Книги жанра ЛитРес: чтец
«Ты, ведь, знаешь скульптора Альфреда? Все мы знаем его; он получил золотую медаль, ездил в Италию и опять вернулся на родину; тогда он был молод, да он и теперь не стар, хотя, конечно, состарился на десять лет…»
Довольно долгое время я вела тихую неприметную жизнь, избегая людей и неприятности. Моим домом был пансион для девочек, обладающих магическими способностями, где я преподавала историю магии. Все изменилось, когда стала невольным свидетелем ограбления. В мои руки попал опасный магический кулон, который хранил в себе темные тайны не только своего хозяина, но и мои. Одна случайная встреча затянула мо…
«Ты, ведь, знаешь скульптора Альфреда? Все мы знаем его; он получил золотую медаль, ездил в Италию и опять вернулся на родину; тогда он был молод, да он и теперь не стар, хотя, конечно, состарился на десять лет…»
«Ехать по железной дороге всегда было интересно, а тут еще это странное приключение… Началось так: тетя Женя задремала. Лиза достала книгу – стихотворения Алексея Толстого – и стала читать. Стихи Ал. Толстого она давно знала наизусть, но держать в руках эту книгу было само по себе очень приятно: зеленая с золотом, а на внутренней стороне переплета наклеена бумажка ведомства Императрицы Марии, свид…
Рассказ о похождениях делового белого человека среди некоего народца, жившего на берегу Северного Ледовитого океана.
«Ехать по железной дороге всегда было интересно, а тут еще это странное приключение… Началось так: тетя Женя задремала. Лиза достала книгу – стихотворения Алексея Толстого – и стала читать. Стихи Ал. Толстого она давно знала наизусть, но держать в руках эту книгу было само по себе очень приятно: зеленая с золотом, а на внутренней стороне переплета наклеена бумажка ведомства Императрицы Марии, свид…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают.…
Сергея Королько, представителя золотой молодежи и выпускника престижного юридического факультета, ждет головокружительная карьера – должность топ-менеджера в крупной корпорации. Но судьба совершает вираж и беспощадно сбрасывает героя с высокого старта. После нелепой смерти сознание Сергея переносится в 1976 год в тело советского студента без связей и перспектив. Вместо двухуровневой квартиры и спо…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают.…
Русь, словно стервятники, рвут на куски спесивые и жадные князья, которые ради получения чуть большей власти готовы натравить на соседа, зачастую родного брата, злобных кочевников. Все знают, чем закончилась эта эпоха распрей – пришел Батый и разгромил всех поодиночке. Чтобы противостоять монгольскому нашествию нужно объединить Русь в единое царство. Решением этой трудной задачи займутся будущий В…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Алисе удалось обвести всех вокруг пальца и сохранить наследство, полученное после смерти мужа-бизнесмена, хотя на него претендовали многие. Чтобы обрубить следы и остаться легальной хозяйкой миллионов, она ре…
Меня выкрали из дома и продали как вещь. Теперь я собственность лорда-дракона. Но есть еще его брат, могущественный маг. И повелитель тварей Хаоса. Каждый из них желает сделать меня своей… Остается только разгадать, что за магия живет во мне самой, попытаться отвоевать свободу и устоять перед обаянием дракона.
«Зимой еще можно кое-как жить в Петербурге, потому что безобразный гомон многотысячных столичных жизней отлично разбивается об эти тяжелые, двойные оконные рамы, завешенные толстыми сторами, заставленные массивными цветочными горшками изнутри и запушенные инеем снаружи…»