banner banner banner
Экстренный розыскъ
Экстренный розыскъ
Оценить:
 Рейтинг: 0

Экстренный розыскъ


– Петро, где горит-то?

– Дарьина хата!

–Это Авдея-то женки? – не отставала она.

– Да, – прокричал хлопец, не оборачиваясь.

***

Пробравшись дворами к Митричу, при свете семилинейной лампы они высыпали содержимое чугунка на стол и остолбенели. Бедная хата озарилась невиданным светом камней и тусклым блеском золота.

– Фунта два, однако, будет! – Ошарашено произнес Митрич. – Откуда у нее это?

– Может, от бабки осталось? Она вроде молоком и яйцами на рынке торговала.

–Нет, – задумчиво ответил Митрич. – Эти цацки городские… из богатых домов, здесь три наши станицы на корню купить можно… Сейчас это надо сховать, и не в хате, а в другом месте, подождать, пока все уляжется, а потом думать, как все сбагрить. Здесь каин[6 - Каин – скупщик краденного.] нужен серьезный, который по рыжью[7 - Рыжье – золото.] и каменьям ходит.

– Долго ждать-то надо? – спросил Тихон.

– Может, год, а, может, и два, – ответил Митрич, любуясь игрой света на гранях крупного сапфира.

– А как же Мария? Мне ж жениться на ней надо, из-за нее я и на гнусность сподобился, – растеряно произнес Тихон, широко раскрытыми глазами глядя на кучу драгоценностей.

– Дура ты и есть дура! – покровительственно произнес Митрич.– Если ты хотя бы одно колечко продашь, то перед тобой такие девки на цырлах ходить будут, что слюнями захлебнешься! Хватит разговоры говорить, сейчас к реке пойдем, туда, где щуку двухпудовую на Покров мужики словили, там и ухоронку сделаем.

Митрич встал и подошел к окну. Тихон воровато оглянулся и сунул в карман одно колечко, призывно смотревшее на него ярким рубиновым глазом.

– Ставь хабар в печь, бери ведро и бегом со всеми на пожар, – распорядился Митрич, накидывая на плечи свой видавший виды лапсердак.

– Зачем? – Ошарашено спросил Тихон, которому очень не хотелось туда идти. Ему казалось, что стоит им появиться, как первый же человек покажет на него пальцем и закричит: – «Хватай убивцев, вот они, душегубы!».

– Затем, дурья башка, чтоб все нас видели, как мы пожар тушим и о беде людской радеем, смекнул?

–А, Митрич, и впрямь голова! – восхитился Тихон, подхватил в сенях ведро, бодро выскочил на улицу и влился в толпу.

Вся станица, полуодетая, с ведрами бежала к горящей хате. Гаврила Нарыжный, поднявший тревогу, сноровисто таскал из колодца ведра с водой и по цепочке передавал мужикам, которые поливали стены и уже начинавшую тлеть крышу. Действиями станичников умело руководил становой пристав. Наконец, последние языки пламени перестали облизывать стены и, пошипев для приличия, исчезли.

– Геть назад! – прикрикнул пристав на мужика, который решил проявить рвение и сунулся в дверь, из которой несло запахом гари.

– Ваш бродь! А вдруг она там? Вовнутрях лежит живая? – спросил пожилой казак, нещадно дымя козьей ножкой.

– Была бы жива, уже б голос подала, – ответил пристав, и тихо добавил:– Да и заглядывал я уже туда…

– И шо? Нешто там она? – сгорая от любопытства, спросила Глафира, толстая тетка с круглым улыбчивым лицом, на которое по случаю пожара было надето скорбное выражение, но Лавр Павлович не удостоил ее ответом и, обернувшись, приказал одному из молодых казаков: – Давай верхами[8 - Верхами – верхом.] за следователем и доктором, я здесь побуду.

***

Становой пристав, подпоручик Лавр Павлович Ермаков, был молодым поджарым мужчиной, являющим собой образец строевой выправки. Несмотря на относительно долгий срок службы, он не утратил к ней интереса, и любое происшествие вызывало у него азарт, сродни охотничьему. Он нервно прохаживался ничего не предпринимая, дожидаясь приезда следователя и земского врача.

