Жестокий. В уплату долга

— Ну что ты решил, Антон? Отдашь мне свою бабу за долги или сам отработаешь?

— Я отработаю! Отработаю! А как? Нужно поручение выполнить? С долгами рассчитаться? Я всё сделаю, вы только Златку не трогайте. Она у меня дура дурой, но хорошая…

Имран прошёлся вдоль стены, сунув руки в карманы брюк. Дал время глисту отдышаться и, остановившись напротив, задумчиво посмотрел на него.

— Серьезные дела я тебе не доверю, разумеется. Да и другую более-менее нормальную работу. Будешь толчок мне чистить. До глубокой старости. Без выходных. Как тебе? Или, может, грушей для моих парней поработаешь? А что, работёнка не пыльная, болтаешься себе под потолком, иногда в себя приходишь. Так что выберешь?

Пыл работяги тут же подугас, а на роже явно проступило разочарование.

— Вы издеваетесь, да? Чего вы хотите на самом деле? Я могу дать вам имя моего напарника, и вы сможете его найти. Деньги у него.

— Ты правда думаешь, что дело в деньгах? Твоего подельника уже нашли и скоро привезут ко мне тепленьким вместе с баблом. Тут дело в другом, Антоша. Видишь ли, раз у тебя хватило ума заглянуть в мой карман, то и ответить придется. Я не прощаю оскорблений.

— Но я не понимаю…

— Дело не в деньгах. Дело в попытке кинуть меня. Так понятнее?

Пацан кивнул.

— Понятно. Но как мне загладить свою вину? Что вы намереваетесь…

— У меня есть к тебе предложение. Заметь, я делаю тебе предложение. Хотя должен бы прикончить.

— Я слушаю вас, — с готовностью отозвался идиот, на что Имран улыбнулся.

— Отлично, Антоша.

***

Меня приволокли в какую-то полупустую комнату. Здесь кровать, кресло и пара тумбочек. Всё накрыто чехлами, видимо, чтобы не садилась пыль. Судя по всему, в этой комнате никто не живёт. Но пока меня тащили, я успела напридумывать всякого, и теперь страх не отпускал. Казалось, что вот-вот в комнату завалятся Ваха со своим шефом и начнут меня унижать. А потом… Что будет потом, я не знала. Потому что с подобным никогда не сталкивалась. Только слышала, как заканчивают жертвы бандитов. И то, что слышала, совсем не успокаивало. Мне не хотелось послужить игрушкой для насильников, а потом погибнуть, замурованной в бетоне. Или быть закопанной живьём в лесополосе…

Спустя несколько часов, когда я уже порядком извелась и выдохлась, дверь открылась, и ко мне вошёл охранник, с которым я раньше не виделась. Уже лучше. Опять наблюдать уродливую рожу Вахи с сальными, узкими глазёнками вообще не улыбалось.

— На выход! — отошёл от двери, видимо, чтобы дать мне дорогу. А я зажалась в углу и сжала кулаки.

— Я никуда не пойду…

— Пошла, сказал! Ну? Быстро! Не заставляй меня подходить! — охранник явно угрожал, и я не решилась перечить. Быть избитой не хотелось.

— Куда? — проговорила негромко, выходя из своего укрытия.

— Узнаешь. Давай, пошла, — прикрикнул на меня как на животное, махнул рукой на дверь. — Бегом!

За время нашего пути я успела перебрать в голове все возможные в данной ситуации варианты. Представляла, как меня изобьют, покалечат, изнасилуют толпой, а потом выбросят в какую-нибудь канаву. Или как главарь бандитов возьмёт оружие и прострелит мне голову на глазах у Антона, чтобы наказать за деньги. В общем, мыслей куча и ни одной успокаивающей.

Меня втолкнули в комнату, где я была уже раньше. Он сидел в кресле, снова пялился в телевизор. Перед ним бар, а в руке бокал с выпивкой.

— Проходи, присаживайся, — звучит как-то равнодушно. Вот так он будет надо мной измываться? Безразлично и без эмоций?

Я не тороплюсь двигаться с места, осторожно завожу руку за спину и толкаю дверь. Делаю шаг назад, пытаясь выйти, но меня грубо заталкивают обратно. Разумеется. На что я только надеялась.

