Птичий язык. Стиходелии 2002–2019
Добавить В библиотекуАвторизуйтесь, чтобы добавить
Добавить отзывДобавить цитату
Птичий язык. Стиходелии 2002–2019
Абиссинское танго
Пистолет-пулемёт поплёвывает пулями в парадонтозное пространство.Серпантин дорог извинительно рассыпается перед местоблюстительским ли́мо.Девочка Маша, цыкая сквозь нехватку зуба, наблюдает за тенью по имени Иерони́мо.Левая рука деда Василия ревнует к правой руке, укоряя за блядство.Сиамские близнецы братья Гогошины, изобретшие двойственность духа,Накладывают отпечаток на подрастающее поколение деревьев и трав.Органы стука внимательно прислушиваются к сообщениям органов слуха,После танцуют с арестованным танго и жарко шепчут на ухо «Let’s make love».Диск-жокей готовит историю Вселенной, посыпая солью дорожку иглы.С пластинкой разделавшись, кидает в чёрный квадрат Малевича.«Вот он весь я, суть есмь Андрей Иваныч, сын Ивана Андреича», —Татуирует Андрей Иваныч китайскими иероглифами на коже своей мускулистой икры.Лики двужопых чудовищ обступают Чапаева со всех мыслимых сторон.Поэт Лизоблюдов выковыривает червя из глазного яблока мёртвого матадора.Смазливый мальчик выходит из метафизического состояния ЛаокоонИ загибает салазки обладателю в свете луны флюоресцирующего луидора.Лом
Белый дождьчёрный снегсладкий ядбелый домсерый лёдрозовый лом…мы вдвоёмты и яяркие картины бытиясон с весломммм…Синий пледтонкий лёдбелый шарпервый шагчёрный зонттерпкий привкус на кончике языкажизнь так бесконечно коротка…из тени на светвы-сту-па-етналысо бритый ареопагЛето пот соль и пляжтомный взгляд, прядь волосна волосокполоски, плоские ступни, травяной колосокщекочет ухоя гляжу, ты идёшьи под тобойскри-пит по-то-лок,лиловый архипелаг.Белый дождьест чёрный песок, что ржабелый бурнуспробует синюю птицуна вкус —распотрошив, припечатай.Сушь и гладь, летний знойкак на дрожжах, в поле восходит рожьв доме звучит джазззИ, похмельно дрожа,фиолетовую нитку наматывает на уснемойсоглядатайSala Bim
Додетабуизировавшись до полной детабуизации,О чём остаётся петь, глоссолалией, гимны?Разгерметизировавшись до полной разгерметизации,Скрыпеть ли о том, что капли мочи вокруг унитаза нелегитимны?Sassala bim откроет мне двери в пространства супратональных фиксаций.Демонологический изыск чудака на букву М взорвёт структуры звезды на букву Пи.Владимир заученными жестами препарирует нимфетку среди инсектарных классификаций.Юдифь, отведав магических сусел, блюёт на пол шумерскими символами и рвётся с цепи.В моём мире правит закон мифа.Драма танцует пред ним в ореоле павлиньих перьев и огня.Я хотел бы писать картины того, что видит военнопленный Чен, когда его мозг обволакивает олифа.А так, остаётся лишь любоваться всякими там «Марокканцами, седлающими своего коня».«Суть в том, что – а кто сказал, что есть суть и есть отсутствие таковой?» —Сяк рекло Извечное Чичас, глотая коньяк в угловом баре в небезопасном районе.Эта дискуссия, как вспоминали растерянные очевидцы, оказалась для героя нашей трансляции роковой.Самоед Сидоров умер, подавившись косточкой, оказавшейся в курином бульоне.Закрыто
