Книги жанра литература 19 века
«Было бы несправедливо сказать, что природа обидела Ивана Акиндиныча Баргамотова, в своей официальной части именовавшегося „городовой бляха № 20“, а в неофициальной попросту „Баргамот“. Обитатели одной из окраин губернского города Орла, в свою очередь, по отношению к месту жительства называвшиеся пушкарями (от названия Пушкарной улицы), а с духовной стороны характеризовавшиеся прозвищем „пушкари –…
«Долго и настоятельно звал меня в гости один приятель мой. Хутор этого приятеля лежал вдалеке от железной дороги и вообще изображал собою самую вопиющую глушь, которая только возможна в Воронежской губернии. И это долго смущало меня. Я не мог вообразить себя без писем и газет, получаемых еженедельно, и, наконец, пятидесятиверстная дорога от ближайшей станции сама по себе была убийственна. Но прише…
«Заседание Лондонского королевского географического общества 14 января 1862 года в здании на площади Ватерлоо, 3 было весьма многолюдным. Президент общества сэр Френсис М… делал своим почтенным коллегам важное сообщение, и речь его часто прерывалась аплодисментами. Это выступление – редкий образец красноречия – завершилось, наконец, следующими напыщенными фразами, в которых целым потоком изливалис…
Главные действующие лица, сюжетная канва повести «Верный раб» очень близки к тому, что рассказывал известный уральский историк-краевед Н.К.Чупин о назначенном в 1837 году главном начальнике горных заводов на Урале В.А.Глинке, который, несомненно, явился прообразом генерала Голубко: «Генерал, вышедший из мордобойной школы Аракчеева, непоколебимо верил, что управлять людьми можно только плетью, кнут…
«Заседание Лондонского королевского географического общества 14 января 1862 года в здании на площади Ватерлоо, 3 было весьма многолюдным. Президент общества сэр Френсис М… делал своим почтенным коллегам важное сообщение, и речь его часто прерывалась аплодисментами. Это выступление – редкий образец красноречия – завершилось, наконец, следующими напыщенными фразами, в которых целым потоком изливалис…
«– Получена новая телеграмма, ваше императорское величество. – Откуда? – Из Томска. – Действует ли телеграф дальше Томска? – Никак нет, его перервали вчера. – Немедленно доложите мне, как только будет получена новая депеша. – Слушаюсь, ваше императорское величество, – отвечал генерал Кисов…»
«Говорят, что люди прежде не смеялись оттого, что на земле тогда ничего смешного не было. Другие говорят, что сами люди были прежде умнее и понимали, что ни над чем не надо смеяться, потому что сама природа никогда ни над чем не смеется и все в ней, точно так же, как и в человеке, который не больше, как только частица природы, полно глубокого и великого смысла…»
«Яркие краски весеннего заката уже начали понемногу закрадываться сквозь огромные византийские окна пустого собора, оживляя позолоту причудливых орнаментов и согревая розовый мрамор иконостаса, когда Савинов с трудом оторвался от работы. Спустившись с высоких подмостков, художник отошел шагов на тридцать от своей картины и приковался к ней внимательным, напряженным взглядом своих маленьких, острых…
«– Получена новая телеграмма, ваше императорское величество. – Откуда? – Из Томска. – Действует ли телеграф дальше Томска? – Никак нет, его перервали вчера. – Немедленно доложите мне, как только будет получена новая депеша. – Слушаюсь, ваше императорское величество, – отвечал генерал Кисов…»
«Нынешним летом Петра Петровича Беспокойного, по природе человека крайне нервного, а по ремеслу, как стали недавно говорить, литературщина, его всегдашний враг – желчь – разукрасила какими-то особенно болезненными, иссиня-желтыми красками. В то же время он приметил, что вместо печени у него имеется грецкая губка, обильно напитанная разнообразными препаратами, производящими постоянную тошноту и гол…
Bleak House is not certainly Dickens's best book; but perhaps it is his best novel. Such a distinction is not a mere verbal trick; it has to be remembered rather constantly in connection with his work. This particular story represents the highest point of his intellectual maturity. Dickens' ninth novel was intended to illustrate the evils caused by long, drawn-out suits in the Courts of Chancery.
Bleak House is not certainly Dickens's best book; but perhaps it is his best novel. Such a distinction is not a mere verbal trick; it has to be remembered rather constantly in connection with his work. This particular story represents the highest point of his intellectual maturity. Dickens' ninth novel was intended to illustrate the evils caused by long, drawn-out suits in the Courts of Chancery.
«Ежедневно в двенадцать дня и в четыре пополудни к станции приходят из степи поезда и стоят по две минуты. Эти четыре минуты – главное и единственное развлечение станции: они приносят с собой впечатления её служащим…».