– Стоять! – Десяток вооружённых головорезов в чёрных плащах и масках возникли в ночной тьме, словно из-под земли. – Кошель или жизнь!
Бандиты оказались сразу везде, двое из них уже держали под уздцы их усталую тягловую лошадь, остальные окружили повозку, лишая своих жертв возможности спастись бегством. Сезус похолодел от ужаса, невольно вцепляясь руками в спрятанный на животе под одеждами кошель, но всё обошлось.
– Мы к Одноглазому, – тихо произнёс Журус, протягивая одному из головорезов какую-то маленькую вещицу, плохо заметную в темноте. – Я Журус. Привёз клиента.
Головорез забрал у него вещицу, но смотреть на неё не стал. Вместо этого он, не глядя, тщательно ощупал её пальцами, проверяя некие тайные знаки, незаметно выдавленные на поверхности. Удовлетворившись осмотром, он кивнул своим людям, и головорезы отступили, мгновенно растворяясь в ночном мраке. Пока Сезус судорожно переводил дух, Журус дал лошади поводьев, проехал с полсотни саженей и завёл телегу в какой-то сарай, ворота которого неожиданно оказались открытыми. Едва телега заехала внутрь, ворота закрылись, и в темноте вспыхнул свет, заставляя Сезуса болезненно зажмурить привыкшие к ночному мраку глаза.
– Одноглазый не ждёт тебя сегодня, Журус, – рядом с повозкой обнаружилась пара людей, затянутых в лёгкие кожаные доспехи чёрного цвета. Их шлемы закрывали лицо полностью, оставляя видимыми только глаза, из-под широких плащей виднелись многочисленные ножны с метательными ножами и кинжалами разной длины. В руках оба головореза держали гномские фонари. – Но тебе повезло. У него хорошее настроение. Он вас примет. Глаза закрыть! Руки сложить ладонями вместе!
Сезус повиновался и вскоре почувствовал, как ему на голову натягивают мешок, а запястья связывают верёвкой. Кто-то из головорезов вывел Сезуса из повозки и повёл куда-то вниз по ступеням. Ступеней оказалось неожиданно много, но после спуска его ещё полчаса водили по какому-то лабиринту весьма путаным маршрутом, изобилующим множеством поворотов, перемежающихся скрипом распахивающихся железных дверей. После очередного такого поворота его остановили, и Сезус услышал мягкий и добрый голос, никак не подходящий ко всей этой жуткой обстановке:
– Снимите с них мешки и развяжите.
Мешок с головы сорвали, и Сезус ощутил, как кто-то перерезает путы на его руках.
– Глаза можете открыть, дорогие мои незваные посетители! – продолжил добрый голос. – Надеюсь, вы действительно окажетесь дорогими, и я не зря трачу время.
Открыв глаза, Сезус обнаружил себя стоящим на пороге большой и роскошно обставленной залы, убранством своим не уступающей кабинету какого-нибудь вельможного дворянина. Журус был рядом, с него мешок сняли позднее, и сейчас второй головорез освобождал его руки от верёвок. Зала была мягко освещена гномскими фонарями немалой цены, умеющими менять свечение в угоду желанию владельца, и на заставленных дорогой мебелью стенах не имелось ни окон, ни картин. Посреди залы располагался весьма большой и очень изысканный полукруглый диван, по обоим краям которого стояли столы из редких сортов редонийского дерева. Один из них был заставлен дорогими яствами, другой оказался заполнен оружием, магическими артефактами и кристаллическими заготовками под них.
Посреди дивана вальяжно сидел человек в дорогих стильных одеждах столичного модника, поверх которых была надета лёгкая, но изысканная мантия волшебника, сотканная из дорогого сукна и с немалым вкусом расшитая крохотными кристаллами нимийского хрусталя. Хрустальный бисер мягко и ненавязчиво светился жёлтыми чарами. Пересекающая лицо мага повязка, закрывающая ему отсутствующий глаз, была выполнена подобно мантии, и свечение магии зачарованного бисера образовывало на её поверхности изображение глаза, не отличимого от настоящего. Глаз с повязки зрил точно в глаза Сезусу, куда бы он ни отвёл взор, и это вызвало у торговца мороз по коже.