Кровавой мокротой набито в прихожей корыто.Развесистой клюквой поразбросала свои острова рассеянная Океания.Уборщица вышла и провозгласила сердито:«Так что, господа пристяжные, ваше так называемое заседаниеАфицыально закрыто!»Мениск
.настырен день чем дальше в лестем шире шаг тем меньше токсмерть рыбам жизнь песку который часокончен бал увы прощай адьёмы ртами рвём куски из розовых небеси красное течёт из ртов у нас.алла акбар да фалун гонг шитьёмоёвесна плотин в руке алтынидёт плотва кинокартинязык зеленый лепесток.игру ругает рук курокя никогда не смог бы дать тебе зарокведь по натуре я повеса и игрокоткрывши настежь двери выйдем за порок.волна челнов изба судеб туннель из саркофаговя стёр свой мозг как непригодный диски я приветствую склонённых надо мною маговподделав подпись и порвав мениск.удар в поддых сарказма яд сталь глаз и сладость слова fuckвчера селёдка свой апломб поправ сегодня вверх тормашками форшмакчем дальше в лес тем шире шаг да меньше токи ночью в окна к ним смотрел стеклянный богПортрет Корнелия
Слышу, слышу волхвованье мхов я,Медовухой опьянён.Руки-реки растопырили верховья,Космос мухой окрылён.А под мухой – море – по колено.Вброд лошадки белыя, вразброд.Посреди лужайки вкопано полено.Клоун шеи рубит – эшафот.Вижу, вижу свет в конце тоннеля я,Околдован ворожбой.Клей не клеит левый ус Корнелия,Прёт у Карла Клара тубу и гобой.А у Клары – на горбу – экслибрис.Хитр рисунок, сонмище штрихов.Цирк идёт, искрясь и эквилибрясь,И, кривляясь, шьёт поэт стиховПук, сонетов, горы экзерсисов,Лыко в стро́ку, ибис в небесах.Шьёт виньетку, вроде барбарисов,Шьёт портрет – Корнелия в усах.«За нитью нить…»
за нитью нить, словесная рудаза годом год, забей, какая ерундаза карлой конокрад, а за средой, конечно, середаза ханом хан, за хамом хам, злата ордаза полем пол за морем мор за просто так за милые глазаслезлива и смазлива егозаты стрекоза, катит зима в твои чертоги злые холодасглотнув слюну, сорвав парик, говоруну скажи немедленно «о да»Чаепитие в Мытищах
Я соскрёб последнее с тарелки,Мне теперя больше делать неча.Что ж, крутить на циферблате стрелки,Течь, покуда не всосёт предтеча.Дай мне сил испить из этой чаши,Что цикута? истолки алмаз!Чан Кайши, отведавший чан каши,Трёт во лбу проклюнувшийся глаз.Не минует нас, ну что же, будь что будет.Ты прости нам, сирым и убогим.Что отнимешь, как-нибудь прибудет,Удовлетворимся и немногим.Нам, увы, отпущено немного.Мы в миру, ей-богу, отпущенцы.Хочется отца, седого, строгого.Чтоб он был ди-джей, считал секвенции.Чтобы он порвал в клочки квитанции,Самовар заделал, бублики и мак.Где же кружка, няня, где смотритель станции?Где мой друг, бессмертный Телемак?!Зима Стайвезанта
