Туман Луизианы

Ночь, влажная, душная укрыла поместье. Луиза ворочалась без сна в кровати, перебирая в памяти события прошедшей недели. Столько впечатлений для коротких семи дней – новый дом, новые люди, новые обычаи. Девушка вздохнула: понять последние ей оказалось тяжелее всего. Она вспомнила, как равнодушно пожала плечами Адеола на вопрос, не жалко ли ей убитых бунтовщиков.

– Заслужили, – бросила экономка, не сводя глаз с накрывающих стол слуг. – Они пошли против хозяина.

– Но ведь он мог отправить их в тюрьму, – не соглашалась Луиза, – отдать в руки правосудия…

– Лоиз, дорогая, здесь мистер Уоррингтон – правосудие, – заметила миссис Пинс. – И я склонна согласиться с его решением. Судя по всему, это были ужасные люди.

– Но он же убил их. – В голове молодой графини никак не могло уложиться то равнодушие, с которым окружающие относились к чужой жизни.

– Лоиз, ты так впечатлительна, – покровительственно улыбнулась компаньонка, переглянувшись с Адеолой. Луиза прикусила губу, подавив рвущиеся наружу возражения. Возможно, они были правы. Несомненно, правы, но принять эту правду как-то не получалось.

Луиза снова вздохнула, вытянувшись на кровати. Сорочка облепила тело, нежные кружева неприятно кололи. Ни малейшего движения воздуха, ни ветерка. Луиза поднялась, решительно подошла к окну и открыла ставни. Прохладное дуновение заставило блаженно выдохнуть. Надо сказать Зэбме, чтобы перестала закрывать окна на ночь. Облокотившись на подоконник, девушка глубоко вздохнула – здешними ароматами невозможно было надышаться. Словно попал на другую планету, далёкую от пыльного Лондона. На затерянную, оторванную от всего мира планету, одну из тех, про которые рассказывали в Гринвичской обсерватории, куда возил её когда-то отец. Тогда ей казался удивительным и нереальным тот факт, что где-то далеко-далеко в небе может жить кто-то еще. Теперь, в «Магдалене», эта мысль уже не казалась такой абсурдной. Здесь была своя жизнь, подчинённая своим правилам. Волшебная и дикая, оторванная ото всего мира…

Словно в подтверждение этих мыслей где-то на заднем дворе стукнул барабан, затем ещё один. Луиза прислушалась – она уже слышала эти звуки в первый свой день здесь, мистер Уоррингтон назвал их «тамтамы». Глухой ритм поплыл над домом. Примитивный, но завораживающий своей простотой, он захватил сознание, погружая в транс. Луиза прикрыла глаза, отдаваясь этим звукам, тихонько покачиваясь под заданный ритм. Захотелось оторваться от земли и лёгким вихрем закружиться над домом, поднимаясь всё выше и выше… Вскоре в звуки тамтамов вплелся ещё один – кто-то запел густым, сочным голосом, низким и вибрирующим. Он проникал под кожу, впитываясь в кровь, стуча в одном ритме с сердцем. Луиза чувствовала, как разгорается что-то внутри, что-то первобытное, но очень знакомое, пульсирует, скручиваясь клубком где-то внизу живота. Захваченная музыкой, она подалась вперёд, чувствуя непреодолимое желание оказаться сейчас там, рядом, слиться с музыкой, стать её частью… Это было волшебство. Самое настоящее, неприкрытое, совсем рядом.

Сколько она слушала так, устроившись на подоконнике и подтянув колени к подбородку? Подняв глаза вверх, она смотрела на звёзды, удивляясь, как могла не видеть их раньше, не замечать это необъятное небо, пересечённое густой широкой лентой Млечного Пути. Изредка его пересекали стремительные тени – летучие мыши вышли на охоту. Обняв ноги, Луиза мечтательно улыбнулась: где-то в далёкой Англии, быть может, лорд Норидж смотрил так же в небо, любуясь теми же звёздами… Ритм изменился, и голос запел что-то нежное, близкое, бывшее очень понятным, домашним. Девушка широко зевнула, соскользнула с подоконника и, прошлёпав босыми ногами по полу, нырнула в кровать, повернувшись к окну, в котором виднелся кусочек звёздного неба. В сладком сне, что сморил её, пели темнокожие рабы, выстукивая дробный ритм.

***

– Миссис Пинс, как вы считаете, не пришла ли пора нанести визит нашим соседям? – После завтрака мистер Уоррингтон снова уехал на прогулку, и Луиза вдруг подумала о том, как замкнута жизнь на плантации. Куда ей ехать? Дальше двора не выйти, верхом без разрешения опекуна не покатаешься. Да и не с кем. Графиня вздохнула, с тоской вспомнив прогулки по Гайд-парку, которые она совершала в сопровождении леди и джентльменов, называвших себя её друзьями. Интересно, вспоминают ли они о ней сейчас?

