По виду покупателей было непонятно, откуда именно они приехали. Один из рабов, разглядывая их, предположил, что они из Фессалоники, а второй, что из Филиппин.
Так или иначе, но приезжие держали себя достойно и размеренно, никуда не торопясь, и не обращая внимания на суетливо снующих вокруг них рабов, расхваливающих товар своих господ.
Один из покупателей по имени Месал остался у повозки, а двое других, наняв носильщиков с двумя тележками, отправились вдоль рыночных рядов. По тому, как они это делают, было очевидно, что они здесь уже бывали, и знают, куда идут и чего хотят.
Как выяснилось из их разговора, одного из них звали Атэс, а другого Серт.
Неспешно двигаясь вдоль проходов, они покупали товары разного рода, загружали их в тележку, и когда она была полна, отправляли одного носильщика с тележкой к повозке, в то время, как другой оставался с ними, и они наполняли теперь уже его тележку.
Вскоре они подошли к оружейной лавке, где продавалось множество разных ножей, коротких мечей, арбалетов, луков со стрелами, и других видов некрупного вооружения.
– А ну-ка, притормози, Серт, – сказал Атэс, остановившись возле стола с кинжалами и взяв один из них в руки.
– Настоящая дамасская сталь, господин, – тут же начал расхваливать кинжал продавец, говоря с сильным восточным акцентом. – Вы можете попробовать его в деле, и перерубить им вот этот кусок дерева.
С этими словами продавец поставил перед Атэсом небольшую дубинку на подставке, жестом приглашая покупателя на деле испробовать кинжал.
Не обращая внимания на его слова и даже не взглянув на дубинку, Атэс с любовью рассматривал кинжал, крутя его в своих руках, пробуя на ощупь удобную рукоять, искусно вырезанную из слоновой кости и поглаживая блестящее лезвие.
– Сто вяленных каракатиц, Атэс, – негромко сказал его спутник. – У тебя же уже с десятка два почти таких же!
– Ты же знаешь, Серт, что ножи и кинжалы, это моя страсть. Посмотри, какая резьба! А какое лезвие! – Он легонько щелкнул ногтем по острию кинжала, и тот отозвался характерным мелодичным звоном.
– Как знаешь, – ответил Серт, и равнодушно отвернулся.
– Сколько стоит? – спросил Атэс продавца, удостоив, наконец, последнего своим вниманием.
– Э-э, для вас…, наверное, – было видно, что тот не знает, как ему поступить. Назвать реальную цену продукта, или завысить ее, учитывая, с какой любовью покупатель рассматривал кинжал.
– Даже и не думай, – уловив ход его мыслей, опередил его Атэс, и в его глазах неожиданно сверкнула власть и такая твердость, что у продавца мороз прошел по коже. – Больше чем пять динариев я тебе за него не дам.
– Но…, господин…, кинжал стоит не меньше семи, – растерянным голосом попытался все-таки поторговаться продавец.
– Ладно, – спокойно ответил Атэс и решительно положил кинжал на прилавок, – за семь продавай кому-нибудь другому.
Зная повадки своего друга, и понимая, что будет дальше, Серт уже развернулся и не спеша пошел прочь. Так же уверенно, как будто его совершенно не интересует ни кинжал ни все остальное, Атэс повернулся, чтобы следовать за своим спутником.
– Э-э, постойте-постойте, господин! – заволновался продавец. – Пять так пять. Я согласен.
Отойдя на пару шагов, покупатель медленно остановился и развернулся, как будто теперь он не уверен, а стоит ли покупать продукт даже и за пять динариев. Вернувшись к прилавку, он снова взял в руку кинжал, на этот раз не выказывая своим видом ни малейшей заинтересованности в нем, затем он бросил на продавца взгляд исподлобья и протянул руку.
– Что? Что вы хотели, господин? – не понял его жеста продавец.
– Ножны, – тоном, не терпящим возражений, ответил Атэс.
– Н-но, …господин, …ножны стоят не меньше динария, – замямлил продавец, однако натолкнувшись на жесткий взгляд покупателя, осекся и послушно полез на полку за ножнами.
В этот момент к прилавку подошел какой-то высокий и широкоплечий мужчина, по одежде которого можно было предположить, что он римлянин знатного происхождения, если бы не его темно-русые волнистые волосы и лицо, которое говорило, что он, скорее всего, уроженец Фракии или Галлии. Одет он был в светлую свободную тунику, которая, тем не менее, не могла скрыть его стройного и хорошо сложенного тела. Незнакомец был худощав, но жилист и крепок. Его острые скулы и чуть выпяченный вперед подбородок наводили на мысль о решительности и силе воли, а внимательный взгляд серых глаз создавал впечатление незаурядной проницательности.
