– Всего доброго, Арина Демьяновна.
После разговора с Ильёй становится легче. Правда, не озвучила, что он со мной проведёт максимум полгода, а дальше я планирую покинуть дом и жить своей жизнью, в которой охрана мне не нужна. Изначально это была не моя прихоть, а лишь навязчивая идея отца оградить меня ото всех и всего. Была бы его воля, вообще бы из дома не выходила, как в первый год после смерти Антона.
Лишь за одно благодарна Вере – с её появлением внимание папы сместилось в другую сторону, поводок немного ослабили, и мне было позволено снова вернуться в социум и общаться с людьми. На меньшее я не согласна, особенно теперь, когда долгожданная свобода так близко, манит меня множество дорог и вариантов.
Захожу в дом, желая проскочить мимо столовой наверх, не столкнувшись с домашними.
– Привет. Поужинаешь с нами? – Голос отца заставляет остановиться. И какой идиот сделал вместо двери в столовую открытую арку?
– Я не голодна. Мы с Настей в кафе были.
Вру, конечно. После института Илья завозит меня в небольшое кафе, расположенное по пути к нашему дому, я ужинаю и лишь потом отправляюсь домой. Водитель вопросов не задаёт, а я таким образом избавляюсь от компании родственников за ужином.
– Даже не помню, когда видел тебя за одним столом со всеми, – чиркает недовольным взглядом, посматривая на Веру. – Совсем отстранилась, словно мы и не семья тебе вовсе.
– Ты семья. – Даю понять, что остальные проживающие в этом доме не являются для меня близкими. – Но, увы, такая роскошь, как ужин в кругу семьи, мне давно недоступна.
– Ты изменилась. – Вера неспособна промолчать, вставляя свой «драгоценный» комментарий. – Стала более… резкой.
– О, это благодаря присутствующим. Особенно одной. – Смотрю на Катю, которая, потупив взгляд, ковыряется в тарелке. Сама невинность, только нимба над головой не хватает. – Некоторые, сами того не желая, поспособствовали тому, что у меня прорезались зубки. А теперь извините, но у меня много работы. Преподаватель внёс правки в мою дипломную работу. Необходимо заняться исправлениями. Хотя простите, – хлопаю себя ладошкой по лбу, – ни одной из вас не знакомо понятие «высшее образование».
– Арина! – Отец резко поднимается, отчего стул с грохотом опрокидывается на пол.
– Поняла-поняла, – поднимаю руки, – исчезаю. Более не смею нарушать семейную идиллию.
До последнего улыбаюсь, чтобы никто не понял, как обидно быть чужой в собственном доме. Влетаю в свою комнату и, закрыв дверь, наконец расслабляюсь. После неудавшегося брака и скандала на свадьбе Катя ни разу не приходила в мою комнату. Извинений я от неё так и не услышала, но главное – она больше не приближается.
Глава 8
Наслаждаюсь тишиной в своей комнате и мгновенно погружаюсь в работу. Тема диплома, которую я выбрала, безумно интересная и невероятно сложная. Не замечаю, как пролетает время, и лишь негромкий стук в дверь отвлекает от монитора ноутбука, заставляя насторожиться.
– Дочка, не спишь? Можно?
Отлично! Вера уже обработала отца, и теперь меня будут отчитывать, будто несмышлёного ребёнка, который позволил огрызнуться на старших.
– Можно.
– Давно не был в твоей комнате. – Осматривается, словно впервые в этой части дома. – Это уже не комната девочки.
– Я уже давно не маленькая. Мне двадцать четыре, но ты продолжаешь ограничивать мои действия, словно мне пять лет и каждый острый угол является явной угрозой.
Отец тушуется, прекрасно понимая, что имеется в виду. Он давно всё понимает, но подсознательный страх, сковавший родителя шесть лет назад, не позволяет отпустить меня в свободное плавание, предоставив свободу выбора и действий.
– Ты знаешь почему.
– Знаю. Но у тебя было достаточно времени, чтобы увидеть – я другая: не совершаю необдуманных поступков, не лезу туда, где опасно, имею голову на плечах, которую использую по назначению.
– И когда ты так повзрослела? – Проводит ладонью по волосам, взъерошив длинные серебристые пряди, и усаживается на край кровати, словно непрошенный гость, которому неуютно в моём присутствии. – Я пропустил этот момент. – Улыбается. По-отечески, по-доброму, как папа, которым он был несколько лет назад.
– Просто ты смотрел в другом направлении. Всё внимание перетянули на себя Вера и Катя.
