Библиотека
Вторая половина сороковых годов - голодное послевоенное время. Тем не менее, в московском цирке устраивают боксерские соревнования на звание абсолютного чемпиона страны. Зрители с нетерпением ждут боя тяжеловесов, знаменитого непобедимого русского чемпиона с молодым претендентом, родом из Прибалтики. Никто не сомневается, что Чемпион, славящийся невероятным по силе ударом, быстро нокаутирует сопер…
Во второй книге главной героине – Лин, придется спасать себя, и не только, из вынужденного заточения в Новом городе. Как бы спастись и не залезть в новые неприятности? Как добраться до Тима? Как узнать, все ли в порядке с близкими людьми? Ответы на все эти вопросы, а так же на многие другие, и конечно развязку истории Основного города, Нового города и Коммуны вы найдете здесь. Приключения и пробле…
В сборник входят рассказы: «Смерть Шекспира или роман, который закончился» (история о летнем безумии начинающего литератора) , «Подземные танцы» (фантазия на тему загробной жизни), «Чёрная месса», «Страна снов» , «Травести» (сказка о любви). Содержит нецензурную брань.
Вторая половина 90-х годов, Москва. Человек обнаруживает себя в тихом дворике на Таганке. Он не помнит ни своего имени, ни как он здесь оказался. Этот двор, эти дома кажутся ему знакомыми, и он начинает по кусочку восстанавливать свое прошлое.
Конец восьмидесятых годов двадцатого века, Москва. Аня, студентка, проводит дни и ночи в тоске. И кажется другим недотрогой и странной. Случайно, нелепо она знакомится с человеком, который ее саму пугает своей странностью и отчуждением от всех людей. Она гадает, кто он, медиум, маг, обладающий невероятными способностями, или - обманувший ее пылкое воображение сумасшедший. Эта книга о ночном городе…
«Драма „Царь Борис“ была поставлена на сцене императорского театра конечно благодаря особенному успеху в Петербурге и Москве другой драмы А. Толстого – „Царя Феодора“. Сама по себе эта заключительная часть трилогии, пьеса „Борис“, очень посредственна. Характер Бориса в ней является обыкновенно-напыщенным и неинтересным. В „Царе Феодоре“ трагизм есть следствие внутренних причин внутреннего мира, ду…
«Вечерний час. Тротуар около бульварного кафе в Париже. Столики все заняты. Проходят, галдя и толкаясь, толпы всяческого народа. Пристают газетчики, фокусники, игрушечники. Дамы в шляпах и платьях приблизительно одинакового фасона, мужчины одеты даже не приблизительно, а совершенно одинаково. В первом ряду, за столиком совсем у тротуара, сидит плотный господин с черной бородой веером. Спокойный, р…
«До поднятия занавеса слышен далекий и редкий звон колокола. Лесная глушь. Гладкое, плоское, светлое озеро, не очень большое. У правого берега, поросшего камышом, поляна, дальше начинается темный лес. На небе, довольно низко, но освещая тусклым, немного красноватым светом озеро и поляну, стоит ущербный месяц. Рой русалок, бледных, мутных, голых, держась за руки, кругом движется по поляне, очень ме…
«Стихи мои я в первый раз выпускаю отдельной книгой, и мне почти жаль, что я это делаю. Не потому, что их написано за пятнадцать лет слишком мало для книги, и не потому, что считаю мою книгу хуже всех, без счета издающихся, стихотворных сборников: нет, я думаю – она и хуже, и лучше многих; но мне жаль создавать нечто совершенно бесцельное и никому не нужное. Собрание, книга стихов в данное время –…
Пейзажная лирика. Путешествуйте по временам года с поэзией Божены Мицкевич.
«На дворе черный сентябрьский вечер. Что осенняя грязь на деревенской улице, что небо над нею – одна чернота, и, если б все перевернулось вверх дном, – глаз не заметил бы перемены. Тепло, тихо-претихо, верно, тучи низко. Дождя нет…»
«Накануне отъезда в Лугу Юрий Иванович Карышев, перебирая вещи, нашел несколько желтых тетрадок своего дневника. Дневник был заброшен давно, кое-какие листки выпали, растерялись, иные страницы, написанные скверным карандашом, почти совсем стерлись. Но Юрий Иванович принялся разбирать все с любовью и осторожностью, какая является только при чтении своего, – и так увлекся, что просидел над растрепан…
«По широким, мертвым линиям Васильевского острова гулял ветер. Керосиновые лампочки в фонарях мигали и совершенно не светили. При мерцании поздней мартовской зари можно было рассмотреть обледенелые куски серого снега посередине улиц и мокрые, узкие тротуары. В домах, несмотря на ранний час, окна чернели неосвещенные. И дома здесь были ветхие деревянные, большею частью серые, с мезонинами. Только у…
«– Чего я желал бы?.. Разговаривали полушутливо, о каких-то пустяках. Ведь они едва знакомы. Кругом тихо и темно. Так тихо, темно, притайно, как бывает днем в летнюю пору перед сильной грозой. – Чего желал бы…»
«Когда в наши дни говорят, что литература есть дело пророческое, смеются и возражают, что это – притязания или устарелость… Но – не притязания и не устарелость, но – очевидная в очень близком будущем истина…»