Бывшие. Пятнадцать лет спустя
– И разберитесь, наконец, с иском, который подали на «жёлтый» отдел!
Двери лифта медленно разъехались, и в коридоре появился Жаров, отчитывая кого-то по телефону. Чёрное пальто было расстёгнуто, открывая взгляду серый костюм и неизменную белую рубашку, в другой руке он нёс кожаный портфель, то и дело приподнимая запястье и поглядывая на часы.
– Что значит: они смогли доказать, что новость фейковая? – прорычал Костя, пройдя мимо стола Амалии.
– Какого хрена мы вообще до сих пор это обсуждаем?! Дверь захлопнулась, и голос зазвучал приглушённо.
Амалия подпёрла рукой подбородок и вздохнула – с кофе придётся подождать. Раздражённо бросив портфель на стол, Костя швырнул телефон сверху и выдохнул, подходя к окну. Кретины. Его окружают одни кретины! Что стоило редактору проверить новость перед тем, как выпустить её в сеть? Сколько раз им твердить, что в фейках должно быть хотя бы десять процентов правды? Солнце заглянуло в окно, отразилось в глазах, моментально зажигая их яркой бирюзой. Костя прищурился и фыркнул, невольно улыбнувшись, чувствуя, что начинает остывать. Юридический отдел надо менять. И созвать глав всех отделов – пусть лучше проверят свои кадры и начнут с редакторов. Костя вернулся к столу и нажал на коммутатор:
– Амалия, принеси кофе. И оповести глав отделов о собрании на завтра.
Сняв пальто, он повесил его в один из шкафов, скрытых в стене и отделанных теми же панелями, что и весь кабинет, и сел в кресло. Полдесятого. Алиса приедет через полчаса, интересно, скажет ли что-нибудь про цветы? В дверях появилась Амалия, неся поднос в руках.
– Здравствуйте, Константин Андреевич, – пропела она, наклоняясь и ставя на стол кофе. – Как вам погода сегодня?
– Неплохо. – Он смерил её красноречивым взглядом, задержавшись на груди, и холодно добавил: – Праздник закончился, Амалия. И ты не в клубе. Застегнись.
– Простите. – Руки спешно метнулись к рубашке.
– Что-то ещё? – спросил Костя, беря чашку.
– Нет. – Амалия улыбнулась. – Просто хотела уточнить: собрание назначить на завтра?
– А мне теперь надо несколько раз повторять? Или выходные отбили тебе мозги?
– Я всё запомнила! – поспешила заверить секретарь и, забрав поднос, выскочила из кабинета.
Костя поморщился – прав был Игнат. Не надо было с ней спать. Почему они моментально теряют связь с окружающим миром, стоит раздвинуть им ноги? Если за месяц не исправится, придётся искать замену. А жаль, личико было милое, ошибок почти не делала…
Он потянулся к портфелю и достал бумаги – пора работать. Ровно в десять Амалия доложила о том, что прибыла Баринова. Костя довольно улыбнулся – пунктуальность нельзя не ценить по достоинству. Поднявшись навстречу, он залюбовался Алисой, стремительно вошедшей в кабинет. Бежевый пиджак, фиолетовое платье-футляр, туфли-лодочки в тон – она снова была холодна, но так ли уже неприступна?
– Здравствуй. – Костя и не думал скрывать своего восхищения. – Отлично выглядишь. Как, впрочем, и всегда.
– Спасибо. – Алиса прохладно улыбнулась. – Но времени на обмен любезностями у нас нет – слишком много работы. Согласен?
– Абсолютно. – Он кивнул на кресло и, пока она садилась и раскладывала на столе бумаги, невинно поинтересовался: – Тебе понравились цветы?
– Так они были от тебя? – приподняла бровь Алиса, позволив себе насладиться его секундным замешательством. – Мне понравилось, спасибо.
– Тебе палец в рот не клади – откусишь.