Имран со вздохом встаёт, но ко мне не приближается, что не может не радовать. Щёлкает пультом, выключая звук. Диктор новостей продолжает что-то рассказывать, немо открывая рот. Слежу взглядом за ним: он понемногу отпивает из бокала и разглядывает меня так же пристально.

— Испугалась?

А что, подонок ты эдакий, не видно? Да меня трясёт всю, как осиновый листочек. Сволочь мерзопакостная.

— Да, — каркаю севшим голосом.

— Я бы не позволил Вахе тебя тронуть. Мне просто было интересно, как поведёт себя твой муж. В принципе, он подтвердил мои догадки. Бесхребетный червяк. Выпьешь? — показывает мне стакан, а я часто моргаю, сдерживая слёзы.

Ему была интересна реакция Антона! Только и всего! Поэтому он велел своему горилле напугать меня до трясучки. А теперь выпить с ним предлагает. Вот так запросто.

— Ненормальный садист. Психопат, — сиплю сквозь зубы, на что он ухмыляется.

— Знаю. Мне уже говорили. Но все, кто пытался на меня вякать, остались без языка. Так что настоятельно тебе рекомендую следить за тем, что вылетает из твоего рта, — он склоняется к бару, наливает в чистый стакан своё пойло и протягивает его мне. — Подойди, выпей. Не бойся. Если бы я хотел причинить тебе зло, так и случилось бы. У меня к тебе предложение. Согласишься — получишь свободу и спасёшь своего червяка.

Я не очень-то верю этому уроду, но всё же на разговор решаюсь. Наверное, оттого что деваться мне всё равно некуда.

Пью его гадкое пойло, чтобы успокоиться, горло обжигает огнём, и я закашливаюсь. Дадаев подаёт мне салфетку и наблюдает с ухмылкой своей проклятой. Ему, похоже, в удовольствие мучения других людей. Что, в детстве обижали? Или комплексы покоя не дают? В чём проблема этого мужика?

— Мы вернём вам деньги, которые спустил мой муж-идиот, — говорят, сор из избы выносить нельзя, но мне как-то всё равно. Сил больше нет находиться в этом аду. Я здесь всего пару дней, а ощущение, будто целую вечность. Ну и алкоголь на пустой желудок, конечно, дает о себе знать моментально.

— Я уже их нашёл, — ухмыляется ещё шире, на что мне хочется ответить плевком в его самодовольную морду. Сдерживаюсь, потому что силы неравны, и за такое меня точно прибьют. Если не он, то его гориллы точно.

— Тогда… Что же вам от нас нужно?

Дадаев стучит пальцами по стакану, потом ставит его и, взяв бутылку, подливает себе и мне.

— Твой червяк должен ответить за оскорбление. Я не прощаю попыток кинуть меня. Я предложил ему поработать тренировочным снарядом для моих парней, но он отказался. Даже когда я пригрозил ему сделать с тобой что-то нехорошее. Сказал, что ты отработаешь.

В жилах вскипает кровь от слепой ярости. Она так стремительно поднимается во мне, что я с силой сжимаю стакан, и не будь он из толстого стекла, уже треснул бы.

— Так вот зачем ты приволок меня сюда, а Антона оставил там? Решил обвести нас вокруг пальца? — в голове начинает шуметь от злости, да и спиртное делает своё дело. — Мой муж ни за что не отказался бы от меня. Вы его заставили. Угрожали и били!

Бандит пару минут смотрит на меня с каким-то притворным сочувствием, а потом вздыхает, будто наш разговор и моя непроходимая глупость его, бедного, утомили. Так отпустил бы нас, и дело с концом. Я бы с огромным удовольствием свалила бы отсюда подальше и больше никогда не увидела бы его небритую, нахальную рожу.

— Сбавь обороты, девочка. Я могу включить тебе запись с камеры наблюдения. Всё услышишь своими ушами.