– Лоиз, думаю, стоит разослать карточки и ждать приглашения. – Миссис Пинс посмотрела на подопечную поверх серебряной оправы очков, которые надевала, когда собиралась писать. Сейчас она как раз склонилась над бумагой, что-то старательно выводя. – Навряд ли здешнее общество столь уж сильно отличается от лондонского.

– Вы правы, – загорелась Луиза. – Зэмба! Зэмба, принеси мне шкатулку из спальни. – И проследив взглядом за умчавшейся служанкой, скривила губы: кажется, чинно ходить по дому та никогда не научится. Зря она отказалась взять с собой Сеймура. Хотя, может, ещё не поздно отправить за ним…

Распахнув серебряную шкатулку, на крышке которой матово переливалась эмаль с цветными птицами, Луиза достала несколько расписанных изящной вязью, с цветным гербом в углу, карточек. Зэмба восхищённо смотрела на вощеную бумагу, боясь прикоснуться к ней.

– Кто может отвезти их в соседние поместья? – проговорила Луиза, раскладывая карточки перед собой. – Сколько вообще у нас соседей? – Она перевела взгляд на миссис Пинс. Та сдвинула очки на переносицу и задумалась.

– Ближайшее к нам поместье «Розовый лес» – там живёт француз, некто Вилларе. Чуть дальше, к северу, плантация «Тризон», там живут Бишопы. Их соседи – семейная пара, Жаккар кажется. Полковник Смит… думаю, ему посылать карточку не стоит, как и полковнику Гибсону. Ещё две семейные пары, про них мистер Свенсон упоминал вскользь, но, думаю, им вы тоже должны засвидетельствовать почтение. Хотя, судя по всем этим плантаторам, вы, моя дорогая, единственная аристократка на многие мили.

– Когда вы успели столько узнать? – потрясённо прошептала Луиза, с уважением глядя на сухопарую фигуру в синем.

– Мистер Свенсон охотно делится со мной новостями, – немного смущённо улыбнулась компаньонка, поправив идеальный каштановый локон.

Светло улыбнувшись в ответ, Луиза вернулась к карточкам, осторожно проводя рукою по гладкой поверхности. Перед глазами ярко вспыхнуло воспоминание о том, с какой гордостью вручал их ей отец, её первые важные атрибуты светской жизни. В большой коробке, перевязанной пышным бантом, их доставили днем, когда они сидели вдвоём в голубой гостиной. Лорд Грейсток хитро смотрел на дочь, пока Сеймур торжественно ставил коробку на стол перед ней. Луиза и сейчас помнила, как от волнения покалывало кончики пальцев, пока она развязывала атласную ленту, гадая, что же там может быть… Нарисованные модным лондонским художником, карточки лежали четырьмя ровными стопками, разные, для разных случаев.

– Для визитов на чай. – Луиза достала карточку бежевого цвета с розовой бутоньеркой над её именем. – А эта – для ответных визитов и приглашений. – Она подняла бледно-голубой прямоугольник с венцом из лилий. – Это – для пикников и выездов, – светло-коричневая карточка с узором из листьев плюща легла обратно в коробку. – А эта… – Она благоговейно замолчала, поднимая глаза на отца.

– Для королевской семьи, – закончил за неё лорд Грейсток, тепло улыбаясь, глядя на то, с какой осторожностью, будто её уже касался сам король, Луиза берёт в руку белоснежную восковую карточку с оттиском герба в левом углу.

– Леди Луиза Клиффорд, графиня Грейсток, – прочла она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. После смерти матери её имя впервые звучало рядом с именем Луизы. Графиня Грейсток…

Мягко улыбнувшись воспоминаниям, девушка положила карточку обратно в шкатулку. Так получилось, что именно эти, оставшиеся для высочайших визитов, у неё и остались. Изготовление новых занимало немало времени, а художник, у которого заказывал себе карточки весь Лондон, был занят на год вперёд. Если бабушка сумеет его уговорить сделать исключение, то новые карточки прибудут через месяц.

Что-то грохнуло и покатилось по мраморному полу холла, звеня, заставляя удивлённо переглянуться и повернуться на звук. Голос Адеолы загремел по дому, ему вторил другой, грудной, приглушённый. Луиза отложила карточки в сторону, игнорируя укоризненный взгляд миссис Пинс, не разделявшей излишнего любопытства подопечной.

Остановившись в дверном проёме, графиня увидела серебряный поднос и многочисленные вилки и ложки, которые они с Адеолой пересматривали вчера, решив, что приборы срочно нуждаются в чистке. Сама экономка стояла у подножия лестницы, тяжело дыша и качая головой, слушая оправдания уронившей поднос служанки. Да и оправдания ли?

– Я не собираюсь чистить то, что не нуждается в чистке! – Луиза удивлённо смотрела на осмелившуюся перечить Адеоле девушку. Кажется, это была та самая служанка, которую она видела в день казни во дворе. Такой чернильно-чёрной кожи она больше не у кого здесь не видела. Негритянка держалась гордо, даже вызывающе, расправив плечи, держа спину настолько прямо и ровно, что сама мысль о том, чтобы её согнуть, казалась кощунством. Платье ядовито-зелёного цвета отличалось от тех, в которых ходили служанки дома. Ткань явно была дороже, да и шили её по другой выкройке.

Заметив графиню, Адеола приветливо улыбнулась, шикнув сквозь зубы чернильной девице. Та же, заметив перемену в лице экономки, резко обернулась. И снова Луиза поразилась её необыкновенной, дикой красоте, которой злость придавала ещё больше притягательности: огромные глаза, чуть раскосые, сияли неприкрытой неприязнью. Крылья тонкого носа трепетали, а верхняя губа приподнялась, обнажая белоснежные зубы, будто их обладательница собиралась зарычать. Кажется, она даже сделала движение по направлению к Луизе, и та невольно дёрнулась.

– Таонга, – предостерегающе сказала Адеола. Служанка отвернулась и, будто через силу опускаясь на колени, принялась собирать разбросанные приборы. Кивнув Адеоле, Луиза поспешила вернуться в гостиную, чувствуя неприятный осадок от встречи со служанкой. Почему она так смотрела на неё? Что плохого успела сделать ей Луиза?

***

– Мистер Уоррингтон! – Луиза успела остановить опекуна, когда тот стремительным шагом пересекал холл. Остановившись, он поднял голову, приветственно кивнув.

– Луиза. – Томас развернулся, собираясь продолжить путь.

– Подождите, – снова окликнула его Луиза, стиснув кремовое кружево подола. – Я хотела поговорить с вами.

– Что-то срочное? – Мистер Уорррингтон подошёл к резному столбику и с легким нетерпением посмотрел на застывшую посреди лестницы девушку.

– Я хотела попросить вас, – Луиза замялась, встречаясь с пронзительным взглядом голубых глаз. – Я хотела бы осмотреть плантацию, если можно. Если вы не против, конечно, – она окончательно смешалась и опустила голову.

– Осмотреть плантацию? – Томас недоуменно нахмурился. – А зачем?

– Мне это было бы очень интересно, – еле слышно проговорила Луиза, чувствуя, как глупо, безумно глупо звучит её просьба.

– Просто так? Луиза, право слово, на плантациях нет ничего занятного, уж лучше осмотрите библиотеку, – с этими словами мистер Уоррингтон собрался уходить. Луиза тихонько вздохнула: почему в голове она умело приводила доводы и рассуждала о том, что могла бы быть полезной, заняться чем-то, чтобы не сидеть без дела в четырёх стенах, но при виде опекуна все аргументы словно выветрились, оставив вместо себя невразумительное блеяние.

– Уоррингтон, ах вы наш очаровательный затворник! – Двери распахнулись, пропуская Франческу Бишоп, в лиловом платье, размахивающую сложенным кружевным зонтиком. – Долго ещё вы собираетесь скрывать от нас свою прелестную подопечную?!

– Франческа! – Луиза никому ещё так не была рада, как миссис Бишоп, картинно замершей в дверях. Она стремительно сбежала по ступенькам, останавливаясь перед улыбающейся женщиной. И в удивлении замерла, наблюдая, как та оценивающим взглядом скользит по фигуре опекуна, склонившегося над её рукой. Франческа заговорщически улыбнулась Луизе поверх спины Томаса и послала ему обворожительную улыбку.

– Мистер Уоррингтон, надеюсь, теперь вы не найдёте больше отговорок избегать нашего общества! – она кокетливо ткнула его зонтиком в плечо, звонко рассмеявшись.

– Боюсь, что вы правы, леди Бишоп, – улыбнулся Томас, огибая её и выходя за двери. – Но сейчас, к моему величайшему сожалению, я вынужден спешить. Всего вам наилучшего!

С этими словами он скрылся во дворе, оставив дам провожать его долгим взглядом.

– И ведь он всегда так, – сокрушённо вздохнула Франческа. – Стоит решить, что попался, как тут же выскользает из рук… Ну да не о нём речь. Я ведь к вам приехала, Луиза, дорогая! Надеюсь, у вас нет никаких планов на пятницу?

– Планов? – Луиза подавила смешок, едва не заявив, что у неё нет вообще никаких планов ни на сегодня, ни на завтра, ни на пятницу, ни вообще на ближайшие несколько месяцев. – Нет, Франческа, в пятницу я, кажется, свободна.

– Прекрасно, – кивнула леди Бишоп, беря ее под руку. – В таком случае мы ждём вас с мистером Уоррингтоном в «Тризоне» на пикник. Ничего особенного, лишь самые близкие друзья. Хотя кого я пытаюсь обмануть – соберётся всё наше небольшое общество.

– Надо спросить у мистера Уоррингтона, – замялась Луиза. – Будет ли у него время…

– Конечно же будет! – воскликнула Франческа. – Не может же он держать вас взаперти! К тому же я лично привезла приглашение… А давайте у него спросим! Сейчас же!

– Сейчас? – Луиза смотрела на миссис Бишоп, вновь заряжаясь её энергией.

– Ну конечно же, почему нет? Не будем же мы ждать, пока он вернётся! У меня, знаете ли, ещё пять визитов на сегодня запланировано!

С этими словами леди Бишоп решительно вышла во двор.

– Где тут у вас конюшни? – повелительным тоном спросила она проходившего мимо слугу. – Пойдёмте же, Луиза, дорогая!

Путь в конюшни лежал через двор, на котором несколько дней назад проходило наказание бунтовщиков, и Луиза поспешно отвернулась от столбов, выделявшихся на безоблачном небе. Франческа даже не повернула голову в их сторону, направляясь к распахнутым дверям большой конюшни, из которой как раз конюх выводил прекрасного жеребца мистера Уоррингтона. Сам он шёл следом, со стеком под мышкой. Завидев дам, он остановился и слегка нахмурился.

– Леди Бишоп, вы что-то хотели? – Томас повернулся к ним с выражением крайней заинтересованности на лице.

– О, да, мистер Уоррингтон, – очаровательно улыбнулась Франческа, распахнув зонтик, который тут же отбросил кружевную тень на её лицо. – Я забыла сказать вам о цели своего визита.

– Разве вы приехали не навестить Луизу? – искренне удивился Уоррингтон, искоса наблюдая за тем, как нетерпеливо приплясывает жеребец. Забыв обо всём, Луиза залюбовалась прекрасным животным, наконец оказавшись от него так близко, что можно было рассмотреть даже небольшую белую звездочку на его лбу. Переглянувшись с конюхом, она подошла к коню, не решаясь, однако, протянуть руку.

– Я хотела пригласить вас на пикник, – проговорила меж тем Франческа, пытаясь поймать внимание Томаса. – Вы ведь приедете?

Уоррингтон тем временем с интересом наблюдал за Луизой, которая крохотными шажками подходила к Герцогу, несмело ему улыбаясь.

– Мистер Уоррингтон! – в нетерпении притопнула ножкой леди Бишоп. – Так что вы ответите?

– Непременно, леди Бишоп, непременно, – рассеянно произнёс Томас и, коротко поклонившись, направился к Луизе.

– Вы можете сидеть в седле? – он посмотрел на девушку, и та снова вспыхнула от ярких смешинок, что плясали в его глазах.

– Могу, – Луиза вздёрнула подбородок. – Мне даже приходилось участвовать в скачках!

– В скачках? – пришло время удивиться Уоррингтону.

– Луиза, вы поистине кладезь открытий и неожиданностей! – воскликнула Франческа, подойдя ближе.

– Ну, это были скачки по Гайд-парку, – смутилась от неподдельного интереса в глазах собеседников Луиза.

– Что ж, думаю, здесь условия не хуже, – хмыкнул Томас. – Быть может, вы присоединитесь как-нибудь ко мне?

– С радостью! – Луиза счастливо улыбнулась – как всё легко и просто складывается, не стоило и переживать. – Правда, я давно не сидела в седле… Но уверена, это поправимо. Жаль, что пришлось оставить своё седло дома…

– Моя дорогая, боюсь, у мистера Уоррингтона не найдётся дамских сёдел, – с лёгкой улыбкой проговорила Франческа. Следующий же вопрос мистера Уоррингтона подтвердил её опасения.

– Вы ведь умеете ездить верхом?

– Верхом? – Луиза посмотрела на жеребца. – По-мужски?

– Ну да, – невозмутимо продолжил Томас, кладя руку на седло. – По одной ноге с каждой стороны.

– Нет, конечно, что за глупости! – Луиза нервно рассмеялась и повернулась к Франческе, ища у неё поддержки. – У меня и ноги-то так не разойдутся!

– Моя дорогая, я охотно расскажу тебе о преимуществах езды верхом, – хитро улыбнувшись, леди Бишоп качнула головой. Сверху донёсся приглушённый смешок, и Томас, тронув бока коня, выехал со двора.