– Вот и не клади. – Она достала несколько документов и протянула ему: – Вот, смотри, это список тех, кого мы хотим оставить на своих местах. А это, – новая бумага легла на стол, – те, с кем можно распрощаться.
– Кадровые перестановки в «Глобалмед» меня не интересуют. Решайте сами, кого будете оставлять, а кого сокращать. Аналитики, юристы и главы отделов «Росмедиа» останутся на своих местах, а что будет с остальными – будем решать завтра на совете.
– Тебя настолько не волнует судьба твоих сотрудников? – удивилась Алиса.
– А ты думаешь, я знаю каждого из них? – Костя холодно усмехнулся. – Если бы я переживал за каждого, кто может потерять работу от того, что плохо её выполняет, я никогда не занял бы это кресло.
Алиса промолчала. В его словах была своя правда, и в чём-то она даже была с ним согласна, но цинизм, с которым он относился к происходящему, невольно коробил. Однако вскоре неприятный осадок развеялся: дел действительно было много, и время до обеда они провели, обсуждая вопросы или изучая документы, изредка бросая друг на друга короткие взгляды.
У неё действительно была хватка. Алиса знала, о чём говорит, на чём нужно настоять, а где уступить, и от общения с ней Костя получал настоящее удовольствие. Ища и не находя ту девочку, что знал когда-то. Тем больше она его интриговала, ведь, если о своём пути наверх он мог рассказать, зная обо всех подводных камнях, что пришлось преодолеть, то что направило её сюда, к вершине? Богатый покровитель? Навряд ли. Алиса не производила впечатления подобной женщины. Она умна, а это – главная ценность, когда у тебя больше ничего нет.
– Ты не слушаешь меня! – возмутилась Алиса, повторив второй раз свой вопрос. Костя вздрогнул и поднял глаза.
– Прости, кажется, нам пора прерваться. Пообедаем вместе, или у тебя есть планы?
– Планов нет. Ей не хотелось расставаться с ним. Она чувствовала себя живой, сейчас живой, рядом с ним. Словно все эти годы просто плыла по течению, и только сейчас смогла встать на ноги и набрать полные лёгкие обжигающего воздуха. Алиса хотела узнать его заново. Понять. И час, проведённый в ресторане неподалёку от холдинга, пролетел незаметно. Оказалось, что у них всё ещё множество общих тем и интересов, о которых хочется поговорить. И Алиса говорила, говорила, говорила, наслаждаясь каждой минутой, только бы забыть о годах тишины, когда вела с ним молчаливые диалоги, пытаясь угадать, что он мог бы ответить. А теперь Костя сидел рядом и слушал.
Внимательно, изредка задавая вопросы, не отрывая глаз. И ведь ему действительно было интересно. Слушать о годах её учёбы и о работе в провинциальной газетёнке. О забавных случаях, что там происходили, и о том, как приходилось спорить с начальством, чтобы добиться выхода нужного материала… Её жизнь в этом рассказе казалась лёгкой, яркой и насыщенной, в то время как сам он мог похвастаться только упорной, унылой работой с утра и до утра, без перерывов, без отдыха. Только бы поверили, только бы заметили, только бы подняли ещё на одну ступеньку.
– А ты так ничего и не рассказал о себе, – мягко упрекнула Алиса, когда обед подошёл к концу и пришла пора возвращаться в офис.
– Ты куда-то торопишься? – Он бросил деньги на стол, едва заглянув в счёт.
– Не надо за меня платить. – Алиса нахмурилась.
– Ты думаешь, я обеднею от пары тысяч? Или боишься, что заставлю тебя за них расплачиваться? – спросил Костя с искренним весельем. Но, видя, что она продолжает упрямо смотреть на него, вздохнул: – В следующий раз заплатишь ты, договорились?
– Договорились, – невольно улыбнулась она и позволила помочь надеть пальто. Уже на улице, спрятав руки в перчатки, Костя протянул руку и, не дожидаясь разрешения, сплёл их пальцы.
