Книги жанра мистика
«…– Грехи твои перечислять не будем, – прорычало одно из них, размером больше прочих. – Слишком долго, да и не к чему. Ты наш однозначно. На тебе клейма ставить негде! – Негде!!! Негде!!! Негде!!! – жуткими голосами подтвердили остальные. – Поэтому приступим непосредственно к процедурам. – Урод громко щелкнул когтистыми пальцами. Бу-бу-у-ум!!! – обрушилось непонятно откуда железное кресло. – Наш э…
К 17 февраля 1877 г. Тургенев завершил перевод «Легенды о св. Юлиане Милостивом» Флобера и начал переводить другую его легенду – «Иродиада». Параллельно с переводами этих колоритных «готических» легенд Тургенев написал, по его собственному определению в письме к Стасюлевичу от 18 марта 1877 г., «небольшой, тоже легендообразный рассказ», содержание которого было почерпнуто им из его старых отечеств…
«… Сначала мы ели молча; но после первого стакана мадеры я спросил у доктора, часто ли с графом случаются болезненные припадки, лишившие нас сегодня его общества. – И да и нет, – ответил доктор, – это зависит от того, куда он ездит. – Как так? – Если, например, он ездит по Россиенской дороге, он всегда возвращается с мигренью и в плохом настроении. – Мне случалось ездить в Россиены, и со мной ниче…
«21 мая 18… года мы возвращались в Тлемсен. Экспедиция была удачной. Мы вели с собою быков, баранов, верблюдов, пленников и заложников…»
«В городе М. жил студент, по имени Вальтер Эйзенберг. Это был молодой человек лет осьмнадцати. Жизнь его до того времени не была замечательна никакими особенными происшествиями. Он родился с головой пылкою, сердцем, способным понимать прекрасное, и даже с могучими душевными силами. Но природа, дав ему с одной стороны, все эти качества, с другой перевесила их характером слабым, нерешительным, мечта…
A gentleman in New York begins renting an apartment one floor below an aged doctor, who insists on keeping his quarters very chilly. As the two become friends, the old doctor's health begins to deteriorate in a particularly Lovecraftian fashion.
A gentleman in New York begins renting an apartment one floor below an aged doctor, who insists on keeping his quarters very chilly. As the two become friends, the old doctor's health begins to deteriorate in a particularly Lovecraftian fashion.
В курортном поселке работает аттракцион – лабиринт с пластиковыми стенами. Территория незначительная – с волейбольную площадку. Тем более странно, что в этом скоромном лабиринте один за другим исчезают люди. Журналист Жаров откликается на просьбу своего друга, хозяина аттракциона, и лично обыскивает каждый закоулок лабиринта. Пропавшие посетители не найдены, зато обнаружен труп… Теперь дело попада…
На многолюдном пляже произошло странное событие: к берегу подошла неуправляемая яхта. Похоже, что экипаж спешно покинул судно, спасаясь от чего-то ужасного: об этом говорит и отсутствие надувной шлюпки, и загадочная запись в бортовом журнале, и совсем уж немыслимое – кофейник, кипящий на плите… Журналист Жаров вспоминает трагедию знаменитой бригантины «Мария Целеста», тайна которой так и осталась…
Голова трещала. Я вспомнил вчерашний день, подумал: «Приснилось!» – и осторожно пощупал лоб. Шишка. Еще шишка… Неужели?! Неужели я действительно побывал под землей и сражался с гигантским пауком? Неужели можно научиться творить чудеса, просто коснувшись экрана компьютера? Какие передо мной открываются возможности! Есть только одно маленькое «но»…
Чарльз Диккенс – наверное, лучший английский романист Викторианской эпохи. Но удавались ему и рассказы. В них он запечатлевал портреты своих современников – аристократов и простого люда. И для тех, и для других находился свой занятный сюжет.
Чарльз Диккенс – наверное, лучший английский романист Викторианской эпохи. Но удавались ему и рассказы. В них он запечатлевал портреты своих современников – аристократов и простого люда. И для тех, и для других находился свой занятный сюжет.
«Сильный стук в дверь прихожей заставил Ивана Ивановича Росникова болезненно вздрогнуть. Не мудрено: поздняя пора ночи, размышления в тиши и одиночестве, несколько чашек крепкого чая, опорожненные им одна за другою в продолжение вечера, чад от сигар, которых он превратил в дым и пепел целую дюжину, – повергли его в какое-то неестественное, напряженное, раздражительное состояние. Жилы на висках его…
«Весь этот день – тусклый, беззвучный осенний день – я ехал верхом по необычно пустынной местности, над которой низко нависли свинцовые тучи, и наконец, когда вечерние тени легли на землю, очутился перед унылой усадьбой Эшера. Не знаю почему, но при первом взгляде на нее невыносимая тоска проникла мне в душу. Я говорю: невыносимая, потому что она не смягчалась тем грустным, но сладостным поэтическ…
«Есть темы, полные захватывающего интереса, но слишком ужасные, чтобы служить законной темой для литературного произведения. Романист должен избегать их, если не хочет возбудить отвращение или оскорбить читателя. Мы можем затрагивать их лишь в тех случаях, когда их оправдывает и освящает суровое величие истины. Мы читаем с дрожью «мучительного наслаждения» о переходе через Березину, о лиссабонском…