Книги жанра классическая проза
Нянькой ненадолго стал матрос Спринг… © FantLab.ru
«Непомерная страсть» юнги Давида к рисованию помогает оправдать невинного человека. © FantLab.ru
Кто был старик, умиравший в его хижине, – охотник не знал. Маурей отдал последнюю почесть старику, получив взамен вексель на тысячу монет в благодарность. Но не так то просто вернуть деньги, отданные скупому богачу. © FantLab.ru
В столкновении правды и легенды побеждает… легенда! © FantLab.ru
«…Умнее Петра Петровича в целом свете нету, и все думает, и все думает: на одну ногу станет – и думает. И решил Петр Петрович: бабы – известно, рохли, копухи, чего на них глядеть, надо по-нашему, по-индей-петушиному. …»
«Поверить в то, что чудо было когда-то, с кем-то, – я бы еще мог, и вы могли бы; но что это теперь, вчера, с вами – вот именно с вами – подумайте только! …»
«… Ночью жаркой Зеница-дева, возжаждав, послала рабыню отца своего взять воды в студенце. Был тот студенец сладкой водой обилен, еще же обильней множеством змий, и ехидн, и скарпий. И, приняв водный сосуд, Зеница-дева с водой испила змею малу. …»
«… Утром чем свет Галамей взбодрился: одной рукой за поясницу, другою – сапог натягивает. – Ты куда ж это ни свет ни заря? – баба Галамеева спрашивает. – А электричеством, – говорит, – лечиться пойду. Одно мне только теперь и осталось. …»
«… И ведь главное что: вольные в чуйках свое дело знали – чисто будочниками родились. В участок тащили, в участке – и в хрюкалку, и под микитки – ну все как надобно. Жители от радости навзрыд плакали: – Слава тебе, господи! Довелось: не кто-нибудь, свои бьют – вольные. Стой, братцы, армяк скину: вам этак по спине будет сподручней. Вали, братцы! Та-ак Слава тебе, господи! …»
Одна из наиболее известных книг Салтыкова-Щедрина – «Господа ташкентцы» – возникла на рубеже 60-х и 70-х годов прошлого века и, как всегда у этого писателя, была нерасторжимо связана с тогдашней русской действительностью. За спадом в середине 60-х годов волны крестьянской революции Салтыков увидел не только «вставшую из гроба николаевщину», не только свору крепостников, пытавшихся залечить нанесен…
«Мелочи жизни» – самое, может быть, пессимистическое произведение Салтыкова потому, что на исходе жизни ему довелось стать свидетелем трагической ситуации, когда современникам казалось, что «история прекратила течение свое», а историческое творчество иссякло, перспективы будущего исчезли в непроницаемом мраке, идеалы исчерпали себя. Жизнь всецело погрузилась в мутную тину «мелочей»…
В романе-хронике «Дневник провинциала» фантасмагорические картины «водевильно-распутной жизни» Петербурга, его чиновной и журналистской братии, либеральствующей «по возможности» и стремительно развивающейся к «чего изволите», создают «трезвую картину» пореформенной эпохи.
Моряк проломил жене голову утюгом… из нежности: «Он был морж (из зоологии известно, что в припадке нежности морж бьёт самку клыками по голове)». © FantLab.ru
Пристрастие непобедимого прежде борца Фомы по прозвищу Сибиряк к коньяку превратило его в алкоголика…
Может ли человек «следовать руслу случая», поверив бумажке, вынутой попугаем?! «Если вам кто-нибудь говорил, что жизнь требует осторожности и терпения – не верьте…» Одна из самых непредсказуемых новелл Грина. © FantLab.ru