные артерии пульсируют в ритме неведомых механизмов. Н…
В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами. — Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя рукой над панелью управления. — Они говорят… не словами. Образами. Её способность — интерфейс с наноботами. Она может «уговаривать» скоргов не атако…
Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе. Теперь руины молчат. На их месте поднимаются симбиополисы — города гибриды, где камень и металл прорастают живой тканью, а биолюминесцентные артерии пульсируют в ритме неведомых механизмов. Н…