Римлянин был явно погружен в свои мысли, и не особенно обращал внимание на окружающую обстановку. Остановившись, он облокотился на прилавок и стал спокойно ожидать, когда продавец завершит обслуживание, равнодушно рассматривая разложенные на полках образцы оружия, и иногда удостаивая незаинтересованным взглядом двух человек, стоящих перед ним. Но в тот момент, когда Атэс расстегнул свой пояс, достал из него пять динариев и протянул продавцу, римлянин случайно опустил глаза, посмотрел покупателю на кисть, и его взгляд вдруг оживился. Теперь он внимательно разглядывал стоящего перед ним человека, ожидая, когда тот окончательно завершит сделку.
Глава 4
Касатка неслась на всех своих наполненных ветром парусах, уверенно разрезая невысокие волны. Кратис очень гордился тем, что у него было самое быстроходное судно из всех кораблей, которые когда-либо ходили и ходят в водах средиземного моря. О пиратском судне и о тех, кто на нем находился слагали легенды одну страшнее другой. Говорили, что пираты, это не просто люди, а восставшие мертвецы, и поэтому их не берут ни стрелы, ни копья. Говорили, что капитан Анаконда, это демон во плоти, и что он управляет такими же, как и он сам, демонами. Говорили, что у пиратов нет жилища на земле, что они осуществляют свои нападения на другие суда, выходя прямо из пучины морской, из недр самой преисподней, и что после грабежа они так же и исчезают, погружаясь в морскую пучину, поэтому их появление и исчезновение бывает столь неожиданным и внезапным. Были, конечно, и те, кто, столкнувшись с пиратами, выжил, и они утверждали, что разбойники, это самые обычные люди, просто злые и коварные.
Так или иначе, и пиратам, и их атаману нравилось, что о них говорят, поскольку, чем больше их боялись, тем легче им было совершать свои грабежи, ведь, скованный страхом человек вряд ли может оказать хоть сколько-нибудь значимое сопротивление своему агрессору.
Сейчас Кратис стоял на своем любимом месте, возле высокого борта Касатки напротив капитанской каюты, молча глядя вдаль, за горизонт, где вскоре должен был показаться мыс пиратского острова, который официально назывался «Логовом дракона». Там, под защитой нависающих над водой скал причудливой формы, находились так называемые «Челюсти акулы» – вход в бухту.
Снаружи это место было совсем незаметным. Чтобы подойти на расстояние, с которого виден вход, необходимо было пройти между рифами. Не зная точного маршрута, и не учитывая галса, избежать столкновения с острейшими подводными скалами было невозможно. Даже сами пираты иногда вынуждены были останавливаться перед входом в гавань и несколько дней ждать, стоя на якоре, пока не стихнет сильный ветер. Прежде чем покинуть бухту или войти в нее, они всякий раз убеждались, что за ними никто не наблюдает.
Хотя, как правило, моряки старались избегать плавания в этих водах, поскольку пираты специально, чтобы обезопасить себя, всякий раз, когда им все-таки приходилось закупать для себя продовольствие на близлежащих базарах, или по той или иной причине бывать в соседних городах, распространяли про свой остров различные страшные истории. Кроме официального названия «Логово дракона» моряки называли его «Островом призраков», или «Островом чудовищ», и иногда добавляли к услышанному от пиратов или друг от друга подробности одну страшнее другой.
Хотя, не все, что говорилось, было слухом. Остров назывался так, как он назывался еще до того, как на него впервые высадились пираты.
Это было еще до того, как атаманом стал Кратис. Его предшественник по имени Атар, человек очень смелый и сильный, несмотря на слухи и дурную славу острова, решил все-таки осмотреть его. Вместе с ним на это предприятие пошли еще десять смельчаков. Оставив корабль на якоре, они стали оплывать остров на двух лодках, ища удобное место для высадки. Вскоре они нашли бухту и пологий берег, но как только высадились, на них почти сразу напал одноглазый великан.
Ростом этот исполин был метра четыре, его руки были пропорционально длиннее, чем у обычного человека, нос был похож на пятачок у поросёнка, а единственный глаз располагался там, где должна была быть переносица. При первой же встрече с этим монстром погибло три человека. Остальные бросились бежать, но и они не смогли бы спастись, если бы атаман Атар, преодолев свой страх, в какой-то момент не остановился. Резко обернувшись, он стал стрелять в приближающееся чудовище из лука и в последний миг сумел попасть ему в один единственный глаз. Лишившись зрения, исполин попробовал расправиться со своим обидчиком вслепую, но увы, безуспешно. Громко крича, Атар бежал перед великаном, рискуя быть раздавленным тяжелыми ногами, постоянно виляя и меняя траекторию, до тех пор, пока монстр не споткнулся об огромный валун. Воспользовавшись моментом, атаман подскочил к упавшему навзничь гиганту и мечом перерубил ему горло. В страшных судорогах, хрипя и извиваясь, ужасный монстр умер на глазах у изумленных пиратов.
