Книги жанра литература 20 века
«Служил в учебной команде купеческий сын Петр Еремеев. Солдат ретивый, нечего сказать. Из роты откомандирован был, чтобы службу, как следует, произойти, к унтер-офицерскому званию подвинтиться. Рядовой солдат, ни одной лычки-нашивки, однако амбиция у него своя: у родителя первая скобяная торговля в Болхове в гостиных рядах была. Само собой, лестно унтер-офицерскому званию галун заслужить, папаше п…
Герберт Джордж Уэллс (1866–1946) – английский писатель и публицист, автор всемирно-известных научно-фантастических романов «Машина времени», «Человек-невидимка», «Война миров» и других. Его творчество оказало существенное влияние на развитие жанра научной фантастики. Органичное сочетание смелой фантазии, доброго юмора и широта социальных наблюдений сделали произведения Уэллса интересными и значимы…
Тигр всегда занимал особое место в мифологии Китая. Он символизировал удачу, вызывал чувство уважения и восхищения. Тиграм строили кумирни, им поклонялись и совершали жертвоприношения. Великий Ван – не только самый сильный и могущественный тигр. Он царь всех зверей, воплощение Горного духа, царящего над природой. Для коренных жителей Маньчжурии Великий Ван – священное животное. В его теле находитс…
«Тянулось это уже третьи сутки. Молодая баба-роженица лежала на спине, руки бессильно протянулись вдоль туловища, на лице выступили мелкие капельки пота. Измученно-исступленным голосом она повторяла в полузабытьи: – Матушка царица небесная, помилуй! Матушка царица небесная, помилуй!..»
Тигр всегда занимал особое место в мифологии Китая. Он символизировал удачу, вызывал чувство уважения и восхищения. Тиграм строили кумирни, им поклонялись и совершали жертвоприношения. Великий Ван – не только самый сильный и могущественный тигр. Он царь всех зверей, воплощение Горного духа, царящего над природой. Для коренных жителей Маньчжурии Великий Ван – священное животное. В его теле находитс…
Первый из романов знаменитого цикла «Конец парада» в Великобритании считается одной из важнейших книг о Первой мировой войне и трагических судьбах «потерянного поколения». Мучительный брак безукоризненного джентльмена Кристофера Титженса и светской красавицы Сильвии балансирует на грани катастрофы, когда он встречает юную суфражистку Валентайн. Едва начавшись, история любви с первого взгляда преры…
«Дивный, прелестный очажок. Каким теплым, золотым светом озаряет он пол, часть низкой беленой стены и потолка, и каким веселым треском и шипением наполняет он маленькую тесную комнатку с убогой мебелью. Саня любил наблюдать большими детскими глазами, как мать старательно разводит в нем огонь, как кладет тонкие прямые лучины, поджигает их, накрывает двумя-тремя угольками и затем подбавляет уголь бе…
«Над всей жизнью Василия Фивейского тяготел суровый и загадочный рок. Точно проклятый неведомым проклятием, он с юности нес тяжелое бремя печали, болезней и горя, и никогда не заживали на сердце его кровоточащие раны. Среди людей он был одинок, словно планета среди планет, и особенный, казалось, воздух, губительный и тлетворный, окружал его, как невидимое прозрачное облако…»
«Май и начало июня, переход от весны к лету, – лучшее время года в среднеевропейских землях: пора владычества солнца и могучего расцвета сил оживлённой вешними чарами природы, – пора зелени, цветов, гроз и тёплых плодотворных дождей, пора любви животных и растений, – пора, когда перелётные птицы спариваются и завивают гнёзда в „зелёном шуме“ молодой листвы рощ, лесов и садов. Жизнь и верования пер…
«Дивный, прелестный очажок. Каким теплым, золотым светом озаряет он пол, часть низкой беленой стены и потолка, и каким веселым треском и шипением наполняет он маленькую тесную комнатку с убогой мебелью. Саня любил наблюдать большими детскими глазами, как мать старательно разводит в нем огонь, как кладет тонкие прямые лучины, поджигает их, накрывает двумя-тремя угольками и затем подбавляет уголь бе…
«Лежит солдат Федор Лушников в выздоравливающей палате псковского военного госпиталя, штукатурку на стене колупает, думку свою думает. Ранение у него плевое: пуля на излете зад ему с краю прошила, – курица и та выживет. Подлатали ему шкурку аккуратно, через пять дней на выписку, этапным порядком в свою часть, окопный кисель месить. Гром победы раздавайся, Федор Лушников держись…»
«Лежит солдат Федор Лушников в выздоравливающей палате псковского военного госпиталя, штукатурку на стене колупает, думку свою думает. Ранение у него плевое: пуля на излете зад ему с краю прошила, – курица и та выживет. Подлатали ему шкурку аккуратно, через пять дней на выписку, этапным порядком в свою часть, окопный кисель месить. Гром победы раздавайся, Федор Лушников держись…»
«Сегодня опять волнуется море… Насколько можно рассмотреть – бегут, гонимые ветром, тёмно-зелёные, ворчливые волны с беловатыми гребнями и набегают на песчаную отмель, шурша гравием. Всплеснётся как лента длинная волна, изогнётся горбом и разольётся по отмели тонкой плёнкой воды, прилизывая влажный песок и всё дальше и дальше относя к берегу обломки камышей, какие-то щепки, куски пробкового дерева…
В двадцать лет Истина Мавет почувствовала непреодолимую пропасть между собой и остальными, и, утратив связь с реальностью, она несколько раз оказывается в психиатрических лечебницах, которые воспринимает не иначе как камеры пыток. Она – жертва и вместе с тем свидетельница. Чередой проходят перед нами образы несчастных – каждой по-своему – пациенток. Унылая повседневная рутина. Наказания. Кошмар и …