Книги жанра ЛитРес: чтец
Что может быть лучше, чем поступить в Академию создателей? Ее выпускники нарасхват, они славятся своими талантами. Создать галактику? Запросто! Устроить Армагеддон? Не вопрос! И я студентка этой самой Академии, а еще нежеланный ребенок и ходячая неприятность. Что может быть хуже? Кровавые ритуалы в Академии, а я – главная подозреваемая! Но самое загадочное: неприятности начались с того, как я стол…
Мы постоянно попадаем в ловушки ложных представлений о жизни, стереотипов и страхов. Некоторые из них мы придумываем сами, например, чтобы оправдать свое бездействие или лень, другие – связаны с воспитанием, детскими травмами и принятыми в обществе установками. Все это приводит нас к состоянию внутренней несвободы – запирает в ментальной тюрьме. Мы оказываемся за крепкими стенами, отгораживающими …
«На скором поезде между чешской Прагой и Веной я очутился vis-à-vis с неизвестным мне славянским братом, с которым мы вступили по дороге в беседу. Предметом наших суждений был „наш век и современный человек“. И я, и мой собеседник находили много странного и в веке, и в человеке…» Автор обложки: Елена Хафизова
«Искусство начинается в тот миг, когда художник пытается уяснить себе свои тайные, смутные чувствования. Где нет этого уяснения, нет творчества; где нет этой тайности в чувстве – нет искусства. Художник в творчестве озаряет свою собственную душу, – в этом наслаждение творчеством. Знакомясь с художественным произведением, мы узнаем душу художника, – в этом наслаждение искусством, эстетическое насла…
«– Ехать так ехать, – добродушно сказал попугай, которого кошка вытащила из клетки. …»
Знаковый роман, с которого официально отсчитывают само существование жанра «антиутопия». Запрещенный в советский период, теперь он считается одним из классических произведений не только русской, но и мировой литературы ХХ века. Роман об «обществе равных», в котором человеческая личность сведена к «нумеру». В нем унифицировано все – одежда и квартиры, мысли и чувства. Нет ни семьи, ни прочных привя…
«…Это напоминает мне анекдот о наивности карабахского татарина: прибегает татарин к жене, совсем запыхавшись: – Хана видел сейчас! – Что ты! – Хан разговаривал со мною. – Что ты говоришь! что он тебе говорил? расскажи… – Едет, видишь ты, хан и с ним нукера… – Ну! – Ну, а я стою на дороге. Хан посмотрел на меня и говорит мне: „Что ты, говорит, на дороге-то встал, собака, пошел прочь!“…»
«…Это напоминает мне анекдот о наивности карабахского татарина: прибегает татарин к жене, совсем запыхавшись: – Хана видел сейчас! – Что ты! – Хан разговаривал со мною. – Что ты говоришь! что он тебе говорил? расскажи… – Едет, видишь ты, хан и с ним нукера… – Ну! – Ну, а я стою на дороге. Хан посмотрел на меня и говорит мне: „Что ты, говорит, на дороге-то встал, собака, пошел прочь!“…»
«Сборник „Поэзия Армении“, который был, по предложению и поручению Московского Армянского Комитета, редактирован мною, имел несомненный успех и оказал, и еще будет продолжать оказывать, влияние в деле ознакомления русского общества с прошлым Армении и ее литературой, без чего невозможно и правильное знакомство с настоящим армянского народа; по-видимому, небесполезным оказался сборник и для части а…
«Сборник „Поэзия Армении“, который был, по предложению и поручению Московского Армянского Комитета, редактирован мною, имел несомненный успех и оказал, и еще будет продолжать оказывать, влияние в деле ознакомления русского общества с прошлым Армении и ее литературой, без чего невозможно и правильное знакомство с настоящим армянского народа; по-видимому, небесполезным оказался сборник и для части а…
Аглая стала невестой вопреки собственному желанию. Кавалер просто-напросто не удосужился спросить ее, согласна ли она стать его женой. Поэтому девушка сбежала в ночь перед самой свадьбой. Но самозваный жених – крайне самолюбивый человек, к тому же наделенный властью, а значит, ни за что не смирится с нанесенным оскорблением. Глаша понимает, что главное – затаиться и надеяться на лучшее. Однако суд…
На некоторые вопросы лучше не узнавать ответов. Каково это: жить вечно, играть в богов, веками уничтожать единственного противника? Довольно опасно, особенно когда кто-то из своих ведет тайную игру. Она ненавидит запреты, берет выше и хочет знать всё. Бывают загадки прямые, сложные и обманчивые. Одни предпочли бы остаться неразгаданными, другие – не быть загаданными вовсе. Ей предстоит их потрево…
«Засыпает один глазок у Алёнушки, засыпает другое ушко у Алёнушки… – Папа, ты здесь? – Здесь, деточка… – Знаешь что, папа… Я хочу быть царицей…»