Книги жанра литература 19 века
«Я в жизни своей не знавал такого шутника, как этот король. Он, кажется, только и жил для шуток. Рассказать забавную историю, и рассказать ее хорошо, – было вернейшим способом заслужить его милость. Оттого и случилось, что все его семь министров славились как отменные шуты…»
«Я в жизни своей не знавал такого шутника, как этот король. Он, кажется, только и жил для шуток. Рассказать забавную историю, и рассказать ее хорошо, – было вернейшим способом заслужить его милость. Оттого и случилось, что все его семь министров славились как отменные шуты…»
«Преглупое это пожелание сулить каждому в новом году новое счастие, а ведь иногда что-то подобное приходит. Позвольте мне рассказать вам на эту тему небольшое событьице, имеющее совсем святочный характер. В одну из очень давних моих побывок в Москве я задержался там долее, чем думал, и мне надоело жить в гостинице. Псаломщик одной из придворных церквей услышал, как я жаловался на претерпеваемые не…
«В некоторой стороне был молодой капитан. Аттестаты у него были – выше чего вообразить невозможно, а счастья не было. Другие капитанишки, так, самоучки, – а им за границу суда вести поручают. Господин же Маструбин, просто сказать, бедствовал: по каботажу ему – дальнего плавания капитану – и то места нет безделья да от скуки часто катался он по взморью в шлюпке, когда так, а когда – рыбки половить……
«В каком-то селе жила бедная вдова, и был у нее сын. Работали они честно, не покладая рук, а только и всего, что на хлеб себе зарабатывали: трудно крестьянскую работу справлять, если в доме ни лошади, ни скотины нет. Бились-бились они, наконец, кое-как сколотили немного деньжонок и купили одного вола…»
«Жил в одной деревне мужик Ермолай – такой-то плут, хитрый, на всякие выдумки да каверзы мастер, что не сыщешь, кажись, на всем свете такого человека, кого бы он обмануть не смог. Очень не любили его односельцы, не иначе и в глаза звали как плутом Ермошкой. А он все вынюхивает, все хитрости мастерит, чтобы кого провести, как-нибудь нечестно поживиться: тем только и жил. Чтоб работать как следует, …
«Пришлось Волку помирать, стал Волк свои грехи вспоминать. Всего-то ему жить три часа осталось, а грехов столько, что и в три года не сочтешь…»
«На пятнадцатой версте от Крестовской заставы на Троицком (Ярославском) шоссе стоит многим знакомое село Большие Мытищи. Почти все богомольцы, едущие и идущие в Сергиевскую Лавру, останавливаются там, чтобы напиться чрезвычайно вкусного чаю или необыкновенно чистой и свежей воды. Известно, что Мытищи снабжают водой все Московские фонтаны посредством знаменитого водопровода, на месте же эта вода им…
«2 апреля сего 1899 года скончался на 81 году жизни член Государственного Совета, директор Императорской публичной библиотеки, ординарный академик и председательствующий Отделения русского языка и словесности Императорской Академии Наук, действительный тайный советник Афанасии Федорович Бычков, старейший по времени избрания почетный член Московской Духовной Академии…»
«Я видел сон, не вовсе бывший сном. Потухло, мнилось, солнце, без лучей По беспредельности блуждали звезды, И хладная земля чернелась в мрачной, Безлунной тверди. Наступил час утра, Прошел, настал опять – дня нет, как нет!..»
«Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня И солнце с запада на море льет сиянье: Тогда встают мечты дней прошлых для меня И вздох вечерний шлет к тебе воспоминанье…»
«– Не трогай, брось, говорю тебе, постылая харя, не то проучу! Смотри, захнычешь еще у меня не так! Чей-то злобный, кричащий голос произносил эти слова как раз в ту минуту, когда под тяжелыми шагами Джемса Понтина скрипнула последняя ступенька лестницы. Такие крутые лестницы бывают в лондонских домах, сверху до низу переполненный мелкими, бедными квартирами. По всей вышине её царила непроглядная т…
«Степь легла передо мною… Гаснет солнце на закате; Как на крыльях соколиных, Мчится конь мой все быстрее! Городов и сёл не видно…»
«Угрюмый осенний вечер мрачно смотрел в одинокое окно моей мрачной берлоги. Я не зажигал мою рублевую экономическую лампу, потому что в темноте гораздо удобнее проклинать свою темную жизнь или бессильно мириться с ее роковыми, убивающими благами… И без тусклого света этой лампы я слишком ясно видел, что чтo умерло, то не воскреснет…»
«Я сидел у ворот на лавочке в одной маленькой пришоссейной деревушке, весь отдавшись немому созерцанию шумных шоссейных проявлений. Все обстояло благополучно: в десяти домах, из которых состояла деревушка, я насчитал шесть кабаков, три белые харчевни, два постоялых двора и несколько мелочных лавочек…»