На закате мы снова видим очертания солнца, видим, как оно гаснет, погружаясь в море. Близится ночь. Мы глядим на закат с щемящей тоской – тоской по утраченному, несбывшемуся и уже несбыточному. Последние солнечные лучи холодят душу.
Некоторое время тому назад последние солнечные лучи западной цивилизации потухли на горизонте. Ночная тьма сгущается, скрывая от нас смысл, заставляя нас забыть о бытии.
Движение во времени
История – континуум, создаваемый поколениями, которые борются за власть и сменяют друг друга. Когда поколение, находившееся у власти, дряхлеет и умирает, на смену приходят те, кто моложе; одновременно с этим ещё одно, ещё более молодое поколение борется с тем, что находится у власти. Мы говорим об Историческом Моменте, чтобы поймать этот континуум, попытаться понять, откуда мы пришли и куда идём. Исторический момент – абстракция, запечатляющая мгновение, в котором сосуществуют несколько поколений: нарождающееся (1), то, что собирается с силами (2), то, что борется за власть (3), то, что находится у власти (4), то, что было отстранено от власти (5), и, наконец, поколение умирающее (6).
Несколько поколений образуют Исторический Момент. Несколько исторических моментов образуют период. Несколько периодов – Эпоху. Согласно Ортеге-и-Гассету, мы можем выделить три эпохи внутри каждой цивилизации: Эпоху Традиционализма, Эпоху Рационализма и Эпоху Разочарования.
Первая эпоха (традиционалистская) характеризуется приверженностью к уже явленным истинам. Центр притяжения (тяготения) жизни – религия, Бог, его заповеди, его церковь. Желанное будущее отождествляется с «утраченным прошлым». На заре цивилизации связь с источником смысла ещё не утрачена. Новая цивилизация – это новая духовность, которая начинает воплощаться в мире людей.
Вторая эпоха – эпоха разума. При помощи разума человек рассчитывает достичь мира утопий; рождаются великие идеи, и человек пытается привести действительность в соответствии с ними при помощи революций. Будущее мыслится результатом революционных изменений. Взгляд устремлён в будущее; наука и техника, продукты разума, воспринимаются как орудия преобразования мира.
Последняя эпоха – эпоха разочарования. Ни традиция, ни разум не смогли приблизить нас к обретению желанного мира, к счастью и свободе. Разочарованная душа теряет надежду на будущее. Сознание начинает вглядываться в небо в поисках чего-нибудь магического, такого, что бы избавило его от одиночества. Вот как описывает Ортега-и-Гассет в эпилоге «Заката революций» эту эпоху Разочарования:
«После поражения смелого идеалистического устремления человек совершенно деморализован. Он утрачивает всякую непосредственную веру, вообще не верит /…/ ни в традицию, ни в разум, ни коллектив, ни в индивида. Его жизненные ресурсы истощились, ведь они поддерживались верованиями. А сил для того, чтобы достойно встречать тайны жизни и космоса, более не осталось…/…/ Приходит царство малодушных – странный феномен, наблюдавшийся и в Греции, и в Риме (на него до последнего времени не обращали должного внимания). В здоровые времена средний человек обладает такой дозой личного достоинства, которой достаточно для того, чтобы честно встречать превратности жизни. В указанные времена истощения подобное достоинство превращается в редкое качество, каковым обладают немногие. Храбрость теперь относится к профессии, а профессионалы образуют ту солдатню, которая готова смести любую общественную власть и глупейшим образом подавляет все общественное тело.
Это всеобщее малодушие проникает во все самые деликатные сферы души. Человек во всем оказывается трусом. Блеск и грохот теперь пугают так же, как они пугали в самые первобытные времена. Уже никто не верит в способность одержать верх над трудностями посредством собственной смелости. Жизнь ощущается как зависимая от случая, от тайных и скрытых сил, действующих по своему прихотливому капризу. Оподлившаяся душа уже не способна оказывать сопротивление судьбе, она ищет средства подкупа этих тайных сил в разных практиках суеверия. Самые абсурдные ритуалы привлекают массы людей. В Риме начинается поклонение всем тем чудовищным азиатским божествам, которые еще парой веков ранее заслуженно презирались.