– Кстати, о них… – А вот и настоящая причина, по которой отец сейчас в моей комнате.
– Если ты пришёл отчитать меня за сказанное несколько часов назад – зря. Я не сожалею. Угрызений совести не испытываю.
– Просто прошу быть… мягче. – Опускается передо мной, зажимая ладони в своих тёплых руках. – Самую малость.
– Пап, давай начистоту. Последние пять лет Катя настырно вваливалась в мою жизнь, не принимая отказов. Я мягко пыталась донести, что её дружба мне не нужна, но при этом готова к общению и взаимодействию. Она человек без тормозов, неспособный понять, что на момент её появления моя жизнь, как и круг общения, уже сформировалась и кого-то нового близко подпускать я не желаю. И вот когда я расслабилась, удостоверившись, что её жизненные ориентиры развернулись на сто восемьдесят градусов, она изгадила мою свадьбу. Не надо сейчас её оправдывать, – останавливаю отца, открывшего рот, чтобы встать на защиту Кати, – ты не видел выражения её довольного лица, когда я открыла дверь туалета. И что бы она тебе ни говорила, уверена – всё было спланированно заранее. А Олег, которого ты называл серьёзным и надёжным, так глупо повёлся на провокацию. Я исключила Веру и её дочь из своей жизни. Возврат не предусмотрен.
– Вера – моя жена. Просто напомню. И обе женщины живут в моём доме, как и ты.
– Тогда отпусти меня. Позволь съехать из твоего дома и построить свою жизнь.
Отец поднимается, недовольно хмыкая. Эта тема поднималась не раз, но результат всегда одинаков – сиди и не рыпайся.
– И куда?
– Куда угодно. Через полгода я закончу институт, устроюсь на работу и вполне смогу обеспечить себя. Я неприхотлива и спокойно смогу отказаться от многого без надрыва и сожалений. Мне не нужны горы вещей, чтобы чувствовать себя счастливой. В отличие от некоторых.
Задумчиво ещё раз осматривает комнату, останавливаясь взглядом на мне. В глазах плещется тревога, подогреваемая сомнениями и нежеланием отпускать взрослого ребёнка в большой мир.
– Из этого дома ты уйдёшь только замуж.
Вполне спокойно реагирую на его заявление, не надеясь на что-либо иное. Этот разговор повторяется снова и снова, вызывая эффект дежавю и устанавливая итог. Ничего нового.
– Хорошо, – пожимаю плечами, – в таком случае не стоит мне навязывать общение с твоей семьёй. Максимум, что я могу выдавить из себя – приветствие.
Тяжело вздыхает, опуская руки, повисшие безжизненными плетьми. Мы снова на том самом месте, как и прежде, без подвижек в нужном направлении. Слишком разные у нас с отцом планы и видение моей дальнейшей жизни.
– Может, подумаешь насчёт воссоединения с Олегом?
– Что? – не могу сдержать эмоции от удивления. – Ты серьёзно сейчас?
– Вполне. Несмотря на… ошибку, – делает упор на последнее слово, – Олег неравнодушен к тебе. Мне всё ещё необходимо скрепление сделки браком, а тебе свобода – мы оба в выигрыше.
На глаза наворачиваются слёзы, а обида противным комом подкатывает к горлу, не позволяя дышать свободно.
– Ты правда готов пожертвовать счастьем единственного ребёнка ради сделки?! Правда? Выдать за удобного тебе кандидата, несмотря на то, что этот самый кандидат – козёл, изменивший твоей дочери в день свадьбы? Ну давай, скажи, что тебе плевать на меня! Только бизнес – ничего личного? Да?
– Арина, дочка…
– Уходи, – отворачиваюсь, утыкаясь в текст на мониторе, который расплывается в большое чёрное пятно. – Мне нужно подумать, кого теперь считать своей семьёй.
Отец не двигается, замерев у меня за спиной, и лишь тяжёлое дыхание даёт понять, что ему, как и мне, сейчас тоже непросто.
– Ты можешь относиться ко мне, как пожелаешь. Можешь даже ненавидеть. Твоё право. Но замуж тебе выйти придётся. Не прямо сейчас. И лучше бы тебе постараться наладить общение с будущим мужем, а не игнорировать его сообщения. Надумаешь сбежать – верну и запру в комнате, как шесть лет назад. – Голос становится твёрже, едва заметно дрогнув, когда он озвучивает условия. – Без глупостей, Арина. По-прежнему поездки только в сопровождении охраны по заданному маршруту, из общения – Настя. Все остальные лица исключены.
– Контракт на охрану оплати, – выдаю сквозь слёзы.