Удиви меня!
Мирон взглянул в небо и вздохнул самому себе:
– Да, красиво… Но я больше горы люблю…
– Так ведь горы – далеко. А эта красота вот она, бери и наслаждайся,– непринуждённо развела руки Вера, скромно кивнула на прощание и летящей походкой направилась в беседку.
Взметнувшиеся в воздух тёмно-рыжие волосы и тяжело рассыпавшиеся по плечам из-за лопнувшей резинки задержали взгляд Мирона на молодой женщине. А Вера лишь беззаботно оглянулась, поискала глазами упавшую в траву резинку, а не найдя, собрала волосы рукой и перебросила их на одно плечо.
Мирон просунул большие пальцы в шлёвки джинсов, расправил плечи и на вдохе огляделся.
Здесь и в самом деле было хорошо, спокойно. Начало лета. Ещё не выцветшая зелень приятна глазу. Свежо и легко. Негромкий птичий щебет и стрекотание насекомых – всё это плавно влилось с глубоким вдохом, и он подумал: «А может, и правда, поброжу немного? Остужу голову, спокойно обдумаю предложения Подымова по пунктам разногласий… Или просто побуду овощем? Алёна всё равно проверит. Хотел отпуск? Бери и наслаждайся»,– повторил Мирон слова Веры и решительно кивнул.
Встав под тенью развесистых клёнов и пушистых берёз, Мирон набрал Михаила.
– Миш, я в город вернусь только вечером. Не теряй.
– Эй, ты мне простой решил устроить?– возмутился брат.– На тебе ещё два рейса!
– Возмещу я тебе простой, бизнесмен хренов,– отшутился Мирон, отключился и взглянул сквозь лобовое стекло на уже начавший веселиться народ.
«Ерунда какая-то… Как это мне поможет?»
Некоторое время он смотрел на экран телефона, как секундная стрелка бежит на аналоговых часах, хотел проверить почту и почитать сводки исполнительных директоров, но потом сделал селфи за рулём, отправил Алёне, и сунул трубку под подушку кресла.
– Сворачивать, так уж по полной…
Мирон пригладил волосы, прочесав их пальцами от лба к затылку, вышел из автобуса и поставил его на сигнализацию. Надвинув очки на нос и сунув ключи в карман джинсов, он медленно побрёл по узкой заросшей травой дорожке к виднеющейся сквозь ветки реке.
Около часа он гулял по берегу один. Солнце начало припекать. Горячий ветер трепал волосы на макушке. Вроде бы бери и наслаждайся отдыхом, но Мирону было странно быть ничем не занятым. То одна, то другая рабочая идея сверлила висок, а рука всё тянулась в карман за телефоном, чтобы глянуть почту. Однако, обсуждая условия пари, Алёна настаивала, чтобы он пользовался им только в форс-мажорных обстоятельствах. Поэтому и оставил телефон в автобусе. И раз уж отпуска ему не видать, то обещанное Мирон скрепя сердце решил исполнить до конца. Зато потом с чистой совестью сможет сказать Шакринским, что их метод не работает.
Утро, а у воды солнце стало жарить невыносимо. Привычный к прохладе офиса, а уж если и отдыха на природе, то к свежему горному воздуху, Мирон расстегнул воротничок рубашки и отошёл в тень деревьев. Когда вгляделся в густую растительность, заметил лопухи и вспомнил, как детстве на даче под Ленинградом соседская бабулька привечала их с Михаилом, водила по кущам, показывала шалаши, сооружённые её внуками, делала им шляпки от солнца из лопухов, кормила вареньем из ревеня и рассказывала забавные страшилки. Но то было в шесть лет, когда он следовал за старшим братом по пятам, противостоя любому родительскому влиянию. Потом лицеи, академии, отдых исключительно за рубежом в отелях класса «Люкс»… Работа… Работа…
А тут и по нужде только в кусты или возвращаться на базу отдыха, которую едва ли можно назвать человеческой, потому что больше напоминала конюшню с загонами. Даже откуда-то доносились ржание и запах навоза. Лучше бы он поехал в горы. Мирон усмехнулся, что по своей воле оказался в такой нелепой ситуации и теперь не может позволить себе комфортных условий для отдыха.
Нужно было как-то приспосабливаться. Он дотянулся до густого куста лопуха и сорвал самый крупный. Сок из обломанной ножки капнул на джинсы. Мирон смахнул капли ладонью и посмотрел на широкий лист. Задумчиво погладил бороду и вспомнил, что бабулька как-то закрепляла боковины листа, чтобы тот держался на голове. Нашёл сухие палочки, повертел, прикрепил, примерил.
«Вроде держится… Надо бы ещё воды купить, а то совсем худо с похмелья. И как в меня столько виски влилось?»– с укором себе подумал Мирон и свернул на тропинку, ведущую к цивилизации.
Уже у деревянных домиков базы отдыха, выискивая что-то, напоминающее магазин, Мирон ощутил, как жжёт шею. Почесав, понял, что кожа по кромке бороды стала крайне чувствительна, будто воспалилась. А почувствовав неприятную стянутость кожи на пальцах, посмотрел на ладони. По рукам пошли продолговатые неравномерные тёмные пятна.
Мирон недоуменно сдвинул брови и снова почесал под бородой: «Что ж за место такое: мошки, солнце и воды нигде не купить… Ещё и влез во что-то…»
Заметив впереди колонку, у которой несколько отдыхающих – его пассажиров, набирали воду в эмалированные вёдра. Мирон быстрым шагом направился к воде, чтобы вымыть руки и избавиться от неприятного зуда.
Подойдя к колонке, он терпеливо наблюдал, как медленно наполняется ведро, которое держала худосочная девушка. Спиной к нему стояла Вера и молодой мужчина, который открыто недвусмысленно разглядывал её. Но усиливающееся жжение на шее и странное першение в горле лишило Мирона терпения.
– Разрешите мне быстро вымыть руки,– твёрдо произнёс он и, морщась, снова потёр бороду.– Я во что-то влез…
Девушка и мужчина медленно оглянулись, окинули его снисходительным взглядом и ни на шаг не сдвинулись с места. Но когда на него посмотрела Вера и испуганно выдохнула: «Что же вы сделали?!», Мирон смутился.
Она быстро шагнула к нему и, чуть подпрыгнув, сбила с его головы лопух-панамку. Мирон от недоумения даже отшатнулся.
– У вас анафилактический шок может быть!– округлила глаза Вера.– Аня, быстро беги к Иванец, у неё аптечка, ищи антигистамины. А вы – быстро сюда!– она потянула Мирона за рукав прямо к воде.– Наклонитесь и хорошенько умойтесь. Вода ледяная, но это лучше, чем кожу прожжёт до глубокого слоя.
Мирон был изумлён, но не сопротивлялся, когда Вера наклонила его к воде. Молодой мужчина лишь усмехнулся, взял ведро и пошёл прогулочной походкой к беседке, будто и дела ему не было до того, что происходит.
– Рубашку лучше снять, на ней мог остаться сок,– взволнованно продолжила Вера.
– Что это ещё за гадость такая?– быстро снимая рубашку и бросая её на траву, спросил Мирон.
– Майку тоже…
Он быстро скинул и майку, подставил голову под струю ледяной воды и тут же ощутил небольшое облегчение.
– Кажется, борщевик. Его сок очень ядовит… Шею тоже мойте, бороду выполощите и плечи,– с искренним волнением посоветовала Вера и махнула кому-то.– Лиль, захвати полотенце…
Мирон стал активно умываться и смывать невидимый яд с головы, шеи и рук.
– Вот мыло ещё и таблетка… Можно сразу две…– с одышкой проговорила та самая Златозубка, видимо, бежала.
– Две? Точно?– прищурился Мирон от брызг воды.
– Глотайте, я дерматолог,– важно распорядилась Лилия.– Неужели борщевик?
– Он, родимый,– согласилась Вера.
– Никогда не слышал. С виду обычный лопух,– с беспокойством проглотив таблетки и продолжив смывать мыло с кожи, заметил Мирон.
– Я услышала, что вы любите горы?– присела к колонке и подобострастно заглянула ему в лицо Лилия.
– Да, но я не травы изучаю. И в горах этой заразы нет,– поморщился Мирон от жжения на шее и ниже наклонился под струю.
– В горах он выглядит совсем иначе, а здесь скрестился с чем-то и стал похож на обычный лопух,– с сочувствием ответила Вера.– А при попадании сока на кожу эффект бывает от обычного покраснения до обширного ожога с волдырями. Надеюсь, что всё обойдётся…
Мирон тщательно обмыл руки до самых плеч, грудь и ещё раз умылся. Вода и впрямь ледяная, но на солнце он быстро согреется.
– Давайте я простирну вашу майку?– предложила Лилия и потянулась за ней.
– Спасибо. Я справлюсь,– вежливо ответил Мирон, быстро выполоскал свои вещи и выпрямился. Вера скромно стояла поодаль и держала бутылочку с водой.
Златозубка разочарованно подала вафельное полотенце, но не сводила с Мирона восхищённых глаз, пока он обтирал крепкие бицепсы, жилистые предплечья. Женщины всегда обращали внимание на его накачанные руки. Он привык к этому. Но сейчас он был обнажён по пояс и внимание Златозубки казалось крайне навязчивым. «Как бы не напросилась ухаживать за мной весь день»,– подумал он. Но спасительницей оказалась другая женщина – рыжеволосая Вера.
– Всё смыли?– спросила она.
– Кажется, да,– встряхивая головой и руками, ответил Мирон и поднял лицо к солнцу.– Вода ледяная…
– Вам нужно уйти с солнца, иначе от ультрафиолета ожог может проявиться сильнее. Идите под то дерево. Я принесу вам покрывало,– заботливо сказала она и отошла.
– Я могу посидеть с вами…– попробовала было Лилия.
Но Мирон сразу отрезал все пути к продолжению диалога:
– Спасибо, вы уже достаточно помогли. Отдыхайте и не обращайте на меня внимания.
Лилия насупилась. Её тонкие выгоревшие бровки дрогнули, но она отвернулась со всем возможным достоинством и ушла в беседку.
Мирон вздрогнул от лёгкого ветерка и посмотрел в сторону деревьев. Но за деревьями был овраг, да и кто знает, что там водится в траве: не хватало ещё какую-нибудь заразу подцепить. Он выжал майку и рубашку, свернул их и пошёл в другую сторону, где под навесом лежала недавно скошенная трава. Он повесил вещи на заборчик у навеса, а сам, немного взбив сено, сел под крышу.
«Свернул в колею, называется. Осталось ещё, чтобы меня кто-нибудь покусал, и полный набор свежих впечатлений»,– усмехнулся себе Мирон. В горах было проще. Да, они суровее, безжалостнее, но в них он черпал тот внутренний ресурс, чтобы потом разрешить все сложные вопросы. Хотя и забыл, когда это было в последний раз. Кажется, вот-вот, только пару месяцев назад, а прошло уже около трёх лет.
Здесь даже под навесом было душно, хотя и пахло приятно. Мирон прилёг на бок и сунул соломинку в зубы. Когда вообще он так беззаботно лежал на сене? Никогда. Он улыбнулся, но тут же поморщился от жжения на шее.
Однако боль была уже не такой надоедливой, скорее, действовали таблетки Златозубки – имя Лилия ей совсем не шло. Под лёгкий стрёкот кузнечиков Мирон чувствовал, как уплывает.
«Ну и ладно… хоть высплюсь, и то польза…»
Глава 8
Мирон проснулся оттого, что кто-то коснулся его лица, а в носу защекотало от аромата жасмина. Он приоткрыл веки и совсем близко увидел золотисто-карие радужки. Светлое лицо, аккуратные естественные брови в форме крыла, прямой, чуть острый нос, на крыльях которого едва заметная россыпь веснушек. Длинные темно-рыжие ресницы затрепетали, оживляя большие красивые глаза. Женщина мягко улыбнулась и убрала руку с его лба. Мирон приподнял голову и недоуменно прищурился, вспоминая, где находится и что эта женщина делает рядом.
– Температуры нет,– тихо заметила она.– Нет волдырей, значит, всё вовремя смыли.
– Как вас зовут?– спросил Мирон, неожиданно поймав себя на том, что не хочет отводить от неё глаз, но совершенно не помнит её имени.
– Вера,– растерянно улыбнулась она и опустила глаза.
Он прищурился, ощутив лёгкий укол стыда.
– Вы замёрзли, а ваша майка высохла… Наденете?– и она протянула ему майку.
Только сейчас Мирон ощутил, что озяб. Солнце скрылось за облаками, ветер перестал быть горячим. Но чувствовал он себя превосходно, будто проспал неделю.
– Спасибо, Вера…
Он живо поднялся и накинул майку. Вера скромно отвернула голову в сторону и с улыбкой продолжила:
– Надеюсь, ваши права не пострадали. Вы их выжали вместе с рубашкой. Вспомнила, когда вы уже ушли…
Мирон не сразу понял, о чём речь. Но потом снял рубашку с заборчика и расстегнул карман. Права были целы, чуть повело уголок. Михаил, скорее, не заметит.
– Забыл,– сонно признался он, а потом взглянул на Веру.– Извините, что забыл ваше имя… Видимо, таблетки так подействовали,– нелепо оправдался он. Но в эту секунду захотелось не потерять уважения в её глазах.
– Выспались?– добродушно улыбнулась она.
– Пожалуй… Кстати, меня зовут…
– Михаил, я помню…
– Ну… да,– теперь смутился он. А ведь хотел назвать своё настоящее имя.
– Хотите есть?– предложила она.– Я принесла шашлык и овощи, приготовленные на костре. Немного зелени и соуса…
Желудок Мирона заурчал, а Вера так задорно рассмеялась, что ему самому захотелось улыбнуться.
– Ну вы и сами поняли его ответ,– он комично покосился на свой живот.
– Давайте ему угодим?– отвернулась Вера и взяла с земли небольшую металлическую чашку, накрытую упаковкой пластиковых тарелок.
– Предлагаю перейти на «ты»,– стряхнув с головы соломинки, предложил Мирон.
– С удовольствием. Мясо или рыбу?
– Я такой голодный, что готов съесть всё.
– Не против, если присоединюсь?
– Главное, не этот сарафан в маках,– вырвалось у него.
Вера оглянулась, вопросительно вскинув брови, а потом прыснула в ладошку.
– Да, Лилия умеет запомниться…
– Прости… Я буду только рад,– смутился Мирон, принял чашку из её рук и оглянулся на дальнюю беседку, в которой отдыхали его пассажиры. Соседние беседки тоже были заняты. По площадке бегали дети, запускали воздушных змеев.– Тебя не хватятся?
– Там стало слишком шумно и… пьяно, а мне хочется побыть рядом с природой… Ну и, может, послушать про ваши горы,– робко пожала плечами она.– Потому что слушать нашего невролога про болезнь Паркинсона и ЛОРа, как лучше вырезать аденоиды, как-то не аппетитно.
Мирон искренне рассмеялся и кивнул на сено:
– Давай прямо здесь?
Вера с удовольствием кивнула, скинула кеды и непринуждённо плюхнулась в сено, подогнув обнажённые ноги под себя.
– М-м, класс! Чувствуешь, как пахнет душица и шалфей?
Мирон свёл брови и честно постарался различить в воздухе необычный запах, но, если бы он точно знал, как пахнут эти травы, может, и согласился бы.
– Могу сказать точно, что аппетитно пахнет мясом,– иронично заключил он и довольно повёл носом над чашкой в руках.– А долго я спал?
– Часов пять, наверное.
– Ничего себе!
– На сене, да на воздухе спится очень сладко, тем более после такого стресса,– улыбнулась Вера и кивнула на его шею, где кожа всё ещё была чувствительной.
– Да уж… Подержи-ка…
Мирон протянул ей чашку, тоже снял обувь, вспушил траву и устроился рядом. Вера разделила пластиковые тарелочки и одноразовые вилки, приподнялась и вынула из кармана шорт упаковку влажных салфеток. Пока она вынимала салфетку, Мирон одёрнул себя на том, что разглядывает красивые колени и лодыжки женщины. А когда посмотрел на неё, смущённо сдвинул брови, потому что та уже открыто смотрела ему в лицо и ждала, когда же он возьмёт салфетку.
– Торможу, наверное, из-за таблеток,– качнул головой он.
– Не беспокойся, всё пройдёт,– улыбнулась она.– Но будешь долго вспоминать: пятна могут сойти только через месяц – другой…
– У тебя уже такое было?– макая жирный кусок шашлыка в красный соус и жадно сглатывая от предвкушения его вкуса на языке, спросил Мирон.
– Да, как-то у бабушки хотела покататься на лошади. Кое-как взобралась на кобылку и свалилась в какой-то куст,– призналась Вера.– Долго в школе называли жирафой: вся в пятнах была, не говоря о веснушках. Хотя я всегда была низкого роста…
– По-моему, очень мило,– с набитым ртом произнёс Мирон, со зверским аппетитом пережёвывая мясо.
– Что называли жирафой?– недоумённо свела брови домиком Вера и замерла.
Он тоже замер, понимая, что забылся от голода и нахлынувшего удовольствия от вкуса сочного мяса и невольно брякнул глупость.
– То есть я… имел в виду твой рост…– тут же исправился он.
Но Вера, похоже, совсем не обиделась, а просто забавлялась его замешательством – улыбнулась и сама сунула большой кусок мяса в рот. Тот был совсем не по размеру, но она сжевала его с таким аппетитом, жмурясь и облизываясь от удовольствия, что Мирону захотелось оставить все условности и наброситься на еду, как самый дикий зверь.
Опустошив чашку, они оба довольно откинулись на сено и уставились в крышу навеса.
– Кажется, я давно так вкусно не ел,– выдохнул объевшийся Мирон.
Вера залилась тёплым смехом и погладила свой живот.
– Я точно объелась! И это всё волшебный воздух и приятная компания…
Мирон повернул голову к женщине, взгляд упал на её открытую шею. И сквозь торчащие травинки он увидел, как пульсирует венка, как мерно вздымается её грудь, как ладони лежат на животе, а указательный пальчик хаотично выписывает что-то в воздухе.
«Какая нереальная женщина… Как будто сама из сказки»,– подумал он, ловя себя на том, что сейчас находится там, где ему хочется быть, и наслаждается каждым мгновением.
Под эти томные ощущения ему снова захотелось вздремнуть, даже веки потяжелели. Но неожиданно сено колыхнулось – Вера поднялась и замерла.
– Слышишь?
– Что?– приподнялся на локтях он.
– Тут где-то лошади,– оглянулась она и с горящими глазами выбралась из сена.– Пойдём прогуляемся? Я сто лет не видела лошадей.
Вера встала на ноги, отряхнулась от травы и стала быстро надевать кеды. Она так ловко наклонялась и выпрямлялась, невольно демонстрируя Мирону стройные ноги, аппетитные бёдра, полную грудь, что его сон улетучился. Желание прогуляться с Верой по территории увлекло его с той же силой, что и мысли о её необыкновенной привлекательности.
Глава 9
Мирон и Вера вышли из-под навеса и пошли на звук тихого ржания.
За территорией базы отдыха в окружении плотной лесополосы стояла небольшая конюшня с несколькими стойлами внутри. Мирон сразу заметил, что финансирование слабое, должного внимания ни лошадям, ни условиям их содержания не уделяется.
Служащий конюшни – парень с закатанными до колен штанинами драного трико с ведром в руках вывел из стойла темно-коричневую лошадь. Та хоть и была не ухожена – хвост весь в колтунах и грива потрёпана, в репейнике, но шагала с достоинством арабского скакуна. Выправку этих грациозных животных ничто не испортит. Видно, что её недокармливали, но не обижали и не использовали для тяжёлого труда.
Парень провёл лошадь через небольшое поле загона и привязал её в углу в тени деревьев, взял ведро и ушёл. Вера тут же подошла к изгороди, склонилась под одну из жёрдочек и заглянула лошади в морду.
– Какая красавица!
– Осторожнее, она может быть агрессивной,– тронул женщину за плечо Мирон, и сам неравнодушно рассматривая животное.
– Ну что ты?– ласково улыбнулась Вера.– Когда к ним с любовью, они чувствуют… Ты же чувствуешь, лапушка?
Лошадь спокойно развернулась к Вере и бесстрашно ткнулась носом в её хрупкую ладошку.
– Вот она, моя хоро-о-шая!– нараспев умилительно проговорила Вера и прислонилась лбом между глаз животного.
Мирон тоже положил ладонь на шею лошади и погладил. Та отозвалась тихим довольным фырканьем и потёрлась мордой о его плечо.
– Жарко тебе, красавица?
– Невероятно красивая лошадь, как из сказки, да?– восхитилась Вера, разглядывая ту.– И ласковая…
– Арабская лошадь. Одна из самых изящных пород,– Мирон с любовью похлопал животное по холке, вспоминая, что несколько месяцев не был у своего жеребца, содержащегося в частной конюшне.
А ведь Ахмат так привязан к нему, и столько удовольствия получают оба, когда проводят время вместе. Он вспомнил, какая у питомца шелковистая шерсть, как тот любит тыкаться мордой в его затылок, как просит задержаться, не давая пройти к выходу, когда уже пора прощаться. Как много он пропускает, будучи занят работой… А отдых – вот он, в таких простых вещах, и не нужно искать уединения в горах.
– Жеребята у этой породы очень трогательные… Как игрушки,– вдохновлённо вспомнил Мирон.– Их часто снимают в детском кино из-за характерных черт… Детям нравятся…
– Я ничего не знаю о лошадях, – смущённо повела плечом Вера, – но я от них в восторге. Это такое удивительное животное… Даже не могу представить, что их забивают на мясо…
Она передёрнулась и потёрла предплечья, покрывшиеся гусиной кожей. И лошадь тоже, будто возмущённо фыркнула.
«Какая впечатлительная и ранимая»,– подумал Мирон. Редко он сталкивался с такой непосредственной искренностью, чистотой и вдохновлённостью простыми проявлениями жизни. И сам давно не различал этих красок, которые при его обычном ритме и не разглядишь – ускользают под напором сурового бизнеса и делового цинизма. А приятно окунуться в ничем не замутнённое, не озабоченное состояние.
– Все-таки природа – это великий лекарь,– задумчиво произнёс он, вынимая колючки из запутанной гривы лошади. И улыбнулся, когда та отзывчиво потёрлась о его бедро мордой.
– И лекарь, и вдохновитель, и союзник,– охотно поддержала Вера.
– Интересное примечание,– вновь восхитился её восприятием Мирон и заметил, что к ним направляется парень с ведром.
– А давай попросим прокатиться?– прошептала Вера, чуть склонившись к его плечу.
– Уверена, что не придётся тебя спасать от борщевика?– улыбнулся он в её макушку, тоже загоревшись этой идеей.
– Мы не будем устраивать скачки и постараемся избегать особо опасные места,– клятвенно кивнула она и засмеялась.– Только вот дадут ли нам её?
Мирону во что бы то ни стало захотелось исполнить её желание. Но, пока он переваривал возникшее стремление, она первой окликнула служащего:
– Простите… Можно ли прокатиться на этой лошадке?
– Тыща час,– окинув обоих недовольным взглядом, проворчал парень.– И телефон в залог.
– У меня есть!– радостно хлопнула в ладони Вера, как ребёнок, получивший долгожданный «Чупа-чупс».– Вы же её запряжёте?
Мирон тут же потянулся к заднему карману джинсов, но вспомнил, что у него нет ни бумажника, ни наличных, только телефон, и тот лежит в автобусе. Наверное, уже и разрядился от сотни не отвеченных звонков. Стало безумно неловко перед Верой, что он не может позволить такую мелочь, и оправдываться глупо.
«Вот тебе задача: без денег и телефона ты ноль без палочки…» Он непринуждённо отвёл руку и положил ладонь на затылок. «Ну что я не договорюсь как мужик мужиком?»
– Сначала деньги,– прохрипел парень прокуренным голосом и цыкнул языком между зубами.
Вера погладила лошадь и посмотрела на часы.
– Я сейчас сбегаю за сумочкой… а то в кармане только мелочь…
– Погоди,– уверенно остановил Мирон, коснувшись её локтя.– Сейчас всё уладим…
Вера признательно кивнула и снова стала ласкать морду лошади.
Мирон лихо перелез через ограждение загона, взял парня под локоть… И спустя несколько минут вышел из загона с седлом через плечо и уздечкой в руках, гордо махая ею Вере. Та расцвела в счастливой улыбке и, сложив ладони, подпрыгнула на месте от радости, совсем как девчонка. Неизвестно, кто был сейчас довольнее: она или Мирон, который с лёгкостью уговорил конюха дать лошадь, пообещав позже прислать приличную сумму на содержание всех четырёх скакунов в конюшне, и исполнил желание Веры. В залог он оставил ключи от автобуса.
Мирон сам запряг лошадь, с разрешения Веры проехался по загону, чтобы определить, насколько безопасно животное, а затем вывел её на дорогу и помог Вере забраться в седло.
Вера восторженно обняла лошадь за шею, что-то прошептала той в остроконечные уши, выпрямилась и взяла уздечку так, будто всегда умела ездить верхом.
Мирон взялся за удила и медленно повёл животное на прогулку.
– А ты много знаешь о лошадях,– с любопытством заметила Вера, разглядывая Мирона.
– Да нет… Смотрю иногда в ютубе, когда жду пассажиров,– на ходу придумал он. И сам почувствовал, как фальшиво это прозвучало. Его юрист сразу же свернул бы сделку, если бы услышал подобное оправдание от потенциального партнёра. И тогда он с ностальгической улыбкой продолжил:– Хотя… мой дед очень много знал о лошадях. Я в детстве часто катался…