Твоя следующая жизнь. Your next life

– Вы хотите сказать, что у Вас теперь вообще нет эмоций? – Он улыбается ещё теплее, хотя казалось, что куда ещё теплее.

Я начинаю краснеть, вспоминая сегодняшнее утро, и всё, что со мной случилось.

– Я говорю сейчас только про работу. Да и то, только про блок работы с дочерними компаниями. А в остальном, конечно же, я позволяю себе эмоционировать, – говорю лёгкую неправду. Потому что, если вспомнить сегодняшнее утро, я не то, чтобы «позволяю себе» эмоционировать, эмоции совершенно захлестывают меня так, что я вообще не контролирую себя и не управляю собой.

Повисшую паузу и моё прогрессирующее «краснение» спасает Его вопрос:

– Вы говорили, что Вам нужно обсудить с Еленой какой-то важный вопрос по дочерней компании. Я могу быть чем-то полезным Вам в этом?

– Это по нашим энергетикам. Их аудиторы выкатили каверзные вопросы. И здесь, конечно, нужна дополнительная экспертиза. В любом случае это должны быть синхронизировано с переговорным процессом по соглашению.

– Давайте попробуем в них разобраться, – в Его голосе искренне желание помочь.

– Давайте…

Последующие сорок пять минут были потрясающими. Удивительными. Лучшими в своём роде.

Я зачитывала вопрос. Сначала заикаясь, прерываясь от волнения, но потом всё более уверенно. После вопроса шло непродолжительное молчание, – Ему требовалось лишь несколько секунд, чтобы осознать суть вопроса. А затем Он начинал размышлять вслух. Последовательно, поступательно. Это была красивая, безупречная работа интеллекта. Логически выстроенная, нацеленная на результат.

Его живо интересовала суть проблемы. Он искренне вдохновлялся ею. Когда же в результате своей работы Он понимал, что нашёл решение, море волновалось и отражало настоящее удовольствие.

Я заслушивалась. Завороженная, я даже боялась дышать. А потом, спохватившись, судорожно конспектировала ход Его мыслей, болезненно сожалея, что не в состоянии фиксировать с точностью всё, что услышала.

Ум, рациональность, красота, сила… Всё это, удивительным образом воплотившееся в одном человеке, залило комнату, меня, мир вокруг, настоящим светом. И даже мартовское солнце, врывающееся в витражные окна, терялось в этом свете, поглощенное его более совершенным излучением.

Я боялась пошевелиться. Я боялась одним неловким движением задеть этот момент в пространстве, потревожить его безупречность. Мне хотелось, чтобы он длился вечно. Также, как длится это вечное Солнце.

Если кто-то может светить и светит, то обязательно есть те, кому необходим этот свет. Необходим, как глоток свежего воздуха, как толчок настоящей живой энергии. Который заставит кровь пульсировать по-новому. Заставит течь по венам, наполняясь красотой бытия. И если Он – это Солнце, греющее, щедро изливающее свой свет, то я, трава на чёрной земле, тянусь к нему каждой своей нехитрой клеткой, греюсь в его лучах, вдыхаю их, открывая для себя счастье. Кажется, это называется одним простым словом – «гармония». Кажется, мы и созданы для того, чтобы обрести её…

С самого начала было понятно, что когда-нибудь придёт Елена и прервёт нас, но я не думала, что восприму это так болезненно.

Она вошла стремительно, шумно и мгновенно разрушила наш красивый мир.

Заградила своей бесформенной фигурой половину мартовского солнца.

– О!!! Да я вижу, Вы тут вовсю работаете! – её искусственно приподнятый голос рассек своей фальшью пространство.

– Да вот, разбираем вопросы энергетиков, – как всегда, от неожиданности её появления, Таранов выглядит слегка смущённым.

– Егор Александрович, дорогой! Да теперь весь наш холдинг должен быть Вам признателен за то, что Вы потратили на наши вопросы Ваше личное время. Ваше такое драгоценное время. И Ваш незаурядный стратегический талант. – Видно, что она искренне хочет Ему польстить, и, на первый взгляд, нет в этом ничего плохого. Он и впрямь не должен тратить время на наши внутренние вопросы. Он, в действительности, сделал это хорошо, как и всё, что Он делает. Но, то ли градус лести слишком высок, либо всё, что она произносит из себя, кажется «априори» неискренним, но в воздухе повисает неловкая пауза от «громоздкости» её комплимента.

Обычно Он свободно парирует на любые высказывания в свой адрес. Но вот с её нескрываемой, несдерживаемой «любовью» Он ещё не научился, как справляться, и пребывает в лёгком замешательстве, ничего не комментируя в ответ.

Через минуту Он всё-таки нашелся:

– Коллеги! Вы не возражаете, если я на минут десять отлучусь? А Вы дорешаете Ваши вопросы.

– Конечно, Егор Александрович! Как Вам будет удобно, – слащавая «патока» продолжает изливаться из неё.

Как только Он вышел, её «плывущая» физиономия резко трансформируется в сухую и непробиваемую.

– И сколько Вы с Тарановым рассмотрели?

– Девять вопросов из двенадцати.

– Это прямо удача для тебя, что он решил уделить тебе время, – видимо, не смогла удержать в себе недовольство и почти ужалила взглядом. – Ну ладно, давай посмотрим, что там получилось.

Вместо Него рядом теперь она, большая, звучно дышащая женщина. Вместо Его моря – её узкие змеиные зрачки. Женщина – крупная рыжая лиса, женщина – замаскированный вамп, женщина, несущая разочарование. И, слушая её, стараюсь не смотреть ей в глаза, чтобы она не смогла разглядеть степень мой досады.

К обеду мы разобрали все вопросы. К этому же моменту в конференц вернулся Таранов. У меня уже не было причин оставаться дальше. Как бы мне этого ни хотелось, но я должна была собрать свой ноутбук в сумку и свою волю в кулак, чтобы покинуть их офис. Совершив все эти манипуляции, привстала с места и уже было стандартно попрощалась:

– Коллеги, спасибо Вам за помощь! Елена, я вечером всё это оформлю в ответ и скину Вам для проверки.

Елена одобрительно кивнула, решив, что разделалась с необходимостью дальше меня видеть.

Но вдруг, совершенно неожиданно для неё и меня, Таранов серьёзно посмотрел на меня снизу вверх и заявил:

– Рената, я заказал обед из Черетто. Пожалуйста, останьтесь с нами. Буду рад Вашей компании.