Книги жанра русская классика
«…А еще была такая деревня Иваниха, все мужики Иваны, а только прозвища разные: Самоглот Иван (во сне себе ухо сжевал), Оголтень Иван, Носопыр Иван, Соленые Уши Иван, Белены Объелся Иван, Переплюй Иван, – и не перечесть, а только Переплюй – самый главный ихний. Которые скородят, сеют, а Иваны – брюхами кверху да в небо плюют: кто переплюнет…»
«Анна Павловна, полная седая дама, в корсете, сидит одна за чайным столом…»
К 150-летию юбилея Надежды Тэффи мы рады представить вам «Ностальгию» – трагикомические мемуары от «королевы русского юмора» В 2022 году отмечается 150 лет со дня рождения Надежды «Тэффи» Лохвицкой. Всеобщая любимица, пользующаяся успехом и вниманием у самой разнообразной аудитории, от Ленина и Николая II до Ильи Репина и Григория Распутина, она была и остается неповторимым явлением русской литера…
Социологический взгляд на теорию локальных культурно-исторических типов и их обособленности в России и Европе Социологические взгляды Данилевского наиболее полно изложены в книге „Россия и Европа“ (1869), в которой он выдвинул теорию обособленных, локальных „культурно-исторических типов“ (цивилизаций), развивающихся подобно живым организмам. Они находятся в непрерывной борьбе друг с другом и с вне…
«Варвара с утра не в духе. Она сердито швыряет по раскаленной плите сковородкой, на которой жарится в подсолнечном масле нарезанная ломтиками картошка, – просыпала из бумажного картуза на пол соль – дурная примета – и, подбрасывая в топку мелкую щепу, все время вздыхает и ворчит сама с собой…»
«Варвара с утра не в духе. Она сердито швыряет по раскаленной плите сковородкой, на которой жарится в подсолнечном масле нарезанная ломтиками картошка, – просыпала из бумажного картуза на пол соль – дурная примета – и, подбрасывая в топку мелкую щепу, все время вздыхает и ворчит сама с собой…»
«На высокой развесистой березе сидит Кука и сдирает с нее белую бересту, ласково шуршащую в грязных руках Куки. Оторвет – и бросит, оторвет – и бросит, туда, вниз, в зелень листвы. Больно березе, шумит и со стоном качается. Злая Кука! Но Кука думает: я ее сперва немножечко раздену, посмотрю только, что у нее за берестой, а потом я ее одену опять. И вовсе не больно березе – какой там! Просто хитрит…
Она выходила на крыльцо. Он ждал внизу. Закат, тишина, бесконечное «потом»… И однажды поезд пришёл на станцию, а слова так и не были сказаны. Самый тихий крик в русской литературе. Она выходила на крыльцо. Он ждал внизу. Они смотрели на закат. И молчали. Так было много раз. Так было всегда. Казалось, время бесконечно. Казалось, закаты будут вечными. Но однажды поезд пришёл на станцию. И оказалось,…