Туман Луизианы

– Все готовы? – он спустился по ступенькам и подошёл к коляске, протягивая руку, помогая забраться в коляску дамам. Луиза подтянула короткую дорожную перчатку, наблюдая, как мистер Уоррингтон садится в седло и отъезжает со двора. Ехать предстояло два часа, и Томас не спешил пускать коня в галоп, сопровождая коляску.

– Луиза, вы сегодня чрезвычайно бледны, – смеющиеся глаза смотрели сверху вниз на девушку. – Вы плохо спали?

– Ужасно, – с готовностью выдохнула Луиза, но тут же оборвала себя. Делиться с миссис Пинс, сидевшей рядом, не входило в её планы. – Переживала, – со слабой улыбкой добавила она.

– Думаю, вам как завсегдатаю лондонского общества должно быть совершенно не страшно перед местным. Уверен, вы всех поразите.

– Спасибо, – пробормотала Луиза, затягивая плотнее бант под подбородком. Коляска неспешно катилась по дороге, лёгкий ветерок колыхал поля соломенной шляпки, а яркое солнце с трудом пробивалось сквозь густые сплетения ветвей над головой. – Скажите, а болота от нас далеко?

– Болота? – Уоррингтон нахмурился. – А почему вы спрашиваете?

– Я почти ничего не знаю о месте, в котором живу. Но о болотах Луизианы успела услышать от миссис Бишоп. Да и Адеола утверждает, что по ночам по болотам бродят духи.

– И вы, несомненно, в это верите, – со смехом предположил Томас. – Нет, болота от «Магдалены» не далеко, они окружают плантации с севера и запада. Вон там, – он поднял руку, указывая в просвет между деревьев, – начинаются плантации тростника. Они тянутся вдоль дороги. Когда они закончатся, мы покинем «Магдалену».

Луиза присмотрелась и разглядела серо-зелёное море, мерно колышущееся на ветру. Иногда тростник вздрагивал, будто кто-то дёргал его снизу.

– Сбор уже начался, – в ответ на её вопросительный взгляд произнёс Томас. – Здесь мы собираем два урожая за сезон, а в Азии, как мне известно, сбор доходит до четырёх урожаев за год.

– А что с ним делают потом, – заинтересовалась Луиза.

– Отправляют на переработку. Стебли обдирают, складывают в огромные чаны и там железными жерновами перемалывают их, заставляя выделять сок. Далее в сок, который, по сути, уже является сахаром, добавляют известь, нагревают и выпаривают… Но я боюсь, это не слишком интересно для вас.

– О, нет, напротив! – Такой долгой речи от опекуна она, кажется, ещё ни разу не слышала. Было видно, что он действительно любит своё дело. – А на «Магдалене» выращивают только тростник?

– Недавно мы стали засеивать свёклу, – воодушевлённо ответил Томас. – А на юго-востоке нашли соляное озеро. Думаю, со временем мы начнём его разрабатывать и добывать соль.

– Это невероятно интересно! – искренне заявила Луиза. – Быть может, вы найдёте время как-нибудь показать мне ваши владения?

Не раньше, чем сделаем вам седло, – усмехнулся Томас. – Коляска не проедет по плантации. Это единственная дорога, которая соединяет нас с внешним миром.

Некоторое время они ехали молча, и Луиза исподволь любовалась жеребцом, что трусил у дверцы коляски. Упругие бока глянцево блестели, живот, перехваченный пристругами, мерно вздымался при каждом шаге. Взгляд Луизы невольно скользнул дальше, на стремена, в которых плотно стояли начищенные до блеска сапоги из мягкой чёрной кожи. Бёдра, обтянутые бриджами травяного цвета, плотно сжимали бока коня. Луиза с интересом осознала, что мышцы, перекатывающиеся под тканью, привлекали к себе внимания не меньше, чем круп жеребца. Она вдруг подумала, что всадник и конь действительно составляли одно целое, двигаясь в одном ритме. И что ленивая грация, с которой они двигались, была более чем обманчива, и, будь на то необходимость, конь моментально сорвался бы с места в карьер, повинуясь малейшему приказу хозяина. Она снова бросила быстрый взгляд на ноги мистера Уоррингтона, чувствуя неожиданное и шокировавшее её желание дотронуться до них, погладить. Проверить, насколько он схож с породистым жеребцом, который вёз его.

Радуясь тому, что широкие поля шляпки скрывают внезапно покрасневшее лицо, Луиза позволила себе маленькую слабость: снова посмотреть на столь взволновавшее её бедро, размышляя о том, что ранее не замечала за собой интереса к мужским ногам. К сильным, мускулистым мужским ногам. Беззвучно охнув, она стремительно опустила голову ещё ниже, будто кто-то мог прочесть мысли, молнией промелькнувшие в голове.

Миссис Пинс дремала напротив, Зэмба и кучер напевали незамысловатый мотив. А Луиза стискивала руки на коленях, сминая тонкую ткань перчаток, пытаясь не смотреть в сторону неспешно ехавшего рядом опекуна, молясь, чтобы тот либо отстал, либо, напротив, пришпорил коня. К счастью, её молитвы вскоре были услышаны, и Томас, сообщив, что по пути ему надо заехать на одно из полей и что он обязательно их догонит, свернул на неприметную тропинку.

С его отъездом Луиза будто выдохнула, снова замечая окружающую дорогу, и даже улыбнулась своим странным мыслям. И в самом деле, что за дикое желание – погладить чужую ногу! Луиза фыркнула, покачав головой. На миг она представила, как бы это выглядело, реши она попросить разрешения у мистера Уоррингтона потрогать его ногу. О, святые угодники, эта жара кого хочешь сведёт с ума!

Плантация меж тем закончилась, и теперь дорога бежала сквозь густой пролесок, влажный и мрачноватый. Седые кружева мха поднимались к верхушкам деревьев, так крепко переплетая их между собой, что казалось, будто коляска едет по тоннелю. Яркие сочные лужайки исчезли, уступив место густым зарослям остролистых кустарников и миртовых деревьев. Отчётливо запахло водой, и вскоре показалась река, медленно несущая чёрные непрозрачные воды к морю. У берегов плясала ярко-зелёная ряска, космы мха спускались к воде, слабо подрагивая.

Дорога укачивала, и Луиза, несмотря на обещание, данное самой себе, не спать, не заметила, как задремала.

– Пропустите самое интересное, – прозвучал над ухом голос мистера Уоррингтона, и она вздрогнула, выныривая из смутных сновидений. Недоуменно посмотрев на вновь ехавшего у её дверцы опекуна, Луиза перевела взгляд вперёд. Мрачный лес давно закончился, сменившись обширными лужайками, засаженными разнообразными цветами, над которыми порхали разноцветные бабочки. Хозяйский дом выплывал из цветочного великолепия, словно распахивая руки, витые лестницы, гостям. Коляска сделала плавный круг и остановилась у подножия одной из лестниц, на которой уже стояла Франческа, облачённая в шафранное платье и тюрбан с перьями глубокого гранатового цвета. Рядом застыл мужчина в гранатовых бриджах и сюртуке. Белоснежное кружевное жабо перехватывал небольшой рубин. От него веяло такой чопорностью, что Луиза на мгновение почувствовала себя вновь в Англии, почти с любовью посмотрев на мистера Бишопа.

– Луиза, дорогая, невероятно рада тебя видеть! – защебетала Франческа, стоило коляске остановиться. – Позволь же представить тебе моего мужа, лорда Бишопа. Генри, подойди, познакомься с графиней Грейсток.

– Позволь ей для начала спуститься. – Голос лорда Бишопа, казалось, был способен остудить Миссисипи, но на его жену никак не подействовал. Она продолжала что-то щебетать, протягивая руку мистеру Уоррингтону, который, поздоровавшись с хозяевами, помог спуститься дамам.

– Леди Грейсток, рад приветствовать вас в «Тризоне», – торжественно произнёс лорд Бишоп, склоняясь над рукой графини.

– Мне бесконечно приятно познакомиться с вами, лорд Бишоп, – ответила Луиза, внутренне съеживаясь от равнодушного взгляда холодных голубых глаз. – Я наслышана о вас.

– Не сомневаюсь, что Франческа представила меня в наилучшем свете, – тонкая светло-русая бровь иронично изогнулась.

– Ну, что же мы стоим, все гости уже собрались! – Леди Бишоп, подхватив подол платья, поспешила по дорожке, усыпанной мелким гравием.

Яркое солнце вынырнуло из-за кроны дуба, освещая Франческу, и Луиза невольно ахнула. Миссис Пинс потрясённо выдохнула что-то нечленораздельное. Под жёлтым платьем креолки легко угадывались очертания фигуры, которая просвечивала сквозь два слоя тонкого муслина. Лёгкий ветерок заставлял ткань липнуть к телу, и под завышенным лифом отчётливо проступали очертания не скованной корсетом груди.

– Я же говорил, чтобы вы не переживали по поводу одежды, – прошептал мистер Уоррингтон, проследив за шокированным взглядом Луизы. – Местные дамы полагают, что чем меньше её будет, тем лучше.

– Не думайте, что я позволю вам появиться в чём-то подобном, – тихо пробормотала миссис Пинс, провожая глазами Франческу и лорда Бишопа.

– Не думаю, что я когда-либо решусь на подобное, – нашла в себе силы ответить Луиза и, задрав подборок, проследовала за хозяевами.