Книги жанра ЛитРес: чтец
«На степной речке Рохле приютился город Бельск. В этом месте она делает несколько крутых излучин, соединенных протоками; все сплетение, если смотреть в ясный летний день с высокого правого берега долины реки, кажется целым бантом из голубых лент…»
Рецензируемая книга представляет собой докторскую диссертацию либерального профессора Киевского университета А. В. Романовича-Славатинского, в молодости испытавшего влияние Белинского и Герцена. Н. Ф. Даниельсон рекомендовал К. Марксу это исследование как один из немногих источников по истории русских поземельных отношений. Характеризуя книгу А. Романовича-Славатинского как обстоятельное исследова…
Записки Гая Юлия Цезаря (100-44 гг. до н.э.), величайшего полководца и государственного деятеля, – это не только замечательный источник по истории политических отношений античной эпохи, но и произведение, которое можно отнести и к документальной хронике, и к мемуарам, и к военной прозе.
Впервые напечатано в газете «Нижегородский листок», 1894, номер 349, 25 декабря. Рассказ полемически заострён против традиционного жанра сентиментального святочного рассказа. В собрания сочинений не включался. Печатается по тексту «Нижегородского листка».
Впервые напечатано в газете «Нижегородский листок», 1894, номер 349, 25 декабря. Рассказ полемически заострён против традиционного жанра сентиментального святочного рассказа. В собрания сочинений не включался. Печатается по тексту «Нижегородского листка».
Липчанка Вера даже не подозревает, что, когда ей было двадцать лет, она прошла отбор среди золушек и успела примерить хрустальную туфельку, которая ей подошла по размеру. В силу обстоятельств заморский принц не смог ее найти в то время, однако по прошествии десяти лет, его друг случайно встречает Веру на своем пути. Поскольку друг когда-то обещал деду принца, человеку состоятельному и могущественн…
Перед вами книга с настроением тёплой грусти, когда хочется завернуться в плед и сесть в мягкое кресло. Книга, которую хочется читать, когда за окном осень, а рядом горит зелёная лампа. Иногда случаются в жизни обстоятельства, которые трудно пережить. Которые даже не хочется переживать. Но никогда нельзя сдаваться. Никогда нельзя отчаиваться. Ведь чудо совсем рядом – стоит лишь протянуть руку. Сча…
«Весной 1920 года, именно в марте, именно 22 числа, – дадим эти жертвы точности, чтобы заплатить за вход в лоно присяжных документалистов, без чего пытливый читатель нашего времени наверное будет расспрашивать в редакциях – я вышел на рынок. Я вышел на рынок 22 марта и, повторяю, 1920 года. Это был Сенной рынок. Но я не могу указать, на каком углу я стоял, а также не помню, что в тот день писали в…
«Звали ее Ю-ю. Не в честь какого-нибудь китайского мандарина Ю-ю и не в память папирос Ю-ю, а просто так. Увидев ее впервые маленьким котенком, молодой человек трех лет вытаращил глаза от удивления, вытянул губы трубочкой и произнес: „Ю-ю“. Точно свистнул. И пошло – Ю-ю…»
«Злодейства крупные и серьезные нередко именуются блестящими и в качестве таковых заносятся на скрижали Истории. Злодейства же малые и шуточные именуются срамными, и не только Историю в заблуждение не вводят, но и от современников не получают похвалы…»
«Лейтенант стоял у штирборта клипера и задумчиво смотрел на закат. Океан могущественно дремал. Неясная черта горизонта дымилась в золотом огне красного полудиска. Полудиск этот, казавшийся огромной каплей растопленного металла, быстро всасывался океаном, протягивая от своей пылающей арки к корпусу клипера широкую, блестящую золотой чешуей полосу отражения…»
К 17 февраля 1877 г. Тургенев завершил перевод «Легенды о св. Юлиане Милостивом» Флобера и начал переводить другую его легенду – «Иродиада». Параллельно с переводами этих колоритных «готических» легенд Тургенев написал, по его собственному определению в письме к Стасюлевичу от 18 марта 1877 г., «небольшой, тоже легендообразный рассказ», содержание которого было почерпнуто им из его старых отечеств…
«Однажды, в темный и бурный вечер осенью 18… года, в Париже, я услаждал свою душу размышлениями и пенковой трубкой, сидя в обществе моего друга С. Огюста Дюпена в его крошечной библиотеке – она же кладовая для книг…»
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умир…