Короче говоря, утратив способность стоять на собственных ногах, дух начинает искать ту доску, за которую можно схватиться во время кораблекрушения; он начинает смотреть на мир глазами смирного пса, ищущего покровителя. Суеверная душа и в самом деле является собакой, ищущей хозяина /…/ …У человека появилась невероятная жажда рабства. Он желает служить – императору, колдуну, идолу, вообще кому-нибудь, поскольку иначе он чувствует ужас встречи с одиночеством, с собственным сердцем, с напором бытия.
Так что наилучшим наименованием для духа, возникающего на закате революции, будет следующее: дух рабства».
Длительность этих периодов различна из-за колебаний темпов исторических изменений. То, что эти темпы активно ускоряются, означает, что ценностям и убеждениям, характерным для этой эпохи, требуется всё меньше поколений, чтобы сформироваться и исчерпать себя. Например, Средние века – традиционалистская эпоха Запада – длились около тысячи лет. А вот рационалистическая эпоха – только триста. Нынешняя эпоха, эпоха разочарования, скорее всего, исчерпает себя раньше, чем за триста лет, если учесть, с какой скоростью сейчас возникают и устаревают нравы, обычаи, ценности и убеждения.
Начало новой эпохи отмечено появлением «критического поколения». Такое поколение рождается на свет в момент, когда прежний социальный уклад теряет актуальность; иными словами, переживают кризис ценности и верования эпохи. Это поколение, которое ищет новые ответы; ему удаётся сформулировать вопросы, но ответа на них нет – либо они ещё не стали частью социального пейзажа. Критическое поколение получает возможность выразить себя лет через тридцать-сорок после своего рождения, когда оно приходит к власти (имеется в виду власть в широком смысле слова – не только в политическом). Пейзаж, на фоне которого формируется такое поколение – это поиск чего-то пока неизведанного и трудноопределимого.
Поколение наследников рождается, когда новые нравы и обычаи, свойственные эпохе, становятся частью пейзажа. Это поколение находит (или наследует) ответы, которые искало критическое поколение; оно формулирует то самое «новое и неизведанное», которое предыдущему поколению так и не открылось.
Амплитуда поколения – примерно около пятнадцати лет. Это цикл, в течение которого оно действует, пока не придёт к власти.
Разочарование Запада
Поколение, находящееся у власти, формируется примерно лет за тридцать или сорок до того, как встать у руля – в социально-историческом контексте того времени. Этот момент исключительно важен, так как историческая динамика представляет собой результат борьбы разных социально-исторических «пейзажей» – контекстов, в которых формируется мировоззрение. Поколение у власти всегда консервативно и пытается навязать обществу «пейзаж» уже не существующего мира. Поколение, которое борется за власть, стремится изменить эти «декорации»; придя к власти, оно в свою очередь пытается навязать уже свой «пейзаж», к этому времени тоже уже прекративший существование. Мы говорим о социальном времени в движении. Расстояние между ценностями, актуальными в момент, когда это поколение формировалось, и ценностями мира, в котором это поколение занимает центральное положение в обществе, в наши дни настолько велико, что ускорение исторического tempo[3 - Темп (ит.) – прим. пер.]может стать совершенно непредсказуемым.
Сегодня мы приближаемся к концу Эпохи Разочарования. Тенденция к сосредоточению власти и богатства и распад старых институтов, тормозящих экспансию глобального капитала, в конце концов приведут нас к последнему этапу Эпохи Разочарования западной цивилизации: к мировой империи.
Когда мы работали над этим очерком в начале 2001 года, всё, казалось, указывало на то, что именно западной культуре предстоит трансформироваться в первую мировую империю. Несмотря на то, что с западной сосуществуют различные культуры (Китай, Индия, Япония, исламские страны, страны Ибероамерики), именно Запад сосредоточил в своих руках политическую, экономическую и военную власть, дающую ему неоспоримое преимущество. В эпохи традиционализма и рационализма центром западной цивилизации была Европа. Сейчас, в Эпоху Разочарования, центр власти переместился в Соединённые Штаты – молодую страну, почти без истории, завладевшую техникой (европейским изобретением!) в полном объёме – на чём, собственно, и основывается её господство.