— Не нужно, — я догадываюсь, с какой целью он всё это говорит. Хочет нас рассорить, чтобы поодиночке мы стали ещё уязвимее. Хотя… Мы и так поодиночке. Если бы мы были вместе, и Антон прислушивался бы ко мне, то всего этого не произошло бы. Я же предупреждала его, говорила ему! — Просто скажите, что я должна сделать, чтобы вы отпустили нас? Что? Лечь под тебя? — перехожу с «вы» на «ты» и наоборот, а язык уже заплетается. Накрыло, кажется… Надеюсь, это только алкоголь, и бандит ничего сюда не подсыпал.

Имран смеётся. Издевательски так, гадко. Будто на последних струнах моих нервов бренчит.

— Ты себя в зеркало видела? Ты не в моем вкусе. Но тему ты уловила правильно. Нужно кое-кого обработать. Побудешь в роли эскортницы. Сделаешь так, чтобы один человек проигрался в моём казино, и получишь своего червяка обратно.

— И ты меня отпустишь? — его условие я пока пропускаю мимо ушей, пообещав себе обдумать это позже. Для начала я должна всё выяснить насчет нашей свободы. — Меня и моего мужа? Целыми и невредимыми?

— Отпущу.

Накатывает облегчение вперемешку с опьянением. Я ставлю опустевший стакан на стол.

— Ладно… Что там нужно сделать? Пойти в казино и что?

Дадаев медленно мотает головой из стороны в сторону с мученическим видом.

— Ты бухая. Проспись, завтра приведём тебя в порядок и поговорим. — Карим! — зовёт он охранника, и тот тут же появляется на пороге. — Отведи её в гостевую спальню. Пусть отоспится. И пожрать барышне что-нибудь сообрази.

ГЛАВА 5

Просыпаюсь на широкой, мягкой кровати, и контрастом — ломающая боль во всём теле. Будто меня танком переехали. За окном поют птички, а рядом на тумбочке стоит стакан живительной влаги, которой сейчас катастрофически не хватает. Со стоном тянусь за стаканом и выпиваю его залпом.

Жизнь вроде налаживается, правда, ненадолго. Я вспоминаю, где нахожусь и, ошалев, мгновенно вскакиваю с постели, что тут же отдаётся болезненной пульсацией в висках. Быстро осматриваю и ощупываю своё тело. Одета в свои вещи, грязные и пахнущие потом. Благо мне позволили одеться перед тем, как вытащили из подвала, хоть изодранную майку и трудно назвать одеждой. Приходится её всё время придерживать, чтобы не вываливалась грудь. Следов крови на мне нет, и, кроме головы, вроде бы ничего не болит. Это обнадёживает. Не так чтобы сильно, но знание, что со мной ничего не сделали, даёт надежду. Интересно, а Антон где? Всё там же, в подвале? Надеюсь, эти подонки ничего с ним не сделали.

Бросаюсь к окну, выглядываю на улицу. А там солнышко, птички трелью заливаются, и двор с бассейном, виноградником, большой беседкой и ещё парой каких-то пристроек. И забор высоченный, а сверху проволока колючая. Обалдеть… Как в тюрьме. Бандюк так боится за свою шкуру? Видно, есть чего бояться. Вон как окопался. Сидит здесь, в своём логове, дела темные творит безнаказанно. Сволочь поганая.

Выхода, естественно, нет, и я пока даже не пытаюсь это изменить. Пару раз дёргаю ручку, со злостью пинаю ногой дверь и продолжаю кружить по комнате. Здесь есть ванная комната, куда я с опаской забегаю. С тоской смотрю на душевую кабину, но мыться боюсь. А вдруг, пока я буду там стоять раздетая и беззащитная, кто-то войдёт и вчерашний кошмар продолжится? Нет уж. Лучше пока так похожу. Да и у этих типов не возникнет желания приставать к такой замарашке.

Выхожу из ванной и, вскрикнув, отступаю назад. Врезаюсь спиной в дверь и морщусь от боли. На меня с презрительным выражением физиономии смотрит вчерашний охранник. Швыряет на кровать пакет и приоткрывает дверь шире, пропуская какую-то хромающую женщину. Она замотана в платок, кажется, с головы до пят. Ставит на стеклянный столик поднос с едой — ох, еда! — и уходит, так же поспешно ковыляя.

