Книги жанра житейские истории
В этот сборник включены десять рассказов современного российского писателя, публициста и ученого Андрея Десницкого. Это жизни наших современников: возвращение в город у моря, где ты был счастлив в юности, или встреча в московском метро российского офицера с чеченкой, когда обоим кажется, что видят они друг друга в первый раз. А еще это размышления о том, что произошло и что могло бы произойти в ро…
«Однажды весенним утром я сидел в укромном уголке городского сада и готовился на аттестат зрелости. Весна была в полном разгаре: цвела черемуха и распускалась сирень; листья на деревьях еще не успели пропитаться пылью и казались только что выкрашенными и покрытыми лаком; по изумрудным лужайкам, над желтыми цветами, трепыхались первые бабочки, а в чаще кустов воробьи озабоченно переговаривались о г…
Судьба вечно загоняла меня в пятый угол. Из всех безвыходных ситуаций я выходила только альтернативным путём. Обычного пути мне, видимо, было не дано. Поэтому герои моих рассказов либо попадают в исключительные ситуации, либо вообще пребывают в других измерениях. Но элемент реальности в моих рассказах присутствует всегда. Моё творчество отражает мою жизнь взглядом из пятого угла.
«Бармен смешал нам по коктейлю, кинул туда кубики льда и воткнул соломинки. Я поудобнее устроилась на высоком стуле и огляделась. Вдалеке Светка подавала мне непонятные знаки. Я улыбнулась ей и повернулась к Андрею: – Знаете, когда я увидела Вас в первый раз, что называется, живьем… Он вопросительно поднял брови, и я объяснила: – До этого я видела Вас только на фотографиях в альбоме у Маркина. Так…
«– Как это – «стриги»? – испугался Лёва. – Я же здесь всего третий день. Я же еще теорию не освоил! – А чего тут осваивать? – деловито поинтересовалась наставница, коренастая дама средних лет с короткими черными волосами, переходящими на концах в красные. – Теория – это одно, а практика – совсем другое. Стриги, давай. «Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет», – засмеялся Мефистофель г…
«У крутого обрыва, на самой вершине Орлиной Скалы, стоял одиноко и неподвижно, как орёл, какой-то человек. Люди из лагеря заметили его, но никто не наблюдал за ним. Все со страхом отворачивали глаза, так как скала, возвышавшаяся над равниной, была головокружительной высоты. Неподвижно, как привидение, стоял молодой воин, а над ним клубились тучи. Это был – Антилопа. Он постился (голодал и молился…
«… День госпожи Спандиковой начался обычно. С утра она поколотила сына Кольку, выругала соседку по даче «хронической дурой» и «рыжей тетехой», а потом долго причесывалась. В городе она купила десять фунтов сахарного песку, цветок в глиняном горшке и опять колотила Кольку. Колька наружно отнесся к невзгодам своей молодой жизни равнодушно, но тайно поклялся отомстить своей матери при первом удобном …
Григорий Анисимович Федосеев (1899—1968), прежде чем стать профессиональным писателем, около тридцати лет проработал инженером-геодезистом. «Тропою испытаний» – книга-энциклопедия для романтиков, для влюбленных в свое дело людей. В этот раз путь отважных исследователей лежит к суровым берегам Охотского моря через «черную тайгу» Забайкалья и Якутии, но сила воли, выдержка и помощь старого проводник…
Григорий Анисимович Федосеев (1899—1968), прежде чем стать профессиональным писателем, около тридцати лет проработал инженером-геодезистом. «Тропою испытаний» – книга-энциклопедия для романтиков, для влюбленных в свое дело людей. В этот раз путь отважных исследователей лежит к суровым берегам Охотского моря через «черную тайгу» Забайкалья и Якутии, но сила воли, выдержка и помощь старого проводник…
Григорий Анисимович Федосеев (1899—1968) прожил жизнь, полную удивительных приключений, жизнь на грани выживания, но зато необычайно интересную и прекрасную. Собственно, даже две жизни! В своей «первой» жизни – геолога и геодезиста – Григорий Федосеев сумел осуществить мечту каждого мальчишки, начитавшегося знаменитых писателей-романтиков. Его привычным окружением стала первозданная тайга, дикие ж…
Григорий Анисимович Федосеев (1899—1968) прожил жизнь, полную удивительных приключений, жизнь на грани выживания, но зато необычайно интересную и прекрасную. Собственно, даже две жизни! В своей «первой» жизни – геолога и геодезиста – Григорий Федосеев сумел осуществить мечту каждого мальчишки, начитавшегося знаменитых писателей-романтиков. Его привычным окружением стала первозданная тайга, дикие ж…
Эта книга будет небезынтересна всем, кого не оставляют равнодушными культура и история Ирана. Описанные автором с большой любовью окрестности Тегерана встают перед мысленным взглядом читателя будто въяве, а безыскусная история главного героя, равно как и обозначенные всего несколькими мазками, но весьма яркие и живые образы тех, кого он встречает на своем жизненном пути, заставляют искренне сопере…
Желание выпрыгнуть из навязанных обстоятельств жизни преследовало меня с детства. Может быть, отсюда – неукротимое сочинительство, страсть к хотя бы воображаемым превращениям души, пронзительное желание убежать, исчезнуть, оказаться в другом – времени, доме, городе, народе, пространстве, – с другими чувствами. Вечная двойственность, постоянное проигрывание еще одного сюжета: «А что, если это было …
«Обычное мое рабочее утро: я отправляюсь в Тель-Авив с иерусалимской автостанции. Подъехавший автобус осаждают солдаты из бригады «Голани». Их много, все они добираются на свои базы после субботней побывки. Забрасывают тяжелые вещмешки в открытые багажники и заскакивают в автобус с обеих дверей…»
«Вечер был покойный и чистый. Солнце медленно уходило за Северо-Байкальский хребет, освещая неподвижную студеную воду, но едва оно полностью скрылось, задуло два ветра. Низовой со стороны моря погнал на берег тяжелую пенистую волну, а верховой принес с запада облака. Они повисли над горами и к утру стали сползать вниз, укрывая густой массой камни, тайгу и степь. Когда рано утром Катя вышла из дому…