Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Сорок семь! — радостно воскликнула она. — Домофон работает. Жду.

Я в растерянности почесал бровь, глядя на погасший экран и пытаясь понять, какого черта это сейчас было, и, недоумевая, зачем согласился на эту авантюру. Но тут мысли повернули совершенно в неожиданном направлении.

Может, она неспроста к себе позвала? Может, семейный ужин — это просто повод, чтобы меня заманить? А на самом деле там никого нет, и ждет нас томный вечер, полный страсти и огня?

Едва подумав об этом, пулей выскочил из машины, схватил цветы в зубы и, как настоящий олень, поскакал к ее подъезду, на ходу отменяя столик в ресторане, попутно пытаясь вспомнить, какие на мне сегодня труселя, нет ли на них дырок в области задницы и остался ли презерватив в портмоне. Бегом, перескакивая через три ступеньки, взлетел на третий этаж и только успел поднести палец к кнопке звонка, как дверь распахнулась.

На пороге стояла Дина, совершенно не похожая на порно-звезду, решившую заманить меня в свое развратное логово. Домашняя, не накрашенная, одетая небрежно — спортивный костюм с вытянутыми коленками и застиранная футболка.

— Эээ, — промычал, глядя на нее. Потом вспомнил про букет, что в руках держал, и тут же протянул ей, — это тебе.

— Спасибо, — Кулакова прижала его к себе и залюбовалась с такой теплой, рассеянной улыбкой, что я даже растерялся. Так и топтался на пороге, не зная, что делать. — Заходи, — спохватилась она и отступила, пропуская меня в дом.

Я, конечно, зашел, но основательно напрягся, когда с кухни послышался мужской голос:

— Дина, кто там?

Вопросительно уставился на Кулакову. Она только закатила глаза и раздраженно пожала плечами, едва различимо прошептав:

— Отец.

И вот тут до меня дошло, куда я на эмоциях влез. Это реально семейный ужин! Мама, папа и, судя по другим голосам, еще какие-то гости. И я такой красивый, с букетом, прям лучший друг семьи.

Надо бежать.

На дверь покосился, но предусмотрительная Дина уже заперла ее, да еще и цепочку повесила, чтоб наверняка отрезать пути к отступлению.

— Разувайся, — скомандовала она, а сама исчезла с букетом где-то в недрах квартиры.

Вот я встрял! Герой-любовник хренов! Лучше бы дома остался да сиську нормально со стены оттер.

Ботинки скинул, куртку повесил, но что делать дальше — непонятно. Стоял в прихожей, ждал, когда хозяйка вернется. К счастью, Дина появилась всего через минуту, подошла ко мне со смущенной улыбкой и спросила:

— Ну что, готов?

«Не-е-е-е-ет!» — мысленно завопил, а в слух уверенно фыркнул, дескать, незачем глупости спрашивать. Готовей все готовых.

— Пойдем, — бесцеремонно схватила меня под локоть и поволокла на кухню. — Мам, пап, у нас еще гости! Знакомьтесь, это Антон… одноклассник.

К нам обернулись все. Строгий мужчина с сединой на висках, миниатюрная женщина с аккуратными кудряшками — сразу ясно, что это родители Дины, она неуловимо похожа на обоих. Еще одна женщина, недовольно посмотревшая на меня поверх очков в толстой оправе, и странный парень в жилетке поверх клетчатой рубашки и жидкими волосенками, размазанными по потному лбу. Он посмотрел на меня грозно, словно альфа-самец, на территорию которого я покушался. Даже забавно стало.

Дина представила всех присутствующих и растеклась в довольной улыбке.

— Всем добрый день! — произнес бойко, протягивая руку папане, тот ответил крепким рукопожатием, видать, сразу решив показать, что он грозный бать, а не хухры-мухры.

