Книги жанра классическая проза
«Мелочи жизни» – самое, может быть, пессимистическое произведение Салтыкова потому, что на исходе жизни ему довелось стать свидетелем трагической ситуации, когда современникам казалось, что «история прекратила течение свое», а историческое творчество иссякло, перспективы будущего исчезли в непроницаемом мраке, идеалы исчерпали себя. Жизнь всецело погрузилась в мутную тину «мелочей»…
В романе-хронике «Дневник провинциала» фантасмагорические картины «водевильно-распутной жизни» Петербурга, его чиновной и журналистской братии, либеральствующей «по возможности» и стремительно развивающейся к «чего изволите», создают «трезвую картину» пореформенной эпохи.
Моряк проломил жене голову утюгом… из нежности: «Он был морж (из зоологии известно, что в припадке нежности морж бьёт самку клыками по голове)». © FantLab.ru
Пристрастие непобедимого прежде борца Фомы по прозвищу Сибиряк к коньяку превратило его в алкоголика…
Может ли человек «следовать руслу случая», поверив бумажке, вынутой попугаем?! «Если вам кто-нибудь говорил, что жизнь требует осторожности и терпения – не верьте…» Одна из самых непредсказуемых новелл Грина. © FantLab.ru
«Пошехонская старина» – последнее произведение великого русского писателя М.Е.Салтыкова-Щедрина – представляет собой грандиозное историческое полотно целой эпохи. По словам самого Салтыкова, его задачей было восстановление «характеристических черт» жизни помещичьей усадьбы эпохи крепостного права.
Безумцы в разрушенном немцами бельгийском городе Сен-Жан. © FantLab.ru
Учёного Феринга вызывает на дуэль… женщина. © FantLab.ru
Больной в клинике для слепых влюбляется в голос девушки. И вот после операции с его глаз снимают повязку… © FantLab.ru
Знаменитый скрипач добивается концерта в тюрьме, где заключён бывший любовник его жены, пошедший из-за любви на преступление. Скрипач хочет унизить его блеском своей славы, растравить его душу воспоминаниями. Но тот, вдохновлённый музыкой, бежит с каторги…
«Мы жили тогда в Рязанской губернии, в ста двадцати верстах от ближайшей станции железной дороги и в двадцати пяти верстах от большого торгового села Тумы. „Тума железная, а люди в ней каменные“, – так местные жители сами про себя говорили. Жили мы в старом, заброшенном имении, где в 1812 году был построен пленными французами огромный деревянный дом с колоннами и ими же был разбит громадный липовы…