– Да, Джей. Ты, вон, Наталию Орейро можешь послушать, – заржал его друг Тайлер.
– А я рэп обожаю, – вставил Джастин. Он же Бибер.
Чёрт, в его прозвищах я сам скоро запутаюсь.
– Не позорь меня, Ебобо, – ткнул его в ребро, и он захрюкал от смеха.
Рядом с ним сидела его девушка Кайла. Вечно всем недовольная. Вот прям от слова всегда.
– Ты сам прекрасно справляешься с этой задачей, – парировал этот идиот. – Уже присмотрел себе новую цель? Клянусь, я прям вижу, как в один прекрасный день одна девушка растопчет тебя к чертям за твоё отношение к женщинам.
Джастин боготворил женщин. Ну, молодец, что тут скажешь. А я просто трахал их.
– Пока взгляд ни за кого не зацепился, – ответил ему, разглядывая всех посетителей.
Заметил девушку в красном платье, сидящую за барной стойкой. Это судьба. Играла песня про женщину в красном, и вот она моя цель тоже будет в красном. Иногда я именно так и выбирал себе девушку на ночь. Загадывал цвет и клеил первую встретившуюся девушку, которая была одета в этом оттенке. Они никогда не отказывали. Чаще, разумеется, они сами на меня вешались. Но иногда мне самому хотелось кого-то конкретного зацепить. Сейчас сама композиция буквально кричала на весь бар, что я должен уложить эту блондинку.
– Нэйт, когда у тебя соревнования? – отвлёк меня Диего. Наш Рэмбо-убийца. Отличный боксёр, которого лучше не злить.
– Через пару недель.
– Брат, я не успею вернуться, – вклинился Трэвис.
Джойс сидела у него на коленях и с интересом разглядывала всё и всех вокруг. Они должны были завтра отчалить на пару недель в путешествие по Америке. Трэвис решил, что это отличный подарок на день рождение Джойс, которое было на днях. Плюс он очень хотел отвлечь её от переживаний насчет её отца-тирана, которого держали сейчас под следствием. Вот ведь носит земля таких ублюдков. Но Трэвис, красавчик, набил ему морду как следует. Глен, наш ангел-хранитель и по совместительству местный коп, впустил его в камеру и «моргнул» (он так всегда делал, когда ситуация вынуждала). То есть уснул на полчаса, чтобы Трэвис оторвался. Как брат сказал мне, он решил не сдерживаться, а показать этому мудаку, что значит, когда тебя загоняет в угол противник, превосходящий по силе и мощи.
– Ничего страшного. В конце лета будут ещё одни, – улыбнулся ему, вновь посмотрев на свою добычу в красном. – Пойду прогуляюсь, – оповестил всех, поднявшись со своего места.
Зачесав волосы, двинул к барной стойке.
– Милая, даже песня в твою честь играет. Тебе очень идёт красный цвет, – шепнул незнакомке на ухо. – Но твоё платье идеально будет смотреться на полу. Нельзя прятать такую красоту.
Она вздрогнула и обернулась. В её глазах застыл шок и недоумение. Зрачки сначала расширились, а потом сузились. Она прищурилась и замешкалась, словно слова подбирала.
– Неужели на это кто-то клюёт?! – наконец ответила она.
Голос у неё очень приятный, но вот интонация настоящей сучки. Её карие глаза практически посылали меня куда подальше. Вообще она симпатичная. Овальное личико, в меру пухлые губки, светлые волосы, высокие скулы, светлые брови и совсем немного веснушек на аккуратном носике. Определённо хотелось бы уложить её.
– На мой крючок многие клюют, – заявил я, улыбнувшись.
Чёрт, а она хорошенькая.
Слева от неё вился какой-то неудачник, справа, вероятно, сидела подруга, которая молча изучала меня.
– Мои соболезнования. Но крючок – это ещё не приговор, – парировала она, взглядом прожигая дыру во мне.
Почему она так смотрела на меня?! Словно я украл её любимую игрушку в детстве. Или будто я отчаянный отморозок, с которым ей неприятно находиться рядом.
Но язык у неё острый, как бритва.
– Милая, позволь найти твоему языку другое применение, – выгнув бровь, сладко протянул я.
Обычно пары фраз хватало для того, чтобы они падали к моим ногам. Точнее на колени.
– Милый, позволь найти применение для твоего языка и ног. Моей подруге понравился клавишник из этой группы. Передай ему это, будь хорошим мальчиком, – в той же манере ответила она.
Я охренел. Я курьер что ли?! Долбаный гонец?! Она вообще не хотела меня?! Как такое возможно?! Я же Натан Митчелл, мотогонщик, состоял в братстве. Я крутой чувак, как говорил Джастин. Ну, он в принципе, много чего говорил. Но тем не менее, я хорош в своём деле. И в постели тоже. А эта незнакомка сейчас буквально матом смотрела на меня.
– Ты лесби, что ли?! Я не против, если что, – поиграл бровями. – Можем устроить втроём.
Её подруга засмеялась, откинув голову назад. А незнакомка распахнула глаза и уставилась на меня, как будто у меня рога выросли.
– Ты глухой, что ли?! Иди сотрясай воздух в другом месте, пустозвон, – достаточно злобно процедила она.
Я охренел ещё больше.
Какого чёрта?!
– Милая, ты не понимаешь, от чего отказываешься. Поверь, со мной тебе будет невообразимо хорошо, – решил сделать ещё один заход.
Быть того не могло, чтобы мне отказали.
– Милый, это ты не понимаешь. Мне без тебя невообразимо хорошо. А теперь метнись кабанчиком и передай кудрявому, что в нём заинтересованы, – хлопая ресницами, произнесла эта Пиранья.
Сначала я хотел что-то ей ответить, но понял, что адекватных слов найти не мог, а оскорблять девушек я не привык. Хотя язык чесался что-нибудь ляпнуть. Чёрт меня дери, я впервые растерялся и не знал, что ответить на такое. А что тут можно было ответить, сохранив лицо при этом? Правильно. Ничего.
Опешив от подобного казуса, вернулся за столик.
– Ты чего потерянный такой?! – тут же поинтересовался Джастин.
– Ебобо, меня отшили. Ты прикинь?! Меня! Отшили! – срывающимся голосом ответил, глядя на друга и сев на свое место.
– Да ладно?! – заржал он. – Та в красном?!
Кивнул ему, всё ещё пребывая в шоке.
– Трэвис, прикинь, что творится! Твоего брата отшили, – завопил он, ударив по столу. – Впервые в жизни!
– Нэйт, старость подкрадывается. Скоро отказы будут звучать всё чаще, – заключил довольный Трэвис, прижав Джойс к себе поближе.
– Иди ты! Что за хрень?! Какого лешего она себе позволяет?! – возмутился я.
– Значит, хорошая девчонка, – ответил Майкл-танцор. Я непонимающе уставился на него. – Ты, небось, подкатил с избитыми, если не сказать, сальными комплиментами? – обратился ко мне, улыбнувшись.
– Началось, – завыл Мэтт.
Что ещё началось?!
– Я сказал то, что всегда работало.