Не покидай меня

Эпиграф

«Уж сколько раз твердили миру,

Ведь говорили и немало:

Не надо быть чрезмерно милым,

Но не груби, кому попало».

ГЛАВА 1. Найдите мой чемодан

Люди вокруг меня и наша начальница

Целую ночь за мною гонялось несколько чудовищ свирепого вида. Одно из них странным образом напоминало Вовку Некрасова – одноклассника и соседа из второго подъезда, с которым мы не ладили лет до пятнадцати. А потом он переехал в другой город.

Так вот, эти чудовища, и примкнувший к ним Вовка, не догнали меня и остались голодными, а я проснулся с громким криком под утро. Едва уселся на кровати, последовал окрик:

– Спи, пожалуйста. Ну, сколько можно ворочаться и кричать? Скоро на работу.

И я снова уснул. Но теперь в моих ушах звонил колокол, то весело и переливчато, то переходя в какую-то мрачную тональность. В унисон с этими настойчивыми звуками на меня накатило чувство безысходности. Такое сильное, что я даже во сне ощутил, что именно сегодня должно произойти что-то неминуемо страшное.

После вторичного пробуждения в холодном и липком поту я бросился в душ. Скинутое с кровати одеяло раскрыло мою ночную соседку, и она кричала на весь дом:

– Не будь деспотом, мне же холодно, накрой меня немедленно!

– Хорошо-хорошо, только попозже!

Прохлада струй воды накинулась на мое тело и принесла временное успокоение в истерзанную ночью душу.

Следует пояснить, что жертва ночных кошмаров по официальной версии для своих домашних находился на даче у товарища. А почему женщина не может быть товарищем? Приходилось не в меру впечатлительных родителей держать в неведении по ряду природно-бытовых вопросов.

Дальнейшие события того рокового зимнего дня не были связаны с парадом планет и тем более со снегопадом, из-за которого я боялся не выехать на дорогу и опоздать на работу. И не с тем выскочившим на дорогу псом бойцового типа. Он лаять, как следует, и то – не научился. Но когда этот зверь, зарычав, решительно двинулся в мою сторону, я предусмотрительно решил переждать за калиткой.

Вот такие ненужные мелочи и отвлекают нас от созерцания окружающего мира. Разве он не прекрасен? Сможет ли хоть один, пусть даже и самый опытный декоратор, одним разом надеть на все деревья белые шубы?

Я только окончил любование природой и вышел на дорогу, как почувствовал со спины пристальный взгляд и услышал прерывистое дыхание. Повернулся – у забора с нетерпеливым видом сидел тот же пес. Хорошо, что замок «рено» не подвел, я влетел в салон, и до столкновения дело не дошло. Пока приходил в себя на сиденье автомобиля, мой преследователь упрямо рычал в закрытое окно. Я предположил, что на самом деле он хотел меня о чем-то предупредить. И вполне возможно, что пес знал что-то такое, о чем я даже не догадывался.

Об этом я понял только по дороге на работу. Но возвращаться из-за одного лишь галстука не хотелось. Да и выехал я со значительным опозданием. В былые времена глубокий снег всегда был достаточной причиной, чтобы оправдать припозднившегося работника. Но только не у нас.

Пока я ехал, зазвонил телефон.

– Ты сегодня приедешь? Ужин готовить?

– Не знаю, что будет на работе, а еще – если начальство не убьет. Слушай, а зачем?

Моя подруга бросила трубку. Признаю: вопрос глупый. Но честный ответ мог не понравиться, а потому лучше оставить человека в состоянии некоторой неопределенности. Ожидание взбучки не способствует проведению серьезного и, главное, грамотного анализа того, что может потребоваться в этой жизни. И злиться на меня бесполезно. Потому, что моя голова постоянно занята засевшим в мозгу неприятным предчувствием.

– Андрюша, ты у нас не голодный? – позвонила мама, контролирующая с утра своего ребенка, – тебя там покормили? Если нет, обязательно зайди в столовую. У вас там есть где-нибудь рядом?