Услышав за спиной скрип колес, Ермаков резко развернулся и упругим шагом пошел навстречу подкатившей коляске, в которой сидели следователь с помощником и врач.

– Доброе утро, – поздоровался пристав.

– Здравствуйте, – ответил за всех следователь, а доктор добавил: – Мне кажется, Лавр Павлович, что насчет доброго вы несколько погорячились.

– Давай в двух словах, Лавр, и начнем… – сказал следователь, слегка полноватый блондин в пенсне и форменном вицмундире. Они с приставом были знакомы давно, испытывали друг к другу искреннюю симпатию и даже иногда вместе рыбачили.

– В двух словах и будет… Гаврила Нарыжный вышел до ветру, увидел огонь и поднял народ. Всем гамузом[9 - Гамузом – народом, обществом.] потушили. Я прискакал, когда пламя уже начали сбивать. Заглянул в хату, она лежит на полу. Поверху глянул, все стало ясно, и послал за вами.

–Так она не угорела?

– Нет… сейчас сами увидите.

Аккуратно, стараясь не оставить лишних следов, они вошли в хату.

По счастливой случайности огонь занялся напротив окна, обращенного к деревне, и был сразу замечен. Керосин, разлитый на земляной пол, частично впитался. Пламя только опалило край ночной рубашки и волосы, а до тела Дарьи не добралось.

– Да-с… давно убийств не было, – сказал доктор, сразу подошедший к телу и начавший его осматривать.

– Арнольд Ромуальдович…может, все-таки угорела? – с робкой надеждой спросил следователь, которому очень не хотелось иметь криминальный труп.

– Викентий Леонтьевич! Если вы считаете, что огонь мог выжечь такую аккуратную дыру в черепе, то тогда конечно, – с улыбкой сказал Арнольд Ромуальдович. –A propos[10 - А propos (лат.) – кстати.], этот адский огонь, прежде чем пробить голову, избил ее и изуродовал руку, весь пах в крови… ну, это уже в морге посмотрим.

– Могет быть, краски[11 - Краски – просторечное название месячных.]? – вдруг послышался от порога голос. Гаврила, поднявший народ на борьбу с огнем, считал себя одним из главных участников происшествия и до жути хотел принять участие в следственных действиях.

Все трое удивленно обернулись. Нарыжный стоял у порога, прижавшись к косяку, он мял в руках картуз и всем своим видом выражал готовность содействия следственным органам.

– Вон отсюда! –шикнул на него пристав, а доктор, улыбнувшись, добавил: – В мозгах у тебя краски… вместо серого вещества.

В дверях показался помощник следователя с огромным штативом и кофром.

– Викентий Леонтьевич, начинать сигналетическую съемку[12 - Сигналетическая съемка – опознавательнаяфотосъемка живых лиц или трупов, произведенная в целях их последующего опознания, криминалистической регистрации или розыска.]? – громко спросил он, желая произвести впечатление на окружающих диковинным словом.

– Да…пожалуй, начинайте распаковываться, – сказал следователь и добавил :– Ну что, приступим, помолясь?

***

Через четверть часа общая картина была ясна.

– Вошли ночью, сразу стали бить, причем не просто бить, а пытать, стараясь выяснить какую-то информацию. Она оказала активное сопротивление. Под ногтями кровь. По всей видимости, она ничего не сказала, в хате разгром, – задумчиво произнес Лавр Павлович.

– А где, собственно, орудие убийства? – внимательно оглядываясь вокруг, спросил Викентий Леонтьевич, –In flagranti[13 - In flagranti (лат.) – на месте преступления.] что-то не наблюдается.

– Может, с собой унесли? – вопросом на вопрос ответил Ермаков и, присев, аккуратно за острие и рукоятку, двумя пальцами поднял с пола нож. – Арнольд Ромуальдович, а на теле есть ножевые ранения?

– Не видно, может быть, на спине? Я еще не осматривал. Кстати, после падения труп с места не двигали.

– После такого удара умирают сразу, смысл добивать ножом? По всей вероятности, это кровь кого-то из убийц.