От нахлынувших чувств подкашиваются ноги. В груди разворачивается ураган.
Может, все-таки это ошибка? Может, это не он? Что ему делать здесь, в спальном районе на выселках?
Но я не могу отвести глаз от шрама. Потому что знаю, как он его получил. Помню, как промокала салфеткой кровь, обрабатывала зеленкой и дула на ранку. Помню, как Пашка морщился и пытался меня оттолкнуть. А тренер тогда прикрикнул, чтобы он сидел смирно. Потому что залепить себе мячом в лоб – это самое глупое, что может случиться на поле!
А он изменился. Восемь лет назад еще не был таким мускулистым. И этих серебряных нитей на коротко стриженных висках тоже не было. И морщинок на лбу…
Чем же он занимался все эти годы?
Словно услышав вопрос, мужчина чуть слышно стонет. Хочет перевернуться.
Я падаю на колени, хватаю его за плечи и помогаю осторожно лечь на спину.
Да, это он. Я не ошиблась.
Рассматриваю его, вспоминая прошлого Пашку и сравнивая.
Новый Островский огромный как шкаф, возмужавший. Темноволосый с тонким носом с горбинкой. Его черты стали резче, появились суровые складки возле уголков губ. И еще одна – между бровей. Теперь он не просто симпатичный форвард студенческой футбольной команды, а взрослый харизматичный мужчина. Даже сейчас, когда лежит совершенно беспомощный, от него веет опасностью и чем-то запретным.
Перевожу взгляд ниже.
На Павле надета легкая весенняя куртка. Она распахнута, а под ней белая рубашка и огромное бурое пятно, которое он зажимает ладонью.
Сколько ж он крови потерял? Ему срочно нужно в больницу!
Снова стон. Тихая ругань.
Я едва не подпрыгиваю на месте. Сердце начинает бешено колотиться.
– Ты… вы это, лежите, – бормочу, оглядываясь в поисках телефона. – Я сейчас вызову скорую.
– Не надо, – слышится хриплый низкий голос. – Не надо никого вызывать. Там царапина.
Он начинает подниматься. Сталкивается со мной взглядом.
– Таня? – морщится так, словно не рад меня видеть.
Его глаза наполнены болью, но взгляд пристальный. Бьет в меня как стрела. И я замираю, пригвожденная этим взглядом. Внутри расплывается предательское тепло.
Сколько раз я представляла эту встречу. Думала, как буду одета, что скажу. Но ни разу в своих фантазиях я не планировала предстать перед ним в шелковом пеньюаре на голое тело и с мочалкой на голове вместо укладки!
– Ты ранен, – говорю, лишь бы скрыть собственную нервозность. – Тебе нельзя вставать…
– Ерунда, – он окидывает меня темным взглядом. – Где ванная?
Я невольно стягиваю халатик у горла и показываю в сторону кухни. Островский поднимается одним слитным движением. Слишком плавным и уверенным для того, кто только что лежал без сознания.
Стою как вкопанная. Все очень странно.
Надо найти телефон и срочно вызвать полицию. Павел мой бывший, но он ранен и ему нужна помощь. С остальным разберемся потом.
Слышу шум воды и тут же несусь к себе в комнату.
Телефон. Да где же он? Неужели выпал, пока я была в машине Валеры? Блин. Вот же трындец. И домашнего телефона тоже нет.
Хотя… я же пиццу как-то заказала? Значит, телефон на кухне!
Устремляюсь туда. Вот только Островский внезапно выходит из ванны и преграждает мне путь.
Глава 2
Он закрывает весь коридор.
Куртка уже скинута. Рубашка распахнулась, открывая выпуклую грудь, четкие кубики пресса и темную полоску, убегающую за ремень черных брюк. На месте раны что-то белое с кровавыми подтеками. Кажется, он нашел мою аптечку.
Мы встречаемся взглядами. У него бледное лицо и губы. На виске дрожит жилка. Я нервно сглатываю, уставившись на нее.
Звонок в дверь раздается так неожиданно, что мы оба вздрагиваем.
Я подаюсь назад. Павел делает шаг ко мне, и я оказываюсь зажатая между ним и стеной.
– Не открывай, – он нависает надо мной с хмурым видом.
– Но…
– Я сказал: не открывай, – голос становится жестче.
Но теперь уже разрывается мой телефон.
– Я просто посмотрю! – выскальзываю под рукой у Павла.
Он пытается меня задержать, но отступает и с шумным вздохом припадает к стене. Кажется, я задела локтем его рану.
Протискиваюсь на кухню.
На телефоне мигает незнакомый номер.
Беру трубку.
– Алло, это курьер. Я тут у вас, у двери. Откройте.
– Хорошо, одну минуту.
Поднимаю голову и снова сталкиваюсь взглядами с Павлом. Тот стоит в дверях кухни и пристально смотрит на меня.
– Там курьер пиццу привез, – я будто оправдываюсь.
– Скажи курьеру, пусть поставит коробку под дверью, – цедит он.