Я в долгу не остался, тоже пожал от души, потом развернулся к малахольному. Он одарил еще одним свирепым взглядом и сжал мою пятерню своей потной ладошкой изо всех сил, даже вены на лбу вздулись. Захват у него, надо сказать никакой, я лишь чуть сильнее обычного придавил, как он ойкнул и начал вырываться. Подержал еще пару секунд, дабы акценты правильно расставить, и с радушной улыбкой отпустил:

— Приятно познакомиться.

Дина подставила табуретку и усадила рядом с собой, чем вызвала еще один приступ сопения со стороны парнишки. Что тут вообще происходит? Это ухажёр, что ли? Со своей мамой? Я на смотрины женихов попал? Вопросительно на Дину посмотрел, а она лишь смущенно плечами повела, будто извиняясь.

С моим появлением все притихли, неуверенно между собой переглядываясь, и только Дина, похоже, была искренне рада. Улыбалась от уха до уха и с упоением накладывала мне в тарелку салатики, не обращая внимания на недовольные взгляда семейства и гостей.

Отец смотрел на меня как суровый генерал на новобранца, мать улыбалась, но при этом глаза оставались холодными, как у змеи. Юлия Ивановна пылала праведным гневом, а Стас хорохорился, вел себя как напыщенный индюк, и выглядело это совершенно нелепо.

Странная компания.

Я тут явно был лишним, нежеланным гостем. Наверное, надо было извиниться и уйти, придумав вежливую причину, но я не торопился. Потому что чувствовал тепло от девушки, сидевшей рядом, а еще буквально кожей ощущал пылающую границу, линию, по одну сторону от которой находилась Кулакова, а по другую — все остальные.

Это что за такой странный семейный ужин? Они все на Дину наседают? По какому поводу? Не хилый такой перевес в силах. Четверо против одной! Теперь понятно, почему она так старалась затащить меня в гости — поддержки искала. И видок ее неказистый тоже понятен стал. Бунтовала как могла. Бедная моя. Ладно, теперь нас двое, сейчас развлечемся. Раскрасим яркими красками скучный семейный ужин.

— Антон, — обратилась ко мне гостеприимная хозяйка, и я приготовился к каверзным вопросам, — я что-то не припомню вас на школьных фотографиях.

— Я не любил фотографироваться, — беспечно помахал вилкой с нацепленной на нее куском колбасы.

— Почему же? — она изящно, как птичка, клевала салатик, всем своим видом показывая принадлежность к интеллигенции.

— Страшенный был, как черт. Да, Дин?

Динка фыркнула, подавившись селедкой под шубой. Пришлось стучать по спине, наливать воды и отпаивать ее.

— И не говори-ка, — прохрипела, вытирая слезы, выступившие на глазах, — как вспомню, так вздрогну.

Ах ты, зараза мелкая! А сам чуть ли не ржу и продолжаю:

— Так что меня не звали ни на фотографирование, ни на школьные вечера.

— Кто бы мог подумать. Просто сказка про гадкого утенка, — Кулакова-старшая поморщила нос, нехотя признавая, что сейчас я вполне ничего себе, — а какой у вас аттестат?

— Троечный, конечно, — признался с беззаботной улыбкой, — учеба всегда навевала на меня смертную скуку.

Лидия Сергеевна аж пятнами пошла от такого заявления.

— А вот Стасик — круглый отличник, — вставила свои пять копеек мама ботаника, — с золотой медалью закончил школу, между прочим.

Стасик гордо надулся и смерил меня взглядом, типа «вот тебе, сучка».

— Молодец! Мужик! Уважаю! Дружище, дай руку пожму, — и протянул ему раскрытую ладонь.

Он побледнел, но отказаться не смог, поэтому протянул мне свою дрожащую граблю. Я снова сдавил ее от души с неизменной улыбкой на губах. Стасик охнул, дернулся и совсем сник.

— А еще, — Юлия Ивановна сделала колоритную паузу, нагнетая пафоса, — он бальными танцами занимался!

Почему-то я представил его в розовой пачке и с перьями на голове. Чуть не заржал.

— Да вы что?! Какая разносторонняя личность!

Дина тихонько пнула меня под столом. Я взглянул на нее и понял — девочка тоже борется со смехом. Губы закусила, а в карих глазах смешинки прыгали.

— И на хор ходил!

— Уважаю еще больше, — начал было я и потянулся к нему, но Стасик, перепугавшись еще одного дружеского рукопожатия, схватил с блюда жареную курицу на всякий случай сразу обеими руками.

— Стас! — возмутилась его маменька.

— Дичь можно есть руками, — прошамкал он, вгрызаясь в мясистую ляжку, вмиг растеряв всю свою напускную чопорность.

Дичь — это серьёзно! А уж дикая курица, поверженная в жестокой борьбе — и подавно!

— И куда же вы с таким аттестатом подались? — никак не хотела униматься мадам Кулакова. — В ПТУ, наверное?

Я бы мог сказать про престижный университет, диплом с отличием, свой карьерный рост и нынешнюю должность, но почему-то не хотелось. Материнская симпатия явно была на стороне Стасика, и менять это в мои планы не входило.

— Естественно, Лидия Сергеевна! Еле прошел! Конкурс был ого-го-го какой, столько умников набежало, думал, что не пробьюсь.

Она переглянулась с отцом и пренебрежительно сморщила нос, слушая о моих «успехах».

— На кого, молодой человек, вы учились? — вошел в разговор папенька, который до этого предпочитал отмалчиваться.

— На программера! — уж кривляться, так кривляться. Мне можно, я ж не свататься пришел.

— На программера? — уточнил батя, глядя на меня исподлобья.

И тут Стас решил блеснуть интеллектом, показать, что он не только танцор от Бога, но и во всех остальных областях просто профи.

— Чего там учиться? — спросил снисходительно. — Басик так прост, что его любой за неделю освоит.

Басик? Я сначала не понял, о чем вообще речь шла, а потом сообразил, что это он про Basic.

Серьезно? Он из какого века? Этот язык программирования сейчас совершенно не в ходу. Его разве что в школах проходят, да энтузасты-любители для домашних целей используют.

— Да вы что?! — в поддельном изумлении на него уставился, приложив руку к груди. — Непременно обращусь к вам за консультацией. Там столько еще непонятных моментов осталось! Сам не могу разобраться.

Стас иронии не понял. То ли я такой хороший актер, то ли он настолько уверен в своей охренительности, что насмешки не заметил и прочитал мне трехминутную лекцию о том, как должен работать настоящий программист, и что он запросто с этим справился бы, но у него другие, более важные цели. Его мама в этот момент восхищенно прикладывала платочек к уголкам глаз, не в силах нарадоваться на своего дитятку, а Лидия Сергеевна посматривала на меня назидательно, дескать, учись как надо, олух бездарный.

Батя молчал, а Динка сидела и тихонько хихикала, уже устав тыкать меня под столом.

— Твоей будущей жене очень повезет, — Кулакова старшая улыбнулась кавалеру, а потом выразительно глянула на дочь.

— Вас уже можно поздравить со счастливым решением? — я тоже взглянул на свою подчинённую.

Она под моим взглядом стушевалась и отчаянно замотала головой.

— Диночка у нас девочка послушная. Кого попало в дом не приведет, — встряла маманя и, промокнув губы салфеточкой, улыбнулась Стасику. — Кандидат должен быть достойным и подходить по всем пунктам. Мы с Леней тщательно это контролируем.

Дина вспыхнула, как свечка, покраснела, не зная, куда от смущения деваться.

— Мам! Прекрати!

— Что такого я сказала? — Лидия Сергеевна повела тонкой бровью. — Ты же знаешь, все отношения только с нашего разрешения.

Ничего себе заявление! Я аж кулаки под столом сжал. Пришлось себе напомнить, что здесь вроде как никто и звать меня никак, просто случайный гость на этом празднике жизни. Но за Дину обидно. Как она только при таком тоталитаризме умудрилась нормальной вырасти, без комплексов и сдвигов по фазе? Что она там питюкала по поводу того, что хочет снять квартиру? Помогу непременно! Надо вытягивать девку на волю, пока еще есть шанс. Если потребуется — выкраду и сам лично отвезу на новое место.

Родители ее, конечно, любят — это видно невооруженным взглядом, но слишком перегибают палку, считая, что лучше знают, что нужно для счастья дочери. Их эталон — учительские очки и вот этот чудик в качестве мужа.

Посмотрел еще раз на этого пингвина, самодовольно наматывавшего спагетти на вилку и отправлявшего еду в рот. Одна макаронина свисла из общего рулона и смачно шлепнула по утлому подбородку.

Да что за бред, в конце концов? Ей же не пятнадцать лет! Пусть сама идет вперед, набивает свои собственные шишки, делает то, что хочет. Ей этот удод на фиг не сдался!

Вечер мирно продолжался, убивая своим абсурдом. Я все больше поражался, как старательно учительская чета Кулаковых пытается прогнуть собственную дочь под свои идеалы. Динка не сдавалась, но держала себя в руках. Не хамила, не скандалила, уважительно разговаривала, только на женишка с маменькой посматривала косо. Как у нее только терпения хватало? Лично меня уже так и подмывало высказать все, что я по этому поводу думаю.

Дальнейшую беседу прервал досадный инцидент. Моя сотрудница потянулась за хлебушком, стоявшим чуть поодаль, табуретка под ней скрипнула, жалобно треснула и повалилась на пол, а я едва успел подхватить Дину, чтобы та не отправилась следом.

— Все хорошо? Не ушиблась?

— Да, все в порядке.

Наши взгляды на секунду пересеклись, и я почувствовал какое-то нереальное притяжение, толкающее к ней навстречу. Кулакова тут же отвернулась, опасаясь лишнего внимания со стороны бдительной матери, а я нервно сглотнул горячий ком, вставший посреди горла.

— Такой хлам дома хранить нельзя, — глубокомысленно изрек Стас, а я поднял табуретку с пола, покрутил ее в руках, рассматривая ущерб.

Хорошая табуретка, крепкая, просто крепление подвело. Если ножку приколотить, еще сто лет прослужит.

— Надо починить… — произнес задумчиво.

— Сделаешь? — Дина склонилась рядом со мной, рассматривая поверженный предмет мебели, а я ловил запах ее волос и просто балдел, вдыхая полной грудью.

— Молоток принести? — тут же поинтересовался папаня, подозрительно поглядывая в мою сторону.

Решил проверить прямоту моих рук? Без проблем. Я не только за компьютером умею сидеть.

— Конечно, несите! — встрял вездесущий Стас. — Я сейчас мигом все исправлю.

Леонид Николаевич ушел на балкон и вернулся оттуда с большим, увесистым молотком с затертой ручкой.

— Прошу, — протянул его то мне, то ли Стасу: мы в этот момент с танцором бок о бок стояли.

Я даже пошевелиться не успел, как он ухватился за молоток и с видом конченого маньяка бросился к табуретке. Схватил ее как-то бестолково, гвоздь приставил, прицелился, замахнулся и, как в анекдоте, по пальцу бахнул.

— А-а-а! — завопил во весь голос, потом сунул палец в рот и замычал.

— Стасечка! — заголосила его матушка и бросилась на помощь.

Следом за ней Лидия Сергеевна, грозно взглянув на свою дочь. Пришлось Дине тоже присоединяться к спасательной операции. Они сунули руку страдающего плотника под холодную воду, потом обложили льдом начинающий распухать палец. Я тем временем подобрал молоток, приколотил ножку, попробовал посидел на табуретке и, убедившись в том, что стоит как влитая, отставил ее в сторону.

Леонид Николаевич молча забрал у меня молоток и ушел в другую комнату.

Чувствовалось, что веселый вечер подошел к завершению. Бледного, едва живого страдальца с забинтованным пальцем под руки вывели из ванной и в прихожую — собираться. Он позволил своей маме себя одеть, повязать шарфик, натянуть шапочку до самых бровей, только обулся самостоятельно, не забывая при этом стонать, как воин, получивший тяжкую рану на поле брани.

Проявить галантность, что ли? Предложить свою помощь и отвезти их домой?

— Мы в травмпункт, — сообщила Юлия Ивановна и посмотрела на меня как на врага народа, ненавистью окатила так, будто я сам лично обрушил молоток на палец этого неумехи.

Желание помогать мигом испарилось. Нечего. Такси в помощь.

Они ушли, и я понял, что теперь самое время и мне свалить в туман, иначе все внимание Дининой родительницы обрушится на меня.

— Пожалуй, я тоже пойду, — начал неторопливо собираться, прикидывая, проклянут ли меня за сегодняшний вечер или обойдусь банальной икотой.

— Я тебя провожу, — вызвалась Дина, натягивая на плечи спортивную кофту.

— Куда ты собралась на ночь глядя? — тут же коршуном налетела ее мать.

Кошмар, шагу не дадут спокойно ступить. Бедная девочка.

— Мам, — она мирно улыбнулась, — никуда я не иду. На площадку просто выйду.

Лидия Сергеевна нахохлилась, но возразить не решилась, видать, дошло до нее, что глупо выглядит со своими цепляниями.

Я вышел за порог, и Кулакова следом за мной. Плотно прикрыла дверь и встала так, чтобы глазок закрывать своей макушкой.

— Извини за сегодняшний вечер, — Дина смущенно улыбнулась и густо покраснела, — родители у меня своеобразные, на своей волне. Но они хорошие. Очень хорошие.

— Не сомневаюсь. А вообще — забей. Мне все понравилось, — ответил абсолютно честно. Вечер удался на славу.

— Не ври.

— Серьезно. Давно я так не угорал, — с губ сорвался смешок, когда вспомнил Стасика, пытавшегося вбить гвоздь себе в палец, — это гораздо лучше, чем ресторан.

Дина тоже рассмеялась, но потом осеклась и, как маленькая, заламывая руки, промямлила:

— Если ты пригласишь меня еще раз, то я с удовольствием схожу с тобой, — понизила голос до проникновенного шепота.

— Пожалуй, воздержусь, — я покачал головой, но, увидев, как расстроено вытянулась ее физиономия, торопливо добавил, — от ресторана. После такого яркого начала не хочется идти скучным путем.

Кулакова тут же просияла.

— Куда же мы пойдем?

— Сюрприз! — Непременно придумаю что-нибудь особенное.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась ее мать:

— Диночка, помоги мне убрать посуду, пожалуйста, — ласково пропела, нарушая наше трехминутное уединение. Наверняка до этого стояла, к глазку прилипнув и пытаясь услышать, о чем мы беседовали.

— Конечно, мам, — Кулакова рассеяно кивнула, — одну минутку.

Маман подозрительно скользнула по нам учительским взглядом и ушла, но дверь плотно не прикрыла, оставив щелочку. Дина только покачала головой и дернула ручку на себя:

— Еще раз прости… И спасибо, что поддержал сегодня. Без тебя вечер был бы просто невыносимым.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Тебе, наверное, действительно пора, в покое все равно не оставят.

— Это точно, — хохотнула она, — до понедельника?

— До понедельника.

Между нами повисла неловкая пауза. Наверное, тут были бы уместны объятия и прощальный поцелуй, но вместо этого потоптались, еще раз распрощались и разошлись каждый в свою сторону. Я — вниз по лестнице, а она юркнула за дверь.

Это был странный вечер, но мне действительно понравилось. Как-то все по-настоящему между нами было. Не пустой флирт, искры и показуха, а нечто другое. Мы словно на одной волне оказались. Так странно, но приятно и волнительно.

Домой я возвращался с глупой улыбкой на губах, думая о том, куда пригласить Кулакову, и как сложится наше следующее свидание.