Снег за окном, снег на столе, снег на зеркале.Гномы группами дефилируют промеж флангами.Стрела из арбалета пронзает сердце юного Перкеле,Жажда плотских утех атакует город поблескивающими факелами фалангами.Биточки во фритюре, обрамлённые шевелящимися усиками гренадёров,Гоголевский бараний бок с кашей в свежепорубленных папоротниках и хвощах.Швондер, кожанку сняв, сортирует трупы казнённых фрондёров.Собакевич и Шариков застыли на страже в казённых плащах.Снег на перочинном ноже, снег на висках, льдинки в глазах и в бокалах.Дешёвая демагогия шьёт одежду бездомным детям из конфетных обёрток.Сенсимилия, туго затянутая в блестящую кожу, мало задумываясь о сих малых,Морщит лобик, решая, которую выбрать из плёток.Стайвезант Пойндекстер, помахивая в воздухе фломастером,Определит направление развития имперских колоний.Иван Непомнящий вызовет в нас катарсис динамитно взрывающимся Стратокастером,А Новый Гамлет выменяет порцию героина на потёртый мундирчик Мастера Церемоний.Похититель метафор
«Тчк», «зпт» – мой язык телеграммы скупее.ВЧК деревянными пальцами прячет резиновый член в плечевой портупее.В этот час как представить мне нечто твоих губ сочнее, упруже, алее,Похититель метафор, как ветер, гоняющий пух в тополиной аллее?Рубероид ротонд, глазированный гонг, рококо суесловья.Пикировка пигмеев, акриловый бонг, садомазо шелков твоего изголовья.Поэтичен полёт стрекозы, прозаична лепёшка коровья.Через тысячу лет кто сморгнёт оттого, что пытался по-новому зарифмовать злое слово «любовь» я?КПП. ППШ юный Смерша агент наведёт на врага, вспоминая о Рихарде Зорге.Наблюдая за ним, чертенята чумазые бросят чертить чертежи и забьются в восторге.Наблюдая за ними, седой группенфюрер напишет романс о влюблённом профорге.Наблюдая за ним, как же сладостно мне повторять ошарашенно имя твоё, Ингеборге!Хирохито
«Добро пожаловать в космос», – скажет белобородый старец в ниспадающем одеяньи.Поколенья сосредоточенно думают о недоделанном предками злодеяньи.Александр Александрович Александров 3-й рвёт на части вяленого леща.Пал Палыч Тетеревятников нежно поглаживает мини-русалку, запрятанную в кармане плаща.Ричард Ричардович Диксон написал кучу учебников по английскому языку.Борис Борисович Гребенщиков написал кучу песен об укладке разного типа лыка в одну строку.Киборг КО-098 сбросил с себя личину проститутки-воровки-скокщицы.Коллективное сознание артели корзинщиков выехало из Петербурга в Выборг и наутро проснулось на необитаемом острове среди кипарисовой рощицы.«В дырке от бублика легче дышится», – скажет Кубрику Рубик.Крестик нолику даст многое, отняв малую толику. Тугрику даст щелбан рублик.Войг Тищерто обеспечит правильный угол преломления лазерного луча.Белесоголовые демоны с голубыми глазами на гибких стеблях заставят неповоротливого бульдога по имени Хирохито задать от меня стрекача.Муравьед
Рюмки, опрокинутые по употреблении на тарелки – это рокенролл.Молить ли попа Сидора об отпущении грехов вне очереди?Святейший Синод старико-хоттабычевских аятоллПришьёт шкуру русского неубитого медведя к хвосту загнанной американской лошади.Тонким хоботком муравьед высосет медок из сот мозга писателя.Глубоким поклоном ответит напыщенный аристократ на вызывающую выходку самоходного миноискателя.Сызмалетства беспредельничающий тиран Тристан Тридцать ТретийВыведет карликового единорога из клетиНа поводке.Мадам Крокодилова, пронзающая огненным профилем толщу столетий,Подавит волну недовольства взмахом могутной плетиВ шестипалой руке.Сирин войдёт ко мне, Алконост же прочтёт по складам приговор.Я удалюсь с ними, в таинственности ореоле.Окрылённый, из ванной комнаты выскользнет весь увешанный цифрами Пифагор,Чтобы в следующей серии всплыть на атомном ледоколе…На пряник