Тем не менее, всего три года спустя после написания этого очерка, когда я наблюдал реакцию на теракты в Нью-Йорке, последствия американского вторжения в Ирак, расширение Европейского Союза за счёт присоединения к нему стран Восточной Европы, впечатляющее экономическое развитие Китая, распространение ядерного оружия в разных регионах мира, у меня создалось впечатление, что шансы этой страны превратиться в эпицентр мировой империи падают с каждым днём. Вполне возможно, процесс концентрации власти будет многополярным, охватывающим различные регионы планеты, с центрами не только в Соединённых Штатах, но и в Европе, России, Китае и Индии. Кроме того, исламский мир, включающий в себя значительные территории в Африке, Европе и Азии и переживающий потрясения в связи с западной агрессией, так же мог бы превратиться вполюс власти на этой новой международной арене.
Начало Эпохи Разочарования на Западе можно увидеть в возникновении нацизма, сталинизма и разрушении Хиросимы и Нагасаки. Мы говорим о поколении Гитлера, Сталина и Трумена, но также и поколении Ортеги-и-Гассета, Хайдеггера, Сартра и Пикассо. В качестве точки отсчёта мы можем взять 1887 год, так как именно в эти годы рождается поколение, которому предстоит прийти к власти к моменту начала Второй мировой войны. Ортеге-и-Гассету в восемьдесят седьмом было четыре года, Гитлеру исполнилось три; мы говорим о конце XIX века.
То, что разум (а с ним и Эпоха Рационализма) потерпел крах, стало очевидно в начале XX века, когда общественную сцену заполонили иррационалистические идеологии, которые в конце концов привели к развязыванию самой чудовищной войны в новейшей истории. С другой стороны, физико-математический разум ставит под угрозу само существование человечества, и развитие философии не пошло дальше феноменологии, экзистенциализма и критики исторического разума. Начиная с этого момента начинается упадок философии; теряется (а потом и вовсе пропадает) целостное видение процесса.
Когда в Европе эпоха революций уже осталась позади, в Латинской Америке они только начинались. Мир, не охваченный глобализацией, в то время ещё не успел настроиться на одну общую волну. Кубинская революция и «Теология освобождения» в Новом свете, Америке – отзвук уже умершей эпохи. В партизанских движениях шестидесятых мы видим иррациональный романтизм, свойственный Разочарованию. О смене эпохи сигнализируют одновременный – на различных широтах – всплеск молодёжного движения в шестидесятых и высадка на Луну первого человека; начинается эра глобализации.
Мы можем увидеть, как глобализация даёт о себе знать в восьмидесятые. Это эпоха экспансии Разочарования. Сознание становится прагматичным, краткосрочным, антиисторичным. Коммуникационные технологии объединяют все точки планеты. Деньги превращаются в высшую ценность и мерило истины. Бурно развиваются технологии. На конец восьмидесятых приходится распад Советского Союза. Приходит конец биполярности, царившей на международной арене с послевоенных времён; начинается движение к созданию первой мировой империи – на этот раз без противовеса. Девяностые – это уже зрелый этап глобализации. Разочарованное, прагматичное сознание достигает своего апогея: наступает «конец истории».
Поколение тех, кто родился между 1950 и 1965 годами – это так называемые «новые правые» и «новые левые». Это поколение противозачаточной пилюли, борьбы против устоявшейся морали, поколение фантазёров у власти, оно вытесняет поколение, сформировавшееся в годы Второй мировой. Прагматический подход, заявивший о себе при Рональде Рейгане и Маргарет Тэтчер, после прихода к власти следующего поколения становится доминирующим. Представители этого поколения (родившиеся в период между 1950 и 1965 гг.) – вольнодумцы-прагматики, без чёткой идеологической платформы, правой или левой. Решения, которые они принимают – краткосрочные. Далеко они не заглядывают – период, который способно охватить их воображение, это даже не их собственный жизненный цикл – скорее речь идёт о сроке полномочий, об отрезке времени от выборов до выборов. Мир окажется в опасности.
Этому поколению у власти противостоит другое; это те, кто родился в семидесятые и особенно в восьмидесятые, те, кто сформировались в контексте «пейзажа» глобализации, которая воспринимается ими как естественный фон. Это поколение будет выступать за региональные правительства, межрегиональные соглашения, глобальные институты, за технологии глобального контроля – как и следовало ожидать, представители этого поколения попытаются навязать обществу «пейзаж», в котором выросли. Но к этому моменту ценности, традиции и обычаи общества претерпят значительные сдвиги. В каком направлении? Возможно, по направлению к нарастающей милитаризации и принятию имперской власти.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: