– Хозяин дал тебе распоряжения насчет меня?
Она пожимает плечами.
– Унести тарелки после еды. Принести ужин. Все. С остальным, надеюсь, сами разберетесь, госпожа.
– Разберусь. Попрошу Диего наградить тебя за хорошую службу.
Она поджимает губы и выходит в сад. Этого вполне достаточно.
Я медленно и с аппетитом ем. Вкусно.
Суп мясной, а Хуан пострадал сегодня из-за мяса… Надеюсь, у него все быстро заживет. Мне остается только молиться.
Мама говорит, что когда тебя одолевают невзгоды, нужно заглянуть вглубь себя и вспомнить, как когда-то тебе было хорошо. Тогда ты будто погружаешься в защитный кокон и восстанавливаешь силы.
Мне нельзя пока думать о родных и плакать. Луиса рядом.
Поэтому я ем, наслаждаясь каждой ложкой супа.
А потом, когда Луиса уходит прочь вместе с посудой и запирает меня, я пулей несусь в душ. Мою себя до скрипа. Прополаскиваю рот, хотя давно не чувствую вкуса Рейеса на языке.
Я не буду спрашивать у него о родных, но представляю, как сейчас плачут мои сестренки. Они вернулись из школы и уже знают, что меня похитили. У Хуана сломан палец, а, быть может, и что-то еще. Он был весь в синяках.
Ужасно, ведь Мерседес с семьей теперь живет далеко. А родители сейчас еще дальше.
Я надеюсь, они все каким-то чудом справятся. И мне тоже нужно быть сильной ради них.
«Рейес платит твоей семье». Вот и пусть платит.
Я заглядываю в тумбу. Там, правда, журналы и книги. Сплошное женское чтиво про домашнее хозяйство, одежду и любовь.
Интересно, это выбор Рейеса или Луисы? Скорее уж ее. Такая издевка, чтобы я приобщалась к роли постельной игрушки…
Но мне придется чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума.
А еще мне придется принять Рейеса как мужчину.
Его хмурое лицо так и стоит у меня перед глазами. Густые брови сведены к переносице, а губы напряжены. Рейеса будто что-то мучает.
Ну уж точно не я его мучаю! Этот демон и не подозревал обо мне до сегодняшнего утра.
Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее в его мускулистой мощной фигуре и не могу.
Вся его чудовищная сила направлена против меня. Она – сплошное унижение.
Я понятия не имею, когда Рейес опять явится меня насиловать, зато ненавижу его всей душой.
Но вечером приходит только Луиса с овощами на ужин.
Неужели Рейес забыл обо мне? Может, он занят бандитскими делами и позже явится?
Или он насилует кого-то вместо меня?
Я не желаю ни одной девушке своей участи, но как представлю, что он будет издеваться только надо мной одной, чуть не выташниваю ужин на пол.
Я не могу. Я не вынесу. Быть единственным интересом Диего Рейеса – невозможно. Невероятно ужасно.
Промаявшись весь вечер и пытаясь что-то читать, я ворочаюсь в кровати с мыслями о слабых местах Рейеса. Кто бы о них рассказал… Не Луиса же. Мне надо быть сильной, но никто здесь мне не поможет.
А потом я проваливаюсь в черноту.
***
Я дома. Родители вернулись, и все мы собрались отпраздновать их приезд. Ждем только Мерседес с семьей. Они опаздывают. А потом я слышу на крыльце тяжелые мужские шаги и встаю, чтобы открыть дверь.
Открываю и замираю: на пороге не муж Мерседес, а дьявольский Диего Рейес.
Он смотрит на меня чудовищно жуткими глазами, бросает мне за спину увесистый кошелек с монетами, а потом больно дергает меня за руку на себя.
– Подъем, чика. Пора работать.
И он подхватывает меня на руки и уносит прямо из дома, а я пытаюсь кричать, но вдруг понимаю, что я уже не дома.
Вокруг полнейшая темнота, зато адский Рейес – настоящий. Он поднял меня на руки и куда-то тащит.
Я плохо вижу в темноте и ничего не понимаю. Только слышу, как деревянная дверь с грохотом ударяется о стену. А в следующий миг меня пронзает сильной болью.
Мое лицо протыкают сотни копий, и я понимаю, что больной ублюдок зачем-то затащил меня в душ.
Я пытаюсь увернуться и вырваться из его хватки, но не могу даже рот открыть – иначе захлебнусь.
Рейес шарится в темноте, и ледяная вода становится теплее.
– Проснулась, чика. Мокрая вся, – его голос хриплый и жуткий, как у животного.
Неужели он опять пьян? Я знаю одно: осыпать Рейеса проклятиями бесполезно. Иначе он снова взбесится и меня изнасилует. И теперь это будет намного больнее, по незажившей ране.
Надо сделать что-то другое, но что?!
Я отворачиваюсь от забивающих нос и рот струек воды и говорю:
– Ты тоже мокрый…
Получается слишком хрипло и как-то чрезмерно чувственно. Дьявольщина.
– Нужно раздеться, да? – его шепот обжигает мою кожу. – Погоди, чика. Сейчас.
Рейес, не спуская меня с рук, выходит из-под воды и нашаривает на стене выключатель.