К середине пути я, совершенно не к месту, волновался как студент первого курса на экзаменах. Честно скажу, что в моем нынешнем перевозбужденном состоянии больше всего виновата Елена Сергеевна Ланге. Моя начальница. Наверное, по фамилии считавшая себя порядочной и педантичной немкой. Она не терпела любые отклонения своих подчиненных от четкого соблюдения установленных в нашей конторе правил. Даже офисный авторитет, незаменимый бухгалтер Лазарь Моисеевич Гозман за глаза придумал ей красивое, но это лишь по его собственным словам, прозвище – «гостья из ада». Что нужно понимать под ним, никогда не уточнялось. Да и смеется над прозвищем всегда только он один. Тем более, если она – гостья, мы-то кто? Наверное, черти.

Весь наш коллектив дружно снабжал руководителя различными и действительно оправданными эпитетами, начиная от стервы и мымры и кончая старой кабаргой и убийцей талантов. Кстати, многие в нашей организации не понимают, почему именно старой. Вредность, дотошность и придирки никак не связаны с возрастом.

Я думаю, что возрастной ценз кабарги в данном случае не имел никакого значения. В заключение передам основную характеристику этой женщины только одним словом. Елена Сергеевна – мужененавистница, правда, одетая шикарно и только в изделия импортных брендов, на которую посторонние обращали внимание и в офисе, и на улице.

Все правильно: на посторонних она не шипела, не кричала и не обещала уничтожить. Наверное, ей на это не хватало времени. Но зато в офисе она представлялась абсолютно другим человеком. Точнее, тираном в образе Афродиты. Ну а я, с ее слов, все делаю плохо, всюду опаздываю, а грамматические недочеты выстраиваются целыми колоннами и шеренгами в подготовленных мною документах.

Я вместе с моими недостатками должен был давно сбежать из этого ада, в котором роль верховного дьявола играла милейшая по внешнему виду молодая женщина. По-настоящему ее боготворили лишь начальники соседних организаций и предприятий, дети различных возрастов из подшефной школы, соседи и муж. Правда, последний – по ее собственным словам. А мы ее ненавидели. И единственным, но реальным тормозом моего ухода с этой работы оставался лишь один значимый фактор – высокая зарплата. Она оставалась сносной даже после очередного замечания в мой адрес, встряски или выговора.

Мой последний рабочий день в операционном зале обозначался моментом, когда я мог вывести из магазина новую машину. Вот и все – дальше хоть трава не расти. Или пусть она дорастет всем до самой шеи. И тогда наша злющая начальница не сможет пройти сквозь эти заросли.

Но мне было не суждено спокойно дотянуть до этого радостного события. Начальница, пусть и случайно, но с самого утра высмотрела меня в коридоре, почти с ненавистью оглядела мой мгновенно поникший облик и грозно изрекла:

– Нужно следить за своим видом.

Я объяснял, что костюм пришлось оперативно сдать в химчистку и взамен надеть новый, но почти такого же оттенка. А удары продолжались:

– Где тогда ваш галстук? Да вы еще и на работу опоздали.

Об отсутствии галстука я, как и тот рычавший пес, знал, еще следуя на работу. Но только для того, чтобы снизить напряженность, я схватился за шею нервными руками. Пока только свою. Сказать, что его украли где-нибудь в метро, трамвае или на входе в наше здание, не представлялось возможным.

Неожиданно мымра замолчала. Впрочем, загадка быстро раскрылась –мне предлагалось готовиться к поездке куда-то под Читу, к нашему субподрядчику вместе с начальником одного из отделов. Скажу честно, особой радости или ужаса я не почувствовал. Было лишь интересно – он полетит в бизнес-классе или со мной в экономе?

А вот следующая новость привела в настоящее смятение. Едва мой непосредственный начальник пришел с утреннего совещания, как с сочувствием взглянул на меня и предложил зайти к нему в кабинет. Новая информация повергла в шок. Удивительно, но Читинская область оказалась настолько заманчива для организации, что вместе с нами в дорогу засобиралась и офисная мегера – Елена Сергеевна. Ей бы полком командовать, а не гражданскими людьми.