По обе стороны от одноглазого мага, забравшись на диван и игриво прислонившись к волшебнику, расположились две полуобнажённые длинноволосые девушки, похожие друг на друга как две капли воды. Их идеальные тела были едва облачены в крохотные наряды, возбуждающие кровь Сезуса даже в столь рискованном месте. Но вместо алмазных подвесок, золотых браслетов, колье, бриллиантовых заколок и прочей женской роскоши, на их соблазнительных телах были укреплены ножны с кинжалами и отравленными иглами, а светящиеся жёлтой магией артефакты, искусно стилизованные под женские драгоценности, заменяли им утончённые украшения.
– Оставьте нас, – ласково изрёк Жёлтый маг головорезам, и те молча удались, унося с собой мешки и веревки.
Покинув роскошную залу, головорезы заперли за собой широкие двери, и Сезус услышал негромкий шорох задвигающегося снаружи засова. От этого мороз по его коже побежал ещё сильней, и он неуверенно посмотрел на Журуса, не решаясь вымолвить хоть слово. Было во всей этой доброте что-то жуткое, и это ощущение усиливалось у Сезуса с каждым ударом сердца.
– Многих лет жизни тебе, Одноглазый, – произнес Журус далёким от твёрдости голосом, и Сезус понял, что жутко здесь не ему одному. – Я пришёл без вызова, но это выгодное дело. Я привёл клиента, который нуждается в особенной услуге…
– Особенной? – ласкового переспросил Жёлтый маг, и глаз на его повязке вновь вонзил свой взор в Сезуса. – О! Я люблю особенные заказы! Это разнообразит мою непростую жизнь. – Он слегка прищурился и всё так же ласково произнес, ни к кому не обращаясь: – Девочки, наши гости явились сюда в грязной обуви.
Полуобнажённые красотки соскользнули с дивана и с хищной грацией, отчасти напомнившей Сезусу движения оркских дев, направились к ним, на ходу извлекая из крохотных кармашков какие-то шелковые тряпицы. Одна из неотличимых красоток приблизилась к Журусу, другая к Сезусу, и то, как побледнел Журус, не укрылось даже от косого взгляда торговца. Полуобнаженная красотка подошла к Сезусу вплотную, касаясь его грудью, и вблизи стало видно, что её руки и тело несут на себе множество едва заметных шрамов. Следы сии остались от клинковых ударов, полученных ею в разное время, и были исцелены столь искусно, что являли собой тончайшие ниточки на роскошной коже. Внезапно Сезус с ужасом понял, что следы эти не были исцелены полностью специально, дабы всякий, кто бросал взор на обольстительные тела, имел возможность догадаться, чего можно ждать от их обладательниц. Убийца в теле соблазнительницы смерила его томным взглядом, медленно и несильно лизнула в щёку и промурлыкала:
– Ты в гриме, о, загадочный незнакомец!
В следующий миг Сезус ощутил приставленное к основанию черепа холодное острое лезвие, и едва не поперхнулся словами:
– Я скрывал свою личность от пограничной стражи! Мне необходимо было инкогнито покинуть страну, иначе мой план не воплотить! У меня нет оружия, клянусь Эрдисом Щедрейшим! Я пришёл с деловым предложением!
– Как интригующе… – всё так же томно прошептала убийца, опускаясь к его ногам, при этом скользя руками по его телу с нажимом, не оставляющим сомнений в ведущемся обыске.
В какой миг нож в её руке сменился всё той же тряпицей, Сезус заметить не сумел. Зловещая красотка с силой ткнула его остро отточенным ногтем в подколенный сгиб, заставляя согнуть ногу, одною рукой приподняла его ступню, другою приложила шёлковую тряпицу к подошве его пыльного башмака. Ткань оказалась зачарована для сохранения чистоты, тряпица растеклась по его обуви, плотно облегая собой всю её поверхность, и впитала в себя грязь вместе с дорожной пылью. Полуобнажённая убийца грациозно поднялась, неторопливо обошла Сезуса, всё так же проводя руками по его телу, и опустилась возле другой ноги. Процедура с зачарованной шёлковой тряпицей повторилась, после чего красотка столь же не спеша двинулась обратно к дивану с туго набитым кошелём в руках. Сезус запоздало понял, что обыск окончен и что это именно его кошель она уносит с собой.
