– Я же говорю, все потом скажу. А теперь расходимся, я ухожу почивать. Адью!
Но журналисты, понятное дело, не расходились и по-прежнему окружали Дурака плотным кольцом. Ивану даже пришлось поработать локтями, чтобы проложить себе дорогу к спасению. Вот ведь оно, сладкое бремя славы. Не зря, значит, ездил. Сперва пресс-конференции, потом длиннющие интервью, а там, даст бог, и в каком рекламном ролике подсняться можно будет. Все-таки он молодец, что решился на такой шаг. Не каждый смог бы. А дело было так…
Глава 1. Как Дурак попал в Большой Мир
А дело было так. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. К чему это я? Тьфу, это же не сюда. Ладно, потом куда-нибудь вставлю.
Значит, дело было так: призвал царь-батюшка… Опять не то.
Начать нужно с того, что следует признать, что наврал Дурак на пресс-конференции журналистам. С самого начала и до самого конца. Не было ничего. Вернее, все было, но совсем по-другому.
Ну вот, теперь можно. Итак, еще раз: дело было так.
Вот здесь наша история и начинается.
Жил-был Иван-Дурак, было у него два брата. Старший – умный был детина, средний был вообще сестра… Тут нужно добавить пояснение. Родился-то средний братом, но потом в восемнадцать лет решил, что в этом теле ему тесно и душа его требует тело другое. В королевстве, хвала богам, царили просвещенность и терпимость, поэтому не стали сопли растягивать, вызвали из Басурмании, столицы современной медицины, лекаря опытного, который ему и отчекрыжил все лишнее. Превратил, так сказать, неотесанного мужлана в красну девицу.
И пошло гулять по тридевятому царству массовое поветрие. Еще бы! Сам царевич такое совершил, стало быть, и всем остальным тоже можно. Мода! Лекарь тот в Басурманию свою на Феррари вернулся. Это лошадь его так звали. Ох и резвая же была! Как минимум, полторы лошадиных силы. Такая не у каждого есть.
Значит, продолжаем. Старший умный был детина, средний был вообще сестра, правда, не давал мужчинам, посылал их всех к х..рам. Младший, мальчик-недотепа, всех любил и уважал, по щекам ушами хлопал и отцу не возражал. В третий раз папА женился, он привел жену домой. А дурак в нее влюбился. И покинул дом родной.
И, откровенно говоря, удивительного в этом ничего нет. Мачеха была раскрасавица, да ходила по дому в одном откровенном нижнем белье. И при этом на Дурака призывно поглядывала. Все говорила, скучно ей. И холодно. Согрел бы кто. Муж-то на работе с утра до вечера, все дела государственные. А ее и обогреть некому.
А Дурак, понятное дело, для нее был готов буквально на все. И так ее речи сердце ему разбередили (по совести сказать, не только сердце, но и другие органы, как-то: печень, селезенку и др. А вы что подумали?), что как-то особо холодным промозглым вечером не выдержал он, да и… принес ей теплый плед и сделал горячий чай. Вот представьте себе картину.
Она говорит:
– Ох, что-то зябко мне, обогрел бы меня кто-нибудь.
А Дурак приходит с пледом и чаем и ей отвечает:
– Сейчас я вас согрею. Вот вам плед, вот чай, а я пошел.
В общем, совсем не удивительно, что бОльшая часть содержимого кружки оказалось у него на лице в результате резкого целенаправленного движения рукой в сторону его личности.
Ничего Дурак не понял, обиделся. Решил из дому сбежать.
А как известно, у дураков слово с делом не расходится.
Сказано – сделано.
Собрал он пожитки, какие были, и тронулся в путь. Прямо ночью, до утра ждать не стал. Записку написал для любимой: «Йа ушол куды глаза глядят. Дасведанья».
Ох и скандал же потом был! Виданное ли дело, царский сын пропал. Но дело решили не обнародовать, чтобы лишнюю смуту не поднимать, а тихонечко замять, так сказать, по-семейному. Все улики (в виде оставленной записки) были уничтожены, а глашатаям объявлено, что младший царский сын уехал в командировку. Секретную. Место назначения не уточнялось, но почему-то все решили, что Иван уехал в Большой Мир. Да, честно говоря, больше и ехать-то было некуда.
Так, мы отвлеклись. Вернемся к Ивану. Собрал он пожитки и ночью в путь отправился.
Идет-бредет, куда глаза глядят – туда его и несет. Дождь хлещет, холодина страшная. И темнота.
Как ветер опавший осенний лист, как море жалкую щепку волнами, ведет его сердце под ветра свист, и лужи чавкают под сапогами.
А куда придет – там счастье найдет. А счастье не найдет – так и дальше пойдет. А дальше пойдет – в беду попадет. А в беду попадет – в бездну упадет. Ни дать ни взять – идиёт.
И решил он твердо, что раз такое дело, то нет ему другого пути, кроме как перейти в иной мир. То есть в Большой. Тем более что порталы были на каждом углу, только ими никто не пользовался. Опасались, что по ту сторону про них прознают, да нагрянут в их уютное царство полчища варваров. Опасения, кстати, были вполне небезосновательны, так что лишний раз предпочитали не рисковать.
Долго ли, коротко ли… Хотя почему это говорят с такой пренебрежительной интонацией, будто бы это совсем не важно? А на самом деле это совершенно разные вещи: одно дело, если долго, а другое дело, если коротко. А еще бывает толсто и тонко, прямо и криво… Это вам скажет любая опытная дама. И всегда предпочтительнее, когда долго, чем когда коротко.