Куцые фотокарточки пересыпаны крошкой махры.Вохровцы раздеваются догола и треплют друг другу вихры.Битые зеркала, поосыпавшись, плавятся в пули и щерятся патронташами.Дохнут стишата, распавшись на буквы, рассыпанные пьяными метранпажами.ПеноюВязаные рукавицы сползают, гадины,С пальцев наземь, клубясь нитяною.МельпоменоюЖенщина, на голове из чьего венка Анфиноген плотоядно губами отщипывает спелые виноградины,Рекомендуется осклабившемуся Антиною.Насколько мох меха волгл, настолько и щил дыр бур.Последен, ложится штрих на картину «Циклоп и семь его нянек».Насколько несвеж сей метафор строй, настолько и предсказуем подразумеваемый далее каламбур,О том, как заканчивает день Гамсун, сменивший свой кнут на пряник.Треугольник
[1]Оксимагон, гони, гони скорей, коняку шпорами лягая!Когда бы не было блядей, я шёл бы, стати полн, лягухам потакая.А так? Куды, куды несёт нас ветр лимонных сингапуров?Триумвират елды, балды, манды ведёт во врата ада мир гяуров.Сердомифонт, заветам вняв твоим, мы притушили фитили умильно.Теперь не жить, лететь, стремиться ввысь, при том совокупляясь изобильно.А плексиглас, забудем ли о нём? Он о себе напомнить не забудет.Мастилофил подхватит чернозём и, обомлев, свой зев раззявленный застудит.Квартиросъём, покорность пустоте. Какие, к лешему? да полноте, не теКоординаты снятся денщику. И крыша на дому – тю-тю, и птаха над гнездом уже – ку-ку.Казалось бы, какие, к дьяволу, пророчества о чуде?Зачучвернел непочатый творог и плесенью покрылся хрен на блюде…[2]Голоса внутри меня, голосаПесни про мороз, морозящий моего коня, полосаБелая, перемежаемая полосою чёрной, одним словом, «зёбра».Свобода – это всего лишь клетка: птицею – сердце, прутьями – рёбра.Нетверёзая, катится по щеке слезаМне ли, ретивому, о преходящести испечалиться?В этой нощи августовской хочется дюже валету туза,Да где же такому раскладу быть, коль отовсюду шестерки скалятся?Полоса размежевала нас, братие, полоса.Двуперстие да образа, в скобку стриженые волоса.Остерегуся ли дьявола целовать я в сладкую губ западню?Сталь одиночества срежет зелёную поросль трепетных душ на корню.[3]Доктор, пожалуйста, яду, такого, чтоб разом проснуться!Аисты сути, вспорите подушку небес клювокрылостью стай.Мне уж в печёнках сидит эта ваша улыбочка куцая,Солнцезащитное золото да шиншилловый горностай.Вам бы, мадам, не сигару топить в лучезарном абсенте,Не тетиву арбалета оттягивать медленно, словно оргазм.Дамбы в деревне Дебиловке густо замешаны на особенном елементе,Едком для глаз и открытом в курином помёте сметливым спецназом.До упомянутых выше печёнок озноб проберёт лиргероя.«Поздно, оставим Боржоми» – сигналят они в перегруженный мозг.Ассоциаций цепочка «Пята Ахиллеса – 5 – 3 – трое – Троя»Сплавлена в мусор, как давеча сорванный с мэрии лозунг.Серебряный век
Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайчёнок Ли?