– Здесь всё ещё так холодно, – задумчиво протянул он, когда они неспешно пошли по улице. – Помнишь, дома в это время уже цвели вишни и абрикосы.
– Да, – мечтательно откликнулась Алиса, – и город становился сразу светлым, зелёным… А помнишь, как мы сидели на лавочке во дворе, было сыро, но уже так тепло, и этот аромат…
– А ещё я помню, что мы тогда целовались до утра, – изменившимся, низким голосом сказал Костя, останавливаясь и заглядывая в её глаза. В груди невольно просыпалось что-то давно забытое, казалось, навсегда похороненное. И такое светлое, что становилось больно дышать. Алиса подняла на него глаза, а он не отводил взгляд от её губ, медленно, очень медленно склоняясь к ней.
– Нам давно пора возвращаться, – с трудом проговорила она, разрушая очарование момента. – Есть дела, которые без нас не сделаются.
– Скорее бы покончить с этой рутиной и передать дела тем, кому мы за это платим, – пошутил Костя, восприняв её отказ совершенно спокойно.
Странно, но злости от её отказа он совершенно не испытал, как и не промелькнуло в голове ни одной мысли о том, что может быть дальше. Он вдруг понял, что сейчас не хочет об этом думать, а хочет просто наслаждаться этим днём, этим солнцем и её улыбкой.
Амалия посмотрела на часы: половина девятого. Её рабочий день закончился полтора часа назад, а она всё ещё сидела и ждала, когда шеф соберётся домой. Поначалу в голове созрел план – попросить его подбросить до дома, а там, по пути, сказать, что квартиру затопило (подруга уже получила инструкции о том, когда надо будет позвонить) и, разрыдавшись, напроситься к нему домой. Но время шло, Костя не спешил выходить из кабинета, а если Амалия будет ждать дальше, то она и на метро опоздает! Есть ли смысл ждать дальше? Ага, и оставить его здесь наедине с этой Бариновой? Амалия фыркнула. Ну уж нет! Если надо, она сама останется здесь ночевать, но без Кости никуда не уйдёт!
– Ты ещё здесь? – Костя выглянул через час и с удивлением уставился на Амалию. – Я думал, все давно ушли.
– Я жду подругу, – быстро нашлась она. – Обещала заехать.
– Что ж, раз пока не ушла, закажи нам пиццу. – На стол легла карточка. – И сделай кофе. Алис, ты какой кофе пьёшь?
– Мокка!
– У нас закончился шоколад. – Амалия вздёрнула подбородок.
– Тогда латте.
– И молоко.
– Надеюсь, сахар у нас не закончился? – недовольно проговорил Костя. – И раз уж ты пока здесь, закажи, чтобы привезли завтра.
– Уже поздно заказывать, но с утра я первым делом позвоню.
– Мы ждём пиццу, – напомнил Костя, вновь скрываясь в кабинете.
Амалия закатила глаза и покосилась на кофейный аппарат, надеясь, что готовить кофе самостоятельно никому из руководства в голову не придёт. Прошло ещё почти два часа, Амалия успела напиться кофе и съесть остатки печенья, завалявшегося в дальнем ящике стола. Изредка из кабинета доносился тихий смех, но, принеся пиццу, Амалия с удовольствием убедилась, что атмосфера здесь самая что ни на есть рабочая: бумаги, списки, схемы…
– Если бы я знал, сколько придётся разбирать, занялся бы этим заранее, – признал Костя ближе к полуночи.
– Откуда вдруг всплыло столько мелочей, ума не приложу!
– Ты просто не стал бы придавать им внимание. – Алиса, сидя прямо на ковре, на полу, доедала последний кусок пиццы. – Просто сократил бы кучу людей.
– И был бы во многом прав, – проворчал Костя, не глядя потянувшись за пиццей. – Ты съела последний кусок? Желаешь моей смерти от голода?
– Держи, – она протянула свой, не выпуская из рук и наблюдая за тем, как осторожно он откусывает небольшой кусочек.