Оказалось, что на острове было еще три таких же одноглазых великана, в борьбе с которыми пираты потеряли еще четырех человек. Трудно сказать, каким мог бы быть исход, если бы эти монстры были вместе и объединили усилия в борьбе за свое существование. Однако на счастье захватчикам эти ужасные великаны ненавидели себе подобных, и поэтому жили обособленно в разных частях острова, не заходя на территорию друг друга. Используя разные ухищрения, пираты в конце концов расправились со всеми тремя одноглазыми исполинами, и завладели островом.
Правда, какое-то время им еще докучала огромная летучая рептилия, обитавшая в пещере на вершине одной из самых высоких гор в северной части. Этой огнедышащей твари почему-то нравились только молодые красавицы, и когда этот ящер похитил третью девушку, которая была любовницей атамана, Атар решил выследить ужасную рептилию.
Соорудив огромный арбалет, он ожидал почти месяц, пока чудовище клюнет на приманку, в качестве которой оказалась дочь Гамиля, первого помощником атамана. Бесстрашную девушку звали Эллиса. Она сама вызвалась выступить в качестве приманки для страшилища, и специально для этого выходила купаться в море в течение трех недель, надеясь, что монстр на это клюнет, ведь именно так и были похищены три первые красавицы.
Полет ящера сопровождался характерным свистом крыльев, услышав который, девушка должна была бежать вдоль берега как можно быстрее, чтобы дать возможность арбалетчику прицелиться и выпустить в спину огромной рептилии сделанную специально для этого стрелу.
Арбалетчиком был ее отец Гамиль, поскольку девушка купалась обнаженной, и стеснялась показывать свою наготу другому мужчине.
Тянулись долгие дни, а монстр не появлялся. И когда всем уже казалось, что их план не сработает, и Эллиса собралась покинуть место купания, раздался характерный прерывистый свист, и откуда ни возьмись появился ящер и с хриплым клекотом бросился на обнаженную красавицу.
Забыв про свое платье, девушка пронзительно закричала и что есть духу понеслась по морскому песку, слыша позади настигающий ее свист перепончатых крыл и успевая в своих мыслях тысячу раз пожалеть, что согласилась на эту роль.
Время как будто замедлилось, каждый удар сердца отдавался у нее в ушах медленным тяжелым эхом, клекот чудовища за ее спиной, казалось, превратился в злобный торжествующий хохот, горячее дыхание рептилии обожгло ей плечи и…
Эллиса инстинктивно пригнулась и упала пластом на мокрый песок.
Что-то острое царапнуло ей спину.
В тот же миг она услышала щелчок, а затем прямо над собою странный звук, похожий на рвущуюся ткань.
Все вдруг как будто резко ускорилось. Клекот ящера мгновенно прервался, раздался страшный надрывный хрип, после чего огромная туша чудовища, беспорядочно хлопая крыльями и рыча, тяжело повалилась на песок прямо перед ней, едва не задев хвостом ей по голове.
Прокатившись по инерции еще футов двадцать, ужасная тварь поднялась, но, сделав пару неуклюжих шагов, снова упала на песок и… громко испустила дух.
Еще не веря в свое спасение, Эллиса приподняла голову, с ужасом наблюдая как пронзенное стрелой страшное чудовище бьется в смертельных конвульсиях. Размеры ящера поражали. Он был по меньшей мере футов двадцать в длину, а размах его крыльев был, наверное, еще больше. И, как ни странно, но несмотря на ужасающий вид, он был очень красив, и вызывал чувство благоговейного восторга. Все его туловище было покрыто ровной блестящей зеленовато синей чешуей. Вдоль тела шли ровные ярко-красные с черной каймой полосы, а хребет от носа до самого кончика хвоста обрамляли такого же цвета острые зубцы. Могучие лапы с узловатыми длинными пальцами сейчас выглядывали из-под крыльев и, глядя на загнутые острые как бритва когти, девушка поежилась, представив, что было бы, если б ее отец промахнулся, и она оказалась жертвой, уносимой в этих когтистых конечностях.
Как в тумане Эллиса смотрела на то, как к берегу с громкими радостными криками сбегается народ, как монстра окружают пираты, как кто-то начинает прохаживаться вдоль туловища рептилии, чтобы измерить ее, а кто-то протягивает ей ее платье. Последней ее мыслью было, что она ведь совершенно нагая стоит сейчас перед своими соплеменниками, и в этот момент перед ее глазами все поплыло, и девушка упала в обморок.