– А. Вертинский, «Лиловый негр»
Чернокожая ва́кханка-ночь вся усыпана блёстками звёзд.Предписанье от века: любить, оставляя в листах – проносящихся лет отраженье.Так игла патефона выводит мелодию, двигаясь по спирали борозд.Так гадает, сверкая цыганистым зубом луны, знойнотелая ночь-ворожея.Вы в четверг распрощались с китайцем по имени Ли – поругались?Вечер пятницы Вы провели, запивая – с малайцем – Клико бланманже.Белокожая женщина-вамп, Вас в субботу своим портмоне соблазнял португалец,В воскресенье лиловый Абу подавал Вам манто, прикрывать неглиже.Змеевитая самка Юдифь, златокудрый самец Буреломов,С головою – в любовь, словно в прорубь ныряют моржи.Остолопов – взашей, зубоскалов – в расход, дармоедов – туда же, куда дуроломов.Ну, а мне остаётся «жи-ши – через и», не дрожи и держи и дыши и пиши.Старуха
Оклеветан клевретами…
– Саша Соколов, «Палисандрия»
Приди ко мне, старуха Гарпагон,И пригвозди меня, как недоумка.Мой граммофон, мой тетраграмматон,Твои очки, и прелести, и сумка.Спеши ко мне, армейский ловелас,Секи меня, лампасами сияя.Вчера Ламанческий, сегодня Карабас,Ты – сон и снег, часы Кремля сверяя.И, коль не сверг Апостол власть химер,Твой брикабрак в затейливых узорахНам, малым сим, задастся дать примерКак жить – в Разливе ль, на Азорах.Приди, старуха, и забейся в шкап,Сквозь щель за танцем юнги наблюдая.Когда б я был маститый эскулап,Всё эскалопы лопал бы и разные блюда я.Аффелаж
сестра моя, по пояс в круговертистоять недвижно, завлекая птицда день-деньской выстукивать QWERTYвычитывая ЙЦУКЕН из страницсестра моя, семнадцатый мингрелуже занёс заразу в лепрозорийуже рогатку зарядил пострелсын консистерий, писарь консисторийсестра моя, воистину воскресмой друг Патрокл: сталь, резина, пластика с ним ко мне придёт и сам Зевесзачуяв огнь весёлых оргиастиксестра моя, четырежды судим,судейский пристав пьёт анти-спазмотиксвети для нас, звезда Ерусалим,сквозь лампы дискотек и библио́тексестра моя, пробивши фюзеляжуста примкнём к отверстию, алкаякалмык в степи обрящет аффелаж,1кумыс к каракалпакам умыкаяАнальная прислуга Люцифера
Вприпрыжку, большегубая, разлётТвоих бровей, и рот, поджатый холодно и властно.Мультипликационнный Ёшкин КотТебя приветствует улыбкою схоласта.Колибри ли? В Калабрии? Наврядли.В Колумбии ли? В Умбрии ль? Химера.При оскопленьи соблюдёт обряд лиАнальная прислуга Люцифера?Анальная прислуга Люцифера…Войдёт ли шпага в ножны офицера?Наложницы и жёны старовераОбведены нехитрой ложью лицемера.Вчера ещё и грация и страсть,Сегодня ты, Алисия, – премудрость.Вчера, с поэтом в одеяло кутаясь,Ты послезавтра наигралась всласть.Ты – математик, мальчик Христофор.Сомкнул уста с потомком Агасфера.За твёрдой полусферой полусфераВ твоих трусах. Кикимор пьяных хор.В Колумбии ли? В Триполи ли? Ли —Десь тыщ отселе и дотуда.Вы в земли новые, герои, занеслиТот самый дар, который вам Гертруда.Пока от кабака до сабантуяЕго высочество, напудрив нос, сигает,С резиновым эректором флиртуя,Прислуга то даёт, то отвергает.Буквы
буквы в супезапятые с ложки капаюти цветёт под солнцем лампы супи с ружьём, в енотовом тулупевсё, стеная, хлюпая, похрапываетатаман и гетман козалупбеспонтово гибнет леший в прорубиобразуя в телесериалебрешь размером с брошьполиэтиленовые голубинад гнездом кукушки пролетали и ронялигде-то заарканенную вошь…Два весла…
Два весла до весныдва посла до уздыдва осла для ездыдва окна дни огня три угла тление угляспасение тонущего корабля в десять словосень сов восемь сот девять розглюки коз муки музыки связки узловкрен лесов пара слов парафраз раззматаззордэсвоэблКомментаторы
возвращение к корнямразвращение огня в мотвращение от травмпричащенье к хоругвя́мпулемётный бутербродпистолетный маскарадсребросабельный парадспецнавздрюченный афрунтобольщенье юных деввозвращенье оных летобещанье страшных карпресловутый дед макарколумбийский кокаинплексигласовый каминшевиотовый тунецпринайтовленный истецускорение частицоцифрованных царицчеловек, жена, дитяиндикатор подкрутяпо реке плывёт ондатрас ней четыре комментаторадевальвация рублясребросаблей порубляНе и ни
Ни пива, ни вина, ни ста свечей,Ни мятых сигаретных пачек.Ни вил, ни гаечных ключей,Ни топоров, ни пил, ни тачек.Ни шоферов, ни конюхов, ни псов,Ни мёртвых мух – по ним никто не плачет.Ни конокрадов, ни царей, ни пастухов,Ни звонарей, ни околоточных, ни прачек.Нет слов, нет звуков, нет и нот,Полнощных возли-излияний.Нет иероглифов, пустот,Непостоянства постоянней.Нет ритмов, рифм нет, узлов,Ни на руках, ни у лодыжек.Нет пистолетов, пушек, слов.Был Пушкин. Пушкин был, да вышел.Нет происков врагов и нет враговИ поисков врагов, уже ненужных.Нет саркофагов, нищих и кротов,Нет валенков, цирюльников, простуженных.Нет осуждённых, умников, затей,Нет кроликов, удавов и прорабов.Нет ссученных, отвергнутых, детейНемытых нет, убийц и баобабов.Но есть ещё и порох, есть и пыж,Напыжимся – найдём тебе и пулю.Но есть горох и город и крепыш,На белой лошади везущий в замок дулю.Но есть – горох, картоху, сельдерей,Свинины шмат сожри, баранью ногу.Но есть Вергилий, эквилибр, хорей,Есть звездолёт, причаливший к порогу.А кто придёт при смене батарей,Кому – айда – мотаться с пацанами?А где притон пропащих вратарей,Торгующих разбитыми сердцами?А где: жетон, билет, миньет,Где сфинкс, где сфинктер, плотский мир оргазма?А вот идёт мужской кордебалет,И с мышц стекает, с потом, протоплазма.И нет уже ни пива ни вина.Вины, истца, виновных, жертв и судей.И нет уже ни рамы ни окна,Ни заоконного, а есть лишь хрен на блюде.И раки есть, а пива – как назло.Лишь конфетти да брызги лимонада.И Зевс бросает тонущим веслоИ тянет в направленьи Тринидада.Пунктиром
Пунктиром между пошлостью и китчемИ огурцом между горчицею и кетчупом,И огольцом, довольно оголтелым,И голотелым, с двойственным концом.Юнцом, когда бы не – морщинки глаз.В подбрюшнике – скопленье жироклеток.Уж сед закоренелый водолаз,Охочий до смазливых малолеток.Вот пуповина меж вселенных параллельных.По ней летит метафор строй и сцен постельных.Пастель ландшафта, флейты пастораль,Эммануэль, Мишель, а после – Паскуаль.Рейсфедером по ватману скачки.Как гибко, хищно тело женщины-гепарда!На щелбаны играют простаки.Во лбу у каждого – алмазная кокарда.Концы в воде и пьяные юнцы.Глаза кондуктора – миндалины на блюде.Минуты три до выхода в сенцы.Три мига до известия о чуде.Три выдоха до третьих петухов.Четыре такта до экстаза, bona fide.Низам не достучаться до верхов,Верхи шампанью запивают мидий.И, радугу попробовав на вкус,Сиди и заправляй носки в ботинки.Макай в кефир печенья половинки.Лапша с ушей, мотай её на ус…Варвара и мистицизм
Надрезав ногтем белый шар,Войдём в его сиянье белое.Выгравирован твёрдый шанкрНа рукоятке в парабеллуме.Там, в сердцевине, в церебеллуме,Водитель тумблерами щёлкает,Танцует шимми, пришепётывает,Как ёлка, нашпигован клеммами.Синдром Туретта – теоремами,А василисков – аксиомами.Дави ефрейторов – големами,А небо – подпирай колоннами.Пройди святого Витта пляскоюПо всем фронтонам с ассамблеями,Сведи патрициев с плебеями,Своей потрясывая ряскою,Монашескою или же морскою.Зажги идею дерзкою искрою.Звезда моя, Варвара Гутентаг,Вонзи в мой анус чёрно-белый штяг.Зашей суровой ниткой белый шар,Взашей прогнав себя за грань сиянья,И в темноте затихни, причастившись знанья,Шампанью затушив его пожар.Варвара, передав Варнаве свечку,Не суеверя, прикурив от пламени,За ограбленьем, выдохнув колечко,Вдруг, вздрогнув, вспомнит о секретном знании…Легенда о Микки Маусе