– Знаешь, из твоих рук пицца гораздо вкуснее!
– Подхалим! – фыркнула Алиса. – Ладно, нам точно пора закругляться на сегодня.
– Тебя подвезти? – Костя поднялся, протягивая ей руку, и она легко поднялась, тут же делая шаг назад.
– Не надо, я за рулём.
– Не буду настаивать.
– Ты сегодня просто сама любезность.
– А я всегда сама любезность, Алис. – Облокотившись о стол, он наблюдал, как она собирает оставшиеся бумаги, складывая их в папку. – И мне жаль, что тебе поначалу показалось иное.
– Спишем это на шок от первой встречи. – Алиса легко пожала плечами и кивнула: – До завтра. И, остановившись в уже открытых дверях, обернулась и прошептала: – У тебя тут секретарь спит! Может, доставишь до дома её?
– Амалия? – нахмурился Костя. Она действительно спала, положив руки на голову. Алиса уже вызвала лифт, когда он тронул её за плечо.
– Подруга так и не приехала?
– А сколько сейчас времени? – сонно пробормотала Амалия.
– Поздно. – Костя достал деньги и положил перед ней. – Вызови себе такси. И в следующий раз не задерживайся, если в этом нет необходимости.
– Константин Андреевич! – Она подскочила с места, уронив кресло.
– Константин Андреевич, постойте!
Он успел достать пальто и теперь надевал его, не отворачиваясь от встроенного зеркала.
– Кость, а может, ты меня подвезёшь?
Его руки замерли на лацканах пальто, но в следующую секунду продолжили своё движение, расправляя воротник.
– Я, кажется, говорил тебе, что то, что между нами было, не выйдет за пределы одной ночи.
– Я помню, – послушно кивнула Амалия, слегка прикусив губу. – Но я ведь прошу просто подвезти, и ничего больше.
– Я дал тебе денег на такси. – Он резко обернулся, прожигая недовольным взглядом. – Тебе мало?
– Нет, я просто…
– Ты просто забудешь о том, что было, или начнёшь искать себе новое место, поняла? Костя быстро прошёл мимо и крикнул уже в коридоре: – Не забудь оставить ключ уборщикам! Обиженно всхлипнув,
Амалия побрела к своему столу, но тут её лицо медленно осветила улыбка: суммы, которую он оставил на такси, хватит ездить туда-сюда на работу неделю! Конечно же, он не может открыто забирать её с работы, но разве это вот, сейчас – не проявление внимания? Прижав купюры к груди, Амалия счастливо запрыгала.
5. Как в старой сказке
Оба этажа, которые занимали журналисты, гудели от новостей: приближалось сокращение, но никто понятия не имел, кого попросят уйти, кого – остаться, а кого переведут из «Глобалмедиа». На кухне столпились несколько редакторов, обсуждая грядущие кадровые перестановки и свои перспективы. И появление Игната, который встал в дверях, лениво облокотившись о косяк, поначалу никто не заметил.
– Я вам говорю: всех уберут и возьмут новую команду! Ты слышала про скандал с нашими хитрожопыми? Они запустили утку о том, что у Вайсова молодая любовница, жена от него после публикации чуть не ушла, а он, между прочим, только три месяца назад женился!
– Я слышала, Женьку уже уволили, он вчера с коробкой мимо моего кабинета проходил.
– А потому что меньше надо мозг засирать, девочки, – громко ответил Игнат, широко улыбаясь и проходя в кухню. Все повернулись в его сторону, быстро здороваясь и просачиваясь мимо. Не то чтобы вице-президента не любили или боялись, но обсуждать с руководством его же решения никто не хотел.
– Тань, подожди. – Игнат сделал шаг, загораживая проход. – Ты обиделась?
– Нет. – Невысокая брюнетка, ответственная за ленту политических новостей, скрестила руки на груди и подняла на него возмущённый взгляд. – Пропусти.