Так что пока суть да дело, дошел Иван до портала, который выглядел как обычный колодец. Полугнилой, с проржавевшим воротом, пахнущий тиной. Конечно, Тину Кандешмяки Дурак никогда не видел, но почему-то ему казалось, что она пахнет именно так. Начал Дурак вспоминать, чему их в школе учили, то есть как порталом пользоваться. Там целая инструкция по применению была на нескольких языках, да Иван не помнил ничего. Решил, была не была. И сиганул в колодец. О том, что воды там может не быть, наш герой не подумал. А такое положение вещей вполне могло бы иметь место, и закончились бы тогда его приключения быстро и для читателя совсем необременительно. Но, к счастью для Дурака, а на нашу с вами беду, вода в колодце все же была. Так что еще поболтаем.
Погрузился он под воду с головой, а когда вынырнул, то оказалось, что наступил яркий день и солнце светит жаркими лучами в колодец. И Дурак понял: получилось. Он в Большом Мире!
Глава 2. В колодце
В школьной инструкции по перемещению между мирами, которую Дурак так благополучно забыл, а вернее сказать, никогда и не знал, говорилось среди прочего следующее: «Перед входом в портал убедитесь, что вы погрузили в портал также и подъемное устройство, а именно бадью. Иначе процесс выхода из портала на той стороне может быть значительно затруднен».
Огляделся Дурак по сторонам: действительно, не врала инструкция: процесс выхода из портала значительно затруднен. Он стоит на дне колодца, стены отвесные, как выбираться – совершенно непонятно. Бадью-то вниз он не спустил, так и осталась та стоять на краешке. А надо было спустить. Иначе как выбираться? Спасибо хоть, что воды в колодце немного, не утонешь хотя бы. Интересно, почему? Засуха у них тут, что ли?
Долго ли коротко ли… Тьфу ты, напасть какая, что-то меня опять на долго и коротко потянуло. Долго! Очень долго! Не коротко!
Так вот, через определенный довольно длительный промежуток времени, когда Дурак уже изрядно замерз стоять в воде по шею, он услышал наверху какие-то звуки и только в самый последний момент успел увернуться от стремительно летящей вниз кадушки. В миллиметре от виска прошла. А то на этом все приключения Дурака и закончились бы. Ну да не зря говорят, что ту кадушку, которая тебя убьет, ты не услышишь.
Кадушка медленно погружалась в воду, еще чуть-чуть и ее потащат воротом обратно вверх. Действовать нужно было решительно. И стремительно. Дурак быстрым и точным движением схватил бадейку, вылил оттуда воду, и возместил отсутствие последней своим присутствием. Непосредственно внутри кадушки.
Конечно, совестливый читатель может Ивана осудить: мол, человек хотел водицы попить или еще чего, а тут этот увалень сам вместо воды в кадушку взгромоздился. В защиту Ивана можем сказать следующее: так как Дурак провел в колодце несколько часов, а туалет по понятным причинам в колодце предусмотрен не был, то необходимо признать, что воду эту пить уже никому не рекомендовалось, несколько суток как минимум. Так что Иван совершил, можно сказать, рыцарский поступок. Уберег неизвестного спасителя от желтой ведьминой воды.
Ворот наверху крутился медленно, а значит, и поднимался наверх Иван тоже небыстро. Скорее всего, это было связано с категоричнейшим несоответствием веса кадушки, наполненной водой, и кадушки, наполненной Иваном.
Пока бадья медленно поднималась вверх, Дурак глазел по сторонам и от нечего делать сочинял благодарственную речь, которую он скажет своему спасителю. А лучше спасительнице. Тогда и отблагодарить ее можно будет сразу. Так сказать, не отходя далеко от колодца.
Стены колодца были все какие-то склизкие, с зеленоватым оттенком, видимо, их давно не чистили. Мысли в голове Дурака были не лучше. Он в красках представлял себе, какая его наверху встретит раскрасавица, и как он вылезет из бадьи, весь мокрый, но счастливый, как он сразу же сразит ее красотой своею и красотой слога своего.
Он скажет ей примерно так:
– Долго я сидел в колодце, но теперь-то я спасен! Вышла дева из народца, и я ею потрясен.
Или так:
– Раскрасавиц я таких не видал от сих до сих! Я красою удивлен и навеки покорен!
А может, сказать так:
– Без тебя, моя молодка, не прожить теперь ни дня! Мы с тобой в любовной лодке! Как же я люблю тебя!
Ну какая красавица устоит перед таким напором?! Дело будет в шляпе. Как пить дать. Оставалось только выбрать наилучший вариант, чтобы уж, так сказать, с гарантией.
Пока Дурак раздумывал над различными вариантами соблазнения красоток из Большого Мира, он уже поднялся почти к самому верху колодца. Вот уже можно было достать руками до края, чем Иван и не преминул воспользоваться. И хотя края колодца были довольно скользкими и Дурак чуть не сорвался обратно в желто-зеленую лужу, но все-таки он сумел удержаться, затем подтянулся, перевалился через край колодца на землю и застыл в таком положении с закрытыми глазами. После такого физического упражнения следовало хорошенько отдышаться. Да и погреться под ласковыми лучами солнышка тоже не мешало.
Про заготовленные для спасшей его дивчины речи Дурак вспомнил не сразу. Он открыл глаза, стал искать свою спасительницу и уже даже начал говорить «моя молодка, раскрасавица моя», как осекся на полуслове. И корнишоны его, как говорится, завяли в мае.