Книги жанра литература 19 века
Действие романа Виктора Гюго «Человек, который смеется» происходит в Англии конца XVII – начала XVIII веков. Гуинплен – лорд по рождению, в детстве был продан бандитам-компрачикосам, сделавшим из ребенка ярмарочного шута, вырезав на его лице маску «вечного смеха» (при дворах европейской знати того времени существовала мода на калек и уродов, забавлявших хозяев и гостей, деятельность компрачикосов …
«Я не был близок с Тургеневым, но виделся с ним в последние годы его жизни и об них пишу теперь несколько слов. Наше незнакомое знакомство относится ко времени пребывания моего в младшем классе Морского корпуса (1855 г.), куда он привез своего племянника, тоже Тургенева. Тогда я не читал еще ничего из его сочинений, но помню, что и мы, кадетики, и офицеры наши с любопытством смотрели на Ивана Серг…
В книгу вошли первый и второй тома романа «Война и мир» – одного из самых знаменитых произведений литературы XIX века.
«Давно тому назад, в городе Тифлизе, жил один богатый турок; много аллах дал ему золота, но дороже золота была ему единственная дочь Магуль-Мегери; хороши звезды на небеси, но за звездами живут ангелы, и они еще лучше, так и Магуль-Мегери была лучше всех девушек Тифлиза. Был также в Тифлизе бедный Ашик-Кериб; пророк не дал ему ничего, кроме высокого сердца и дара песен; играя на саазе (балалайка т…
Полный вариант заголовка: «Charles le Temeraire, ou Anne de Geierstein : T. 2 : la fille du brouillard, roman historique / par Sir Walter Scott ; traduit de l'anglais par A.-J.-B. Defauconpret».
«Первые апрельские ласточки с веселыми криками преследуют друг друга и, как безумные, кружатся в лазури неба, где сияет великолепное весеннее солнце. Раскрываются первые почки, развертываются цветочные венчики, и в прохладном воздухе носится тонкий и нежный аромат весны… Хорошо жить на свете! Да, хорошо жить в двух шагах от великолепного Сен-Жерменского леса, в цветущих виллах, окаймляющих дорогу …
«Стужа, холод… Январь на дворе и дает себя знать всякому бедному люду, дворникам, городовым – всем, кто не может спрятать нос в теплое место. Он дает себя знать, конечно, и мне. Не потому, чтобы я не нашел себе теплого угла, а по моей собственной фантазии…»