Сборы

Может быть, и совершенно напрасно, но я не один раз подходил к своему руководству. Хотелось убедить его в том, что я абсолютно не нужен в далекой Сибири, что я приношу неотвратимое несчастье при заключении сделок, и из-за меня организация понесет значительные траты, связанные с перевозкой, кормлением и размещением молодого и крайне прожорливого сотрудника в местных гостиницах. Когда все мои аргументы оказались напрасны, пришлось обреченно задать вопрос:

– Да и зачем я нужен, если там будет целый начальник отдела?

Мой повелитель в рабочее время шмыгнул длинным носом, круговыми движениями головы размял шею и подтвердил ситуацию:

– Если что-то будет не так, то именно тебя будет трахать за просчеты начальница.

Ну, конечно, не начальника же отдела, а человека без галстука – сподручнее. И рубеж увольнения, как назло, был еще очень далеко. В завершение неприятностей через полчаса передали билет с завтрашней датой вылета. Как и думал, лететь надлежало в эконом-классе, а руководителям – в бизнес-классе. Гуманизм сотрудников выразился только в одном – подошел молодой работник и предложил отвезти в аэропорт. Но и здесь не повезло: появившаяся секретарша тоном палача предупредила, что все вылетающие завтра едут из офиса. Только после проверки наличия командированных и их внешнего вида.

Я двинулся домой подавленным до такой степени, что в вагоне метро девушка, сидевшая на крайнем сиденье, с необъяснимым испугом посмотрела на меня и подскочила:

– Садитесь, пожалуйста!

Вот так. Весь день – одни издевательства, а вечером плюсуем еще и оскорбление. Причем такое обидное, что моя совесть, вместе с удивленными взглядами окружающих, заставила выйти из вагона на следующей станции. Ну, это еще ладно. Но попробуйте в наше время найти женщину, которая готова просто так, ради вас, освободить удобное место. Да ее только за это нужно догнать и носить на руках. Не только в выходные дни. Но покинутый мною поезд уже унес мою избранницу, которой так и не посчастливилось узнать об этом.

– Ну что, торговля?

Традиционное приветствие моего отца уже не раздражало, тем более что он, как обычно, сам нарывался на неприятности: моя мама в таких случаях всегда была на стороне детей.

Я был с нею полностью согласен – все люди должны отвязаться от уставшего после работы ребенка. К тому же голодного, к которому придрались только за один день не менее восьми раз. А ему завтра лететь в пугающую своими размерами и удалением Сибирь. Я немедленно и в красках рассказал родителям почти все. Информацию о том, что должен сопровождать «офисное зло», решил на всякий случай опустить.

– Подумаешь, Сибирь, – успокоил отец, – несколько часов на самолете, и вы на месте.

Мой отец, как всегда, прав. Он же кандидат в мастера спорта по легкой атлетике. И в недалеком прошлом сумел бы такую незначительную дистанцию, как от Питера до Читы, – и бегом преодолеть. К сожалению, сын не увлекся этим видом спорта. А вот Людка, та, может, и действительно, добьется успехов. Кто такая Людка? Оглянитесь кругом, и увидите самое любопытное, настырное, хитрое и замечательное во всех отношениях существо пятнадцати лет.

Людка с детства хорошо знает, что ее родной брат, выдавать секреты которого просто неприлично, всегда носит для нее в карманах конфеты большого формата, шоколадки и даже маленькие коробки со сладостями. Один раз я испортил из-за них свой костюм: в жаркую погоду потек шоколад. Впрочем, для нее мне ничего не жалко. И, как ни странно, мы с Людкой почти друзья, несмотря на разницу в возрасте больше десяти лет. И старший брат может совмещать свои замыслы с интересами маленькой девочки.

Сколько раз этот поросенок – других слов не подберешь – ломал своими капризами мои планы. Хотя и выручала многократно – повторяла заученные фразы, подтверждая мое единственное алиби перед родителями. Только теперь Людка совсем не ребенок, а если и поросенок, то достаточно большой.

А вот папа сам всю жизнь мотался по командировкам. Продукция его предприятия появлялось во всех точках страны и даже за рубежом. Поэтому он вяло отреагировал на мое повторное заявление о поездке:

– Не в Африку же.

Другое дело – мама. Ее заботило лишь одно – чтобы сын не замерз в сугробе и дотащил вещи, приготовленные ею к поездке. Моя главная задача – уменьшить количество заготовленных мамой предметов хотя бы на одну тонну.

А Людка, умничка, восприняла информацию об отъезде по-философски:

– Раз надо, значит, надо.

После этого она подкралась ко мне откуда-то сбоку и шепотом посочувствовала:

– Жаль, что тебя так долго не будет. А мне-то каково? Андрюш, а ты не мог бы мне чего-нибудь оставить? Так, мелочь, много не надо.

Хитрюга, но куда я от нее денусь. Да, на глазах взрослеет, а это значит, жизненно необходимы помада, тени, тушь и прочее. Хоть и не сразу килограммами, но макияж начинает вползать в ее жизнь. Да и тряпки, конечно, тут никуда не денешься. Мне ничего для нее не жаль, в крайнем случае, куплю машину попроще.

Вылет

Одно из преимуществ командированного – утром можно встать значительно позже. Правда, остается опасение, что с утра я останусь под усиленным контролем и заботой мамы. Ведь она должна накормить ребенка так, чтобы он не голодал, пока не доберется хотя бы до окрестностей Северного полюса. С раннего утра, проснувшись, я бегал от ее разнообразных указаний, вопросов и заявлений:

– Андрюша, завтрак уже готов.

– Андрюша, ты уже поел?

– Андрюша, ты упаковал бутерброды? Нет? Хорошо. Тогда я сама.

А в воздухе квартиры так и витает ее материнская забота:

– Андрюша, где шерстяные носки? Ты уже положил?

И это только затравка. А для предотвращения обморожений в самолете, в машине и при возможных пеших переходах по сибирским трассам и дорогам ребенку обязательно потребуются: дедушкины унты, теплые кальсоны и многое другое. После взгляда на груду приготовленных мамой вещей у меня появилось законное подозрение, что для их перевозки придется вызвать транспортный самолет, который полетит на безопасном расстоянии рядом. Не хочу, чтобы кто-то удрал с моими вещами на один из азиатских оптовых рынков.

Моя мама на пенсии. Мужчины на заслуженном отдыхе начинают теряться, не находя себе применения, мрачнеют от каждодневной скуки. Женщина-пенсионерка продолжает развлекаться, находя себе интересное занятие по душе. В этом и есть величие их пола. Настоящая женщина идет словно по ступеням – дети, внуки, правнуки и если повезет, то можно и дальше, до бесконечности. Мало того. Женщины сейчас везде: в музеях, театрах, парках и галереях.

Посудите сами: встретить мужчину в музее скоро будет такой же редкостью, как увидеть приамурского тигра где-нибудь в лесах Ленинградской области. Впрочем, не беру в расчет иностранных туристов-мужчин. Насколько я понимаю, их насильно загоняют в исторические места и здания на территории нашего города. А им бы посидеть в укромном месте с кружкой пива. Или посмотреть по телику футбол.

Но вернемся к маме. Весь дом держится лишь на ней. Как и на любой женщине. Это даже в общегородских масштабах – признанный факт. Она работала вместе с папой на том же предприятии, конечно, здорово уставала за день. Но я никогда не слышал, чтобы мама угрожала наказанием мне и моей сестре.

Кстати, при Людке до сих пор стараются не употреблять слово «ремень». А все очень просто – когда она еще не ходила в школу, после очередного своего «преступления» спрятала все ремни, начиная от брючных и кончая приспособлениями для переноски чемоданов. Потом их, конечно же, нашли, но, как говорят, значительная часть пропала бесследно.

У папы и мамы хватило мудрости вместо введения особого вида наказания провести мирные переговоры с Людкой. Не знаю, что могли сказать ей родители, но дулась она не меньше месяца, но почему-то на меня. А все потому, что на брата можно, а на родителей – нет.

В офисе меня ждали.

– Почему вы опоздали? – наше, так сказать, руководящее «солнышко» – Елена Сергеевна – уже на месте.

– Но мы же в командировку сегодня уезжаем.

– Я тоже еду, но это не помешало мне прибыть на работу вовремя.

Хотел немедленно парировать, мол, у нас разный уровень зарплат, но в последний момент решил не спорить. Начальница терпеливо ждала пререканий, а мое спасение подошло к ней со спины – ее срочно попросили к телефону.

С огромным зазором на пробки и разгильдяйство дорожных, авиационных и прочих служб мы вышли из офиса. Сотрудники, облепившие, как мухи, чемодан начальницы, старательно и почти ласково загрузили его в микроавтобус. Размеры багажа начальника отдела значительно меньше – не тот ранг. Мне будет крайне интересно, сумеет ли эта зануда, Валерий Иванович Чурбаков, найти общий язык с Еленой Сергеевной. Или будут молчать всю дорогу?

У наших сотрудников напрочь отсутствовало желание загружать мою дорожную сумку вместе с чемоданами руководящего состава, уезжающего в командировку. И мне пришлось это делать самому. А еще – проскочить в машину и тихонько затаиться на заднем сидении. Увы, но я не успел. Елена Сергеевна внимательно осмотрела мой внешний вид и глубокомысленно заявила:

– Будет лучше, если вы не будете ходить на встречи и совещания. И, вообще, старайтесь поменьше высовываться. По крайней мере, пока вас не позовут.

Вот это женщина! Мне так жаль ее мужа. Правда, я его никогда не видел, но почему-то сразу представил забитым человеком, окончательно потерявшим свободу и право голоса. А еще говорят, что мы живем в демократической стране. И, все-таки, непонятно – зачем меня берут в поездку?

Не портите друг другу настроение

В посадочном терминале стала потихоньку вырисовываться моя истинная роль, а может, только одна из них. Водитель с брезгливым лицом довел нас до места регистрации и теперь всем своим видом показывал готовность покинуть нас если не навсегда, то, по крайней мере, надолго. Но мы пока не прошли точку невозврата, за которую его не пустят ни за какие личные и общественные достижения. И потому он нетерпеливо и тоскливо смотрел на длинную очередь людей, мечтающих пройти регистрацию на рейс.

В это время одна пожилая пара, выражаясь по-дорожному, подрезала нас, проскочив в один из заново образовавшихся отростков очереди к операторам. Направившаяся туда же начальница была шокирована коварством лиц преклонного возраста и выразила бурный протест пенсионерам. Она грубо заявила, что, будучи утвержденной в правах VIP-персоной, должна иметь приоритет, а не стоять в общей очереди. Да и за что она платит деньги? Стоявший рядом Чурбаков солидарно помалкивал, всем своим внешним видом показывая полную поддержку руководства. Я, в отличие от него, был готов от стыда провалиться этажом ниже, сразу куда-нибудь в зал прибытия.

А очередь разделилась на два лагеря. Поднявшийся шум привлек внимание полномочного служащего аэропорта. Он терпеливо объяснил моей «госпоже», что есть общие правила и пока другие не появятся, всем нам придется выполнять то, что уже есть. После его слов в отростках очереди раздались жидкие аплодисменты. Ситуация на первый взгляд успокоилась.

Но едва мы завершили регистрацию и направились в сторону зоны досмотра, как нашу дорогу еще раз пересекли. Отправив своего спутника, нас нагнала старушка из «обиженной пары». Только сейчас я рассмотрел эту женщину повнимательнее. Стройная, невысокого роста, с темными, даже очень, волосами. По внешнему виду – обыкновенная городская бабушка. Как раз про таких в новостях обычно сообщают, что «молодая наглая бабушка на обезболивающих препаратах уверенно проскочила через закрывающиеся двери вагона». Вот только выражение ее лица явно свидетельствовало, что передо мною человек, не позволяющий себя унижать, и готовый постоять за себя и своих близких. Почти черными немигающими глазами она смотрела на мою начальницу. Полминуты дуэли взглядами – и женщина уверенным и твердым голосом заявила:

– Тебя, похоже, еще никто не учил должным образом. Знай, что все возвращается. Но я вижу, что у тебя скоро будет возможность поучиться. Посмотрим, что получится из такой, как ты. Если, конечно, сможешь выдержать и вернуться обратно.

Грозная женщина, для своего возраста слишком круто, развернулась и пошла к выходу. Она даже не удосужилась пожелать хорошего пути своему мужчине, который в это время проходил досмотр.

Я еще раз посмотрел туда, куда направилась женщина. Способная постоять за себя бабушка исчезла. Пожалуй, в первый раз я видел начальницу в полной растерянности. И если бы не знал всю ее сущность, а на меня не давил негатив, то, наверное, испытал к ней жалость. Но, увы, не заслужила. Я оглянулся – Чурбаков стоял в неимоверной стойке. Наверное, именно такую выполняет любая охотничья собака перед получением команды от охотника или обнаружив для него дичь. Естественно, никакой команды ему не последовало.

Право на выбор

В Екатеринбурге во время пересадки ждало неприятное известие: по техническим причинам самолет дальше не полетит. Я ожидал грандиозный скандал, но безо всяких криков Елена Сергеевна двинулась к авиационному начальству. Вскоре она вернулась и подробно объяснила Чурбакову, проигнорировав меня, что ближайший самолет полетит на Читу только завтра днем, и мы потеряем впустую почти целые сутки.

Вокруг нас стояли люди, оказавшиеся в таком же положении, –заложники ситуации. В воздухе витали шумные эмоции, слышались различные по содержанию и уровню приличия слова, когда к нам подошел невзрачного вида человек. Он представился начальнице и отрапортовал, что есть возможность вылететь немедленно. Правда, с минимумом комфорта. Якобы менеджер авиакомпании учел проблемы нашей группы и готов договориться с руководством о перелёте на арендованном грузопассажирском самолете. Кажется, АН-12. И нам дается полчаса на принятие решения. Я не сразу понял, почему он не сделал такое же предложение остальным нашим товарищам по несчастью.

Оказалось, этот человек без лишнего шума обошел пассажиров и, решительно отказав тем, кто летел с детьми, набрал небольшой коллектив авантюристов в количестве около пятнадцати человек. Минут через двадцать нас пригласили в зону выхода на посадку и без всякого оформления повели на летное поле. Видимо, для моральной поддержки Елена Сергеевна заявила, что придется немного доплатить, но она полностью возьмет эти расходы на себя.

Вместе с нами «завербованные» пассажиры вышли из здания аэропорта. На поле встретил негостеприимный, холодный ветер. Мне казалось, что он не хочет выпускать людей на улицу. Автобус нам почему-то не предоставили. Багаж пришлось нести самим. Я догадался, зачем меня взяли в поездку – для переноски грузов. Вещей у начальницы – словно на все случаи жизни, поэтому я решил, что после командировки она рванет – сначала на Гавайи, а после – поближе к Арктике.

Впрочем, удалось быстро приноровиться – моя сумка отлично улеглась сверху на чемодан, удобно катившийся на колесиках. Я поймал неодобрительный взгляд начальницы, заметившей неуважительное отношение к личным вещам. И больше никакой реакции. Повезло – чемодан «молчал». Ведь он мужского рода, и на его месте жаловаться на лежащую на нем сумку неприлично.

Исподтишка я посматривал на маневры Чурбакова. Всю дорогу он лавировал, надеясь выскочить на траекторию движения рядом с начальницей. Когда у него это получалось, я всегда успевал поставить перед ним бампер влекомого мною чемодана. И ему снова и снова приходилось повторять сложные маневры. Если бы не эта забавная игра, я мог впервые в жизни уснуть на ходу.

Наконец, мы подошли к приподнятому хвосту самолета. Нас провели через огромный грузовой люк в отгороженное помещение, подготовленное для перевозки пассажиров. Странное название «кабина сопровождающих».

– Это сами оборудовали, – пояснил кто-то.

Где-то впереди располагались и члены экипажа.

Едва увидев грубые деревянные сиденья, начальница непроизвольно огляделась вокруг. У меня до сих пор нет ясности, почему она тогда сломалась. Неужели на нее так подействовал скандал с женщиной в аэропорту? Помню, что даже злорадствовал – начальница полетит в том же «бизнес-классе», что и я. Причем в жуткой тесноте. Когда сел рядом, и мое колено прижалось к ее, Елена Сергеевна немедленно вскинула голову, наверное, хотела возмутиться. А потом вся сжалась и так и просидела весь полет. Точнее, его часть. Вот как раз об этом и пойдет дальнейший рассказ.