– Тань, ну прости, я забыл. – Игнат достал из внутреннего кармана пиджака швейцарскую шоколадку с кусочками апельсина. – Мир?
– У меня аллергия на цитрусовые, – ледяным голосом ответила Таня, делая шаг, чтобы пройти. Но рука Игната легла на её плечо.
– Послушай, ты же прекрасно знаешь, как все на ушах стояли из-за этой сделки. И до сих пор стоят. Ну нет сейчас у Жарова времени на личные встречи!
– Я ношусь со своим предложением уже месяц! И ты сам обещал, что устроишь нам встречу, тебя за язык никто не тянул!
– Давай на следующей неделе. Я прямо сейчас позвоню Амалии и попрошу тебя записать. Он правда сейчас и так не смог бы тебя принять. Пойми.
Игнат умоляюще посмотрел на неё и сложил губы трубочкой.
– Не злись.
– Ладно, – вздохнула она. – Звони.
Пока Игнат диктовал фамилию и должность Тани, несколько раз повторяя, что это очень важно и встреча назначена им самим, она исподлобья разглядывала его. Игнат Верхоянский, в отличие от своего друга и начальника, был всегда в самой гуще событий. Пока Костя разъезжал по встречам и переговорам, Игнат жил в холдинге, являясь своеобразным передатчиком между рядовыми сотрудниками и генеральным директором. Он сам решал, что доложить, а о чём умолчать, где помочь, а где – наоборот, приложить все усилия, чтобы наказать виновных. Властью Верхоянский обладал немалой, но никогда не пользовался ею в своих целях, за что его уважали, но всё-таки побаивались. И когда Татьяна Колесникова в одном из разговоров со своим начальством предложила принципиально новый подход к освещению политических новостей, редактор направил её к Верхоянскому.
– Если он пропустит, значит, будем разрабатывать концепцию и идти с ней к Жарову. Если нет, прости, у меня сейчас времени на рассмотрение нет.
И Таня, собрав смелость в кулак, отловила Игната в одном из коридоров. Вопреки опасениям, он оказался отзывчивым, приветливым и, кажется, искренне заинтересованным. Назначил встречу в кабинете, выслушал, мило шутил и белозубо улыбался, и из кабинета Таня вышла полностью покорённая его обаянием. Несколько раз он приглашал её на обед, и она воодушевлённо рассказывала о своих идеях. А потом вдруг пропал на целую неделю, и с Жаровым так и не свёл. Поэтому она считала, что имеет все основания злиться, невзирая на то, что перед ней – второй человек в холдинге, и один его костюм стоит, как три её зарплаты вместе с квартальной премией. Он сам так себя поставил, и относиться к Игнату с трепетом больше не получалось.
– Ну вот. – Игнат довольно улыбнулся и легко подбросил телефон в руке. – В следующую среду, в одиннадцать, у тебя назначена встреча.
– Правда? – Таня, не веря своему счастью, порывисто обняла его и тут же смущённо отстранилась. – Спасибо.
– Да не за что, – хмыкнул он. – Так шоколадку я себе забираю?
– Вот ещё! – Она быстро её выхватила и, подмигнув, проскользнула под его рукой в коридор. Игнат проводил её задумчивым взглядом. Она ему нравилась. Просто нравилась, безо всяких сложностей и оговорок. У неё на щеках появлялись очаровательные ямочки, когда она смеялась, а глаза были такими тёплыми, ореховыми, что хотелось смотреть и улыбаться без остановки. Несколько встреч, и она буквально ввинтилась в его голову, но сделать шаг и вывести их отношения за рамки деловых он не спешил. К тому же, пример Кости был перед глазами: отношения на работе до добра не доводят. А ему было достаточно просто видеть её и слышать её голос. А остальное не важно, он не маленький, переживёт. Коротко вздохнув, Игнат развернулся и пошёл в противоположную сторону: высшее руководство, вдруг заинтересовавшись мыслями сотрудников, ждало отчёта об их реакции на сокращение.
– Ну, что узнал? – первым делом спросил Костя, стоило Игнату войти в кабинет. В высоком тёмно-зелёном кресле он выглядел внушительно, но у Верхоянского было слишком весёлое настроение, чтобы проникаться.
– Ты похож на злодея, плетущего коварные планы по захвату мира, – фыркнул он, падая в кресло напротив и закидывая ноги на стол. – Нормально всё. Волнуются, нервничают, не знают, что наших сокращение почти не коснётся. – Это хорошо. – Костя задумчиво отстучал по столу арию Тореадора.
– Почему? Решил устроить встряску всему холдингу?
– Решил посмотреть, кто побежит первый, а кто решит слить информацию, думая, что его вот-вот сократят.
– В тебе спит преступный гений, ты же в курсе?
Костя лениво улыбнулся и откинулся в кресле. Последняя неделя пролетела, как один день, впереди лежали выходные, а сегодня вечером он вёл Алису в ресторан. И при мысли об этом внутри поднималась такая волна тепла, что хотелось петь. Причём, постоянно. Но забыть о работе и обо всём, что с ней связано, он не мог, несмотря ни на какие чувства. А вот в том, что эти чувства есть, он с удивлением понял сегодня утром, когда проснулся и долгое время не мог понять, отчего улыбка не покидает его лица. Просто она вчера сказала «да», и это открытие запустило цепь мыслей, которые не прерывались ни на минуту, даже когда говорил о делах.
– Мне кажется, или кто-то слишком высоко витает в облаках? – с недоверием протянул Игнат, не дождавшись ответа от друга. – Взгляд вглубь себя, блеск в глазах, и эта улыбка… Старик, ты не влюбился?
– Не говори ерунды, – отмахнулся Костя. – Просто сегодня веду Алису в ресторан, надеюсь, она меня не прокатит.
– Ты вторую неделю вокруг неё круги нарезаешь, уверен, что оно того стоит?
– Уверен. – О том, что когда-то они с Алисой были знакомы, Костя не стал посвящать даже лучшего друга. Зачем? Если у них ничего не получится, то это будет не важно… Сердце вдруг замерло, гулко ухнуло и полетело вниз. Он что, рассчитывает на то, что Алиса захочет отношений? Жаров, в какую петлю ты засовываешь свою голову?
– Знаешь, если она разобьёт твоё нежное сердечко, я не буду его собирать, – с напускной серьёзностью заявил Игнат. Костя расхохотался, скорее, от своих мыслей, чем от слов Игната.
– Ты сегодня в ударе, – отсмеявшись, заметил он.
– Я просто считаю, что даже самым заядлым бабникам иногда приходит срок остепениться, – проговорил Игнат, на этот раз думая о себе и Тане.
– Что я слышу! – покачал головой Костя. – Кажется, ты не обо мне беспокоишься, а о себе!
– Пока нет, мой друг, пока нет. Но когда-нибудь всё изменится, и я хотел бы, чтобы ты к тому времени уже был женат и рассказал, стоит ли оно того.
– Не надейся. – Костя посмотрел на часы и поднялся. – Мне надо переодеться и встречаться с Алисой, так что прости, но тебе пора.
– Почему в моём кабинете шкаф вмещает только три костюма и такой хилый напор воды в душе? – тут же обиженно заговорил Игнат. – Я тебе сколько раз говорил, что мне надо кабинет побольше?
– То есть, мой? – насмешливо спросил Костя. – Как уйду на покой, передам тебе бизнес, и будет тебе душ больше и шкаф с хорошим напором.
– И когда это будет?
– Никогда!
Давно он так не переживал перед свиданием. Да даже встречи с женщинами не называл свиданиями уже… Он и не помнил, сколько лет. Но сейчас, стоя под душем, прокручивал в голове будущую встречу, полностью отдавшись на волю сладкому волнению и предвкушению, представляя, как в конце вечера она позволит себя поцеловать. Желание коснуться её отдавалось почти физической болью, разливаясь в паху. Раздражённо вздохнув, Костя повернул кран, меняя температуру воды. Да, так проще. Проще списать на то, что он просто безумно её хочет, и причина здесь тоже проста: то, как Алиса держит его на расстоянии. И никаких чувств здесь нет и быть не может, а то, что было когда-то – просто юношеская влюбленность, первая любовь, про которую так любят петь и снимать фильмы. И он – не герой одного из них, а взрослый, уверенный в себе мужчина, который не будет терять голову из-за ярко-зеленых глаз, мягкого смеха и нежного голоса. Образ Алисы тут же возник перед внутренним взором, и Костя, выйдя из кабинки и обернув полотенце вокруг бёдер, пробормотал: – Бред какой-то. Спустя полчаса он уже выходил из кабинета, сменив костюм на чёрные брюки и чёрный кожаный пиджак, а белую рубашку – на тёмно-серую.
– Амалия, сдай мой костюм в химчистку, – бросил он, уходя.
– Вы уже не вернётесь? – осторожно поинтересовалась она. После его слов о поисках новой работы, Амалия решила дать ему время подумать и демонстративно не замечала, с холодным и сдержанным видом выполняя все поручения. Но прошло пять дней, а Костя, кажется, вообще не заметил перемены в её настроении.
– Нет. Можешь идти домой. Не забудь про костюм!
Едва лифт закрылся, Амалия бросилась в его кабинет, лихорадочно пробегая взглядом по столу и отыскивая ежедневник – вдруг повезёт? Повезло – плотный блокнот в тёмно-коричневой коже с золотым тиснением нашёлся в верхнем ящике стола. Открыв сегодняшний день, она прочитала: 20:00, «Bistrot», Алиса. Амалия скрипнула зубами – в этот ресторан она мечтала попасть уже два года! Но средний чек там начинался от шести тысяч, и это, как она подозревала, едва ли включало в себя вкусный ужин. И что теперь? Смотреть, как эта девица уводит её Костю, или потратить двухдневную зарплату, чтобы выпить бокал вина и посмотреть, как он её обхаживает и увозит в гостиницу? При мысли, что кто-то другой проведёт эту ночь с ним, хотелось плакать от злости. Это она, Амалия, должна ужинать с ним, и это он её должен потом отвезти в отель и любить всю ночь! Где справедливость в этой жизни, что она вечно делает не так?! Прикусив губу, Амалия всхлипнула. Нет, она не станет мелькать на его глазах, но разве не может подождать на улице и посмотреть, чем закончится встреча? А если вдруг что-то пойдёт не так, то она будет рядом. Как в прошлый раз. Ведь два раза в день и поломанные часы показывают правильное время!
Вернувшись домой с работы, Алиса закрылась в ванной на полчаса, готовясь к встрече с Костей. Она всё ещё сомневалась в том, что поступила правильно, согласившись поужинать. Это не просто деловой обед в перерыве между работой. Не смешные истории о прошлом, лёгкие и непринуждённые беседы и шутливые перепалки. Это – осознанный шаг вперёд. Или назад, смотря, как на это посмотреть. Алиса боялась. И себя, и своей реакции на Костю. Но больше всего боялась ошибиться.
За эти несколько дней она успела увязнуть в нём и своей любви, словно и не было этих пятнадцати лет разлуки. Могла сколько угодно держать себя в руках, но её тянуло к нему с такой силой, что находиться рядом с каждым днём становилось всё труднее. Алиса не могла не думать о том, что когда-то он был только её. Делился сомнениями и страхами, обсуждал будущее, называл своей любимой Лисой. Иногда диссонанс от того, что было, и того, что стало сводил с ума, заставляя снова и снова искать знакомые интонации в голосе, знакомые фразы, прищур глаз или то, как поднимается в улыбке уголок его рта… Искать, и не всегда находить.