— Поешь, вымойся и переоденься, — коротко приказывает мордоворот и сваливает, захлопывая за собой дверь.

Я сглатываю слюну и спешу к столику. Плевать на всё. Для начала я должна поесть. На подносе исходит паром куриный супчик и что-то вроде запеканки. Тут же две свежие лепёшки, сыр и зелень. Я набрасываюсь на еду, глотаю, практически не прожёвывая и запивая сладким чаем. Где-то на задворках сознания трепыхается мысль, что Антон там, наверное, до сих пор голодный сидит, и становится совестно. Но не настолько, чтобы я отказала себе в еде. В конце концов, всё, что с нами приключилось — из-за него. Так пусть поголодает, ему полезно. В следующий раз будет трижды думать, прежде чем что-то делать.

***

Охранник приходит спустя час. За это время я успеваю проглотить еду, помыться и одеться в спортивный костюм, который он принёс ранее. Там же было и бельё. Всё довольно простое, никаких намёков на разврат, что не может не радовать. В ванной я нашла одноразовый набор гигиенических принадлежностей и даже расчёску, что пришлась как нельзя кстати. Пришлось из осиного гнезда, в которое превратились мои волосы, выдрать пару клоков, которые расчесать не смогла. Стало стыдно и неприятно. Это же как стрёмно я выглядела вчера… Но тут же вспомнила, что вытворяли со мной в подвале бандюки, и на смену стыду пришла злость.

Охранник осмотрел меня придирчивым взглядом, хмыкнул. А я даже не подумала подняться. После душа и на сытый желудок воевать легче, и смелости ощутимо прибавилось.

— Пошли, — кивнул на дверь.

— Куда?

— К шефу, — буркнул недовольно, будто его раздражало общение со мной. А мне как приятно — не передать словами.

— Зачем?

— Пффф, — выдохнул сквозь зубы и подался вперёд. — Подняла зад и пошла, а то за шкирку отволоку!

За шкирку не хотелось. А он мог, с такого станется. Вон харя какая бандитская, отвратительная.

Шеф ждал на своём неизменном месте перед телевизором. Снова новости смотрит. Я так в детстве от мультиков тащилась. Даже на горшок ходила исключительно перед телевизором.

— Ну что, Злата, решила? — повернулся ко мне и застыл с открытым ртом на целых десять секунд. Да, я считала. — Ну, нормально. Ночь крепкого сна и душ пошли тебе на пользу.

Как скажешь, упырь проклятый.

— Что от меня требуется? — говорю строгим тоном, чтобы у гада даже мысль не закралась, что я собираюсь с ним болтать как старая добрая подружка.

Он задумчиво кивает каким-то своим умозаключениям, поднимается с кресла.

— Скажем так, это небольшая афера. Ты, разумеется, там будешь не при делах. Просто завлечёшь его, по-женски обработаешь. Он должен проиграться в пух и прах. Чтобы до трусов, понимаешь? Чтобы судорожно хватался за глотку и бился головой о стол. Подсунем тебя вместо эскортницы, отработаешь и свободна.

— Но как я это сделаю? По-твоему так просто взять и заставить взрослого человека проиграть в казино?

— Для этого существуют алкоголь и твоя фигура. К твоей огромной радости он любитель и того, и другого.

И до меня начало доходить. Я должна поступить с этим человеком так же паскудно и подло, как поступили со мной.

— Это гадко. Я не хочу в этом участвовать, — говорю неуверенно, потому что знаю: всё равно заставят.

— Гадко? — он улыбается не зло, нет. Ужасно – вот какое слово приходит мне в голову. Будто уже расчленил меня в своих поганых мыслях. — А меня кидать было не гадко? Ты и твой червяк отправитесь на корм рыбам, если я не получу чего хочу. Поняла меня, Злата? — моё имя выплёвывает со злостью, и я вижу, как растёт в нём ярость. На глазах меняется и превращается в монстра. Приближается ко мне, а я шелохнуться не могу. Хлопаю глазами и про себя тихонько поскуливаю. — Решай сейчас. Или ты делаешь то, что я скажу, или отправляешься обратно в подвал к своему червяку и ждёшь, пока я приму насчёт вас решение. Давай! — рявкает мне в лицо и отходит. — Минута тебе на раздумья!

А я смотрю на его спину, нервно облизываю губы. В подвал вообще не хочется. А на корм рыбам – тем более. Ну, Антон… Идиот! Нашёл, с кем спутаться.

— Я согласна, — выдыхаю быстро, потому что если замешкаюсь, то не факт, что не передумаю. — Что дальше?

— А дальше будем учиться, — Дадаев скабрёзно ухмыляется, а я растерянно хлопаю ресницами.

— Как это?

— Буду тестировать тебя на профпригодность, — продолжает издеваться бандюк, я на минуту зависаю, а потом до меня доходит… Он что, в постели меня тестировать собрался?!

Наверное, бандит читает всё по выражению моего лица и прыскает от смеха. Как забавно, офигеть просто. Шутник, блин. Или не шутит?

— Такая красивая девочка, но такая глупая.

Ага. Ещё вчера я была «не в его вкусе», а сегодня уже красивая. Завтра, того гляди, умной стану.

— Я просто тебя не поняла. Чему я должна научиться?

Он жестом руки указывает на то кресло, в котором я вчера наклюкалась, а перед ним стоит столик с едой. Накрыто на двоих.

— Присядь, пообедаем.

— Я недавно поела, — отвечаю настороженно, на что он закатывает глаза.

— Да сядь ты, дура! — произносит раздражённо, и я спешу к креслу. — Я не люблю есть в одиночестве. Не хочешь есть, попей чай, — двигает ко мне чашку с горячим, ароматным напитком, кажется, из ромашки, и я хватаюсь за неё, как утопающий за спасательный круг. Нужно срочно чем-то заняться, потому что смотреть на него не могу. Этот мужик меня пугает. Психопат какой-то, неуравновешенный и злой. На психа похож. Вроде пытается казаться дружелюбным, а в глазах ярость звериная.

— Так… Чему я должна научиться? — спрашиваю спустя время, когда мой чай допит. Жалею, что так плотно поела, сейчас бы с удовольствием съела всё, что здесь есть. А питается бандюк, надо заметить, одними деликатесами. На обед у него огромный омар (которого до этого видела только в кино и только поэтому знаю, как он называется), креветки, кусочки какой-то красной рыбы и овощи на гриле. Очень аппетитно всё выглядит. Даже слюни глотаю.

Он отрывается от своей тарелки, смотрит на меня как на идиотку.

— Ты раньше мужиков разводила?

Разводила? Да я, блин, пай-девочка! Какое там разводить. Я даже с мужем не смогла найти общий язык, чтобы объяснить этому идиоту, что нельзя иметь дел с бандитами.

— Нет, — отвечаю честно.

— Вот и я о том же. Для начала ты должна понимать, что чем лучше ты выполнишь своё задание, тем быстрее окажешься на свободе.

— И мой муж, — напоминаю осторожно, на что Имран прекращает жевать, смотрит на меня пару нескончаемо долгих минут.

— Ты действительно любишь этого червяка? — и снова этот наигранно сочувствующий тон. Да пошёл ты! Козёл паршивый. Себя пожалей!

— Это тебя не касается.

Он откладывает приборы.

— Ты права. Не касается. Так что за работу, — промакивает губы салфеткой, отбрасывает её в пустую тарелку. Ну и аппетит у этого гада… Небось ещё и спит спокойно, и совесть за делишки чёрные не мучает. — Подкати ко мне. Представь, что я нужный тебе объект, и подкати. Заинтересуй. Сделай так, чтобы я захотел тебя с первого взгляда, — с его грубым акцентом и хрипловатым голосом это звучит устрашающе, и как-то вовсе не хочется, чтобы он меня захотел. Не настроена я на такие приключения, знаете ли.

— Эмм… Ну ладно, — обречённо вздыхаю и поднимаюсь с кресла. Направляюсь к нему, слегка покачивая бёдрами, накручиваю локон на палец.

— Добрый вечер… такой невероятно скучный день… А вам не скучно? Может, угостите даму бокальчиком вина? — говорю первое, что приходит в голову. Потому что я никогда ни к кому не подкатывала и не умею соблазнять мужиков.