Деревья бряцали жестяными жетонами лиственности,Брехуны лопотали на картинно отмирающих наречиях.Татуировщики татуировали татуировки на лодыжках, плечах и предплечиях,Писари писали письмена о письменности и условности понятия действительности.Хохотуны хлопали и хлопотали о хлопчато-бумажной промышленности,Топтуны топали, лопали и лопотали о единственности троицы и её двусмысленности.Альма матер прославляла могущество фатерлянда и пела осанны истеблишменту,Племянницы же крутили попами в ритм неизбываемо перманентному.Прецедент, созданный совокупностью предпосылок и обстоятельств,Уподоблялся великой прилюдной порке, вызванной цепью мелких кощунств и предательств.Величественно витийствующий президент был до рези в мошонке искренен и озабоченЭффективностью коэффициента облапошиваемости империи, облапошивать каковую он столь торжественно уполномочен.«Обезьяна, игриво содомизирующая сторожевого пса» —Панно, висящее в кабинете директора.Сжатые тисками тел двух чёрных рабов обвислые чреслесаОбозревает глаз, внезапно прорезавшийся на конце резинового эректора.Белкин-Стрелкин, выпущенный из жёлтого дома,Носится меж домами терпимости, аки камень, выстреленный из пращи.Нестор Гуляй-Поле решает жить по к/ф «Сало, или 120 дней Содома»И принимает новое имя Пьер-Паоло (Пётр Павлович) Ищи-Свищи.Полуголый чертёнок, прыгающий и дергающийся под музыку хаус,Чувствует на себе голодные взгляды клубных акул обоих полов.Дед Савелий, проснувшись средь ночи на складе, выпалит во тьму из обоих стволов.А наутро к железнодорожному полотну доползёт обескровленный Микки Маус.Эврика
Слепая эврика, Орфей и Евридика.Гертруда рамы в окнах выбила, гляди-ка.Триумвират подагры и упадка сил:Геронтократ, кинокефал, эребофил.Безгласый певчий, кормчий пустоты.Безусый возничий и стряпчий простоты.Конец бродяжничества, гуканья в кустах.Сонм жезлов, строящийся ку́бово, ветвящийся фельдфебель Кабыстах.Сезам, откройся нам, напетый вальс ноль-перст.Сумма слагаемых и склонность к перемене мест.Коль скоро карма заряжает русскую рулетку,На Трафальгарской площади стрела любви пронзит и Мурзику жилетку.Законы физики, кентавры Таормины.Как сладок сон, как, ей же ей, и взрывы кетаминны.И, прохиндей, снедаем, воровато,И три семнадцатых ему, и «домо аригато».Весло сломалось об асфальт воды.В ведре реальности пробита брешь размером с ручку от сковороды.Я так хотел бы осязать банальность красоты твоих телес.Я долго шарил за деревьями, но мне, увы, не суждено за ними обнаружить базилевс.В раструбе
Когда одиночество прожигает дыры в коже и тело твоё плачет гноемКогда псы воют волками в своих конурах, и тьма отвечает им волчьим воемКогда в раструбе уже не осталось метафор, а иносказание оборачивается геморроемКогда мы сидим бьём в барабаны, сидим-рядим, сидим-доминошим, сидим и воем...Это как вставать на лыжи во время дождяЭто как пестовать в себе хунвейбина, при этом самосодомизируясь и живородяЭто как гулять по столице Австрии, наяривая на баянеЭто как жарить мухоморы в Тридевятом царстве, сев на иглу на острове БуянеКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Аффелаж – термин, придуманный Енотом. Нам до сих пор не известно, что именно сей термин означает. Остается лишь догадываться, а сам Енота – молчит.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов
Авторизация