Тем временем вторая убийца с телом обольстительницы закончила всё то же самое с Журусом, и тот заметно расслабился, когда она направилась следом за первой. Полуобнаженная убийца добралась до дивана, грациозно взобралась на него, усаживаясь на колени подле Одноглазого, и протянула к нему ладони с кошелём. Жёлтый маг провёл над кошелём рукой, прислушиваясь к магическим потокам, и кивнул девушке в знак отсутствия угрозы. Убийца соблазнительным движением улеглась на диван, укладывая голову на бедро Одноглазого, словно на подушку, развязала кошель и принялась забавляться с его содержимым, засыпая золотом себя от живота до груди. Вторая убийца заняла своё место по другую руку Жёлтого мага, и тот перевёл взор с рассыпанного по обнажённому телу золота на Сезуса.
– Это мне? – на фоне его ласковых интонаций взгляд сотканного из магических мороков глаза на повязке был ещё более жутким. – Как любезно с вашей стороны, милейший гость! Теперь я вижу, что вы действительно деловой человек. Чем же может вам помочь скромный маг Жёлтого ранга?
– Мне… – Сезус судорожно сглотнул и облизал пересохшие от нервного напряжения губы. – Я… – Он заставил себя собраться с силами и почти спокойно изрёк: – Я хочу отомстить! Мне нужен яд. Сильная отрава, которая поразит, допустим, целую деревню. Гарантированно, без накладок. Там могут быть целители… Я хотел сказать, они там точно есть…
– О! – всё так же ласково протянул Одноглазый. – Весьма любопытный заказ! Отрава, поражающая целую деревню, с которой не в силах совладать Оранжевый маг! Давненько я не делал что-то подобное! Заказ действительно интересный, признаю. Я исполню его. Но прежде позволю себе нескромность задать вопрос: понимает ли мой человеколюбивый гость, что ни один правитель не оставит просто так гибель всей деревни, да ещё вместе с целителем? Виновника станут усердно искать.
– И они отыщут его, клянусь Эрдисом Щедрейшим! – зло воскликнул Сезус. – На это и расчёт! Он заплатит мне за все унижения и притеснения, кои я терпел десять лет!
– Подстава? – понимающе ухмыльнулся Одноглазый, и сей столь неожиданный бандитский жаргон, никак не сочетающийся с его внешним образом, резанул торговцу ухо. – Неплохой план! Но если он рухнет, советую тебе быть к тому моменту очень далеко от места событий. Иначе моим девочкам придётся отыскать тебя прежде, чем это сделает Тайная Полиция Авлии.
– План не рухнет! – твёрдо заявил Сезус. – Его цена – это десять лет моей жизни! И я намерен компенсировать их сполна! Я сделаю всё сам. И, клянусь жизнью, после того как всё получится, Тайной Полиции будет не до расследований!
– Будь по-твоему, мой добросердечный и незлопамятный гость! – ответствовал маг.
Он положил ладони на упругие тела соблазнительных убийц, словно на подлокотники, опёрся о них и встал с дивана. Одноглазый направился вглубь залы, к стоящей в углу богато отделанной алхимической лаборатории, и принялся возиться со множеством загадочных склянок. Изливающиеся из них жидкости, смешиваясь друг с другом, шипели, пускали дым и меняли цвет, то резко уменьшаясь в объёме, то, напротив, разрастаясь вдвое и более. Спустя четверть часа Жёлтый маг отошёл от лаборатории с небольшой склянкой в руках. Внутри неё виднелась буро-зелёная жидкость, курящаяся лёгким дымком.
Но это оказалось ещё не всё. Одноглазый со склянкой направился в другой угол залы, и Сезус только сейчас заметил отсыпанную там Пентаграмму Силы. Повелевающий бандитами чародей взошёл в её центр, взял склянку двумя руками и принялся шептать заклинания. Линии Пентаграммы засветились жёлтым свечением и с каждым его словом пылали всё сильней, усиливая творящуюся магию. Одно заклинание сменялось другим, склянка в руках Одноглазого постоянно озарялась вспышками жёлтой энергии, и буро-зеленая жидкость внутри неё становилась всё светлее и прозрачнее. Наконец, она перестала отличаться от воды абсолютно, и Жёлтый маг завершил чародейство, коротким шепотом гася Пентаграмму.
– Твой заказ готов, мой человеколюбивый гость! – Одноглазый устало выдохнул и подошёл к столу с яствами.
Он взял оттуда богато инкрустированный драгоценными каменьями золотой кубок, сделал из него несколько глотков и направился к Сезусу. Его магический глаз немедленно воззрился на торговца, и тому вновь стало не по себе.
– Вези сию колбу бережно, гость! – Одноглазый вручил Сезусу склянку. – Ибо магия Оранжевого ранга будет не в силах исцелить тебя от этой отравы!
Сезус принял зловещую колбу предательски трясущимися руками и торопливо убрал подальше в походную суму. Пребывающее в затяжном испуге воображение нарисовало ему жуткие картины своей случайной гибели, и он вновь облизал ставшие сухими губы:
– Она не разобьётся в дороге? Её можно положить плашмя? Яд не вытечет?
– Стекло и пробка защищены заклятием, – с неизменной ласковостью отозвался Одноглазый. – Колба выдержит удар камня, и откупорить её можно только руками. Но это ещё не означает, что стекло несокрушимо вовеки. Глупцу по силам сломать всё что угодно, если это «всё» суть вещи нужные и полезные.
– Как мне обращаться с ядом, когда придёт время? – Сезус невольно пытался уложить колбу внутри сумы понадёжней.
– Откупорь колбу и вылей содержимое в вино, воду или похлёбку, – ответствовал Одноглазый. – Помни, яд ленив, пока не попадёт внутрь человека. Оказавшись же там, он вступит во взаимодействие с внутренними жидкостями организма, и станет весьма заразным. Яд разовьётся внутри первой жертвы за четверть часа. Именно столько времени будет у тебя, дабы убраться подальше, прежде чем Смерть явится и за тобой. Ибо после того яд будет передаваться от больного к здоровому за десять ударов сердца на расстоянии в двадцать пять саженей. И так будет до тех пор, пока он не поглотит всех либо не будет исцелён.
– Ты же сказал, что его нельзя будет исцелить… – начал было Сезус, но осёкся, увидев зловещий взгляд несуществующего глаза бандитского чародея.
– Я сказал, что с ним будет не в силах совладать Оранжевый маг, – ласково поправил его Одноглазый, отчего Сезусу стало ещё страшней. – И это так. Ибо отрава сия зачарована магией Жёлтого ранга. Сие означает, что Жёлтый маг пятой ступени, или же более сильный, сумеет развеять чары. И можешь не сомневаться, что таких магов вскоре там будет множество, ибо нет в природе такой заразы, что была бы неподвластна целителю. Оранжевый маг может не справиться с эпидемией, потому что она масштабна, но не потому, что ему не достаёт сил извести заразу. Всё, что не поддаётся целительным чарам, суть создано не природой, но более сильным магом. И всякому чародею ведомо сие правило. Посему столь массовой смертью заинтересуется не только Королевская Стража с Тайной Полицией, но и Верховный Волшебник королевства. Так что в твоих интересах сделать так, дабы столь любимая тобою деревня вымерла прежде, чем туда нагрянут сильные чародеи. Если яду станет некого поражать, он умрёт спустя десять часов, и его следы развеются в воздухе.
– В таком случае, никто и никогда не найдёт сих следов! – осклабился Сезус, понимая, что разоблачить его будет некому. – Нам нечего опасаться, клянусь жизнью!
– Я принимаю твою клятву, – медовым голосом ответил Одноглазый, отчего Сезус едва не поперхнулся следующей фразой. – А теперь ступай, мой добрейший гость. Дальнейшее моё время стоит золота, которого у тебя более нет.
При этих словах он коснулся какого-то магического артефакта, укреплённого на рукаве богато расшитой мантии, и опешивший Сезус услышал звук отпирающегося засова. Двери в залу распахнулись, и внутрь вошли шестеро головорезов в чёрных доспехах и масках. В руках двоих из них имелись объёмистые мешки, размерами своими как раз подходящие для того, чтобы уместить внутри себя человеческое тело. Держащие их головорезы окинули взглядом залу в поисках трупов и удалились, не скрывая разочарования. Остальные мастера отравленного кинжала натянули на головы Сезусу и Журусу мешки, связали руки и повели прочь.
Обратный путь длился ещё дольше и был много крат путанее дороги сюда. Судя по тому, что по долгим ступеням пришлось взбираться несколько раз, головорезы Одноглазого выводили гостей иным лабиринтом, и запомнить маршрут Сезус не смог даже на десятую его часть. Впрочем, он и не пытался. Логово бандитского главаря было столь же жутким местом, как его хозяин, но всё закончилось успешно, и Одноглазый остался позади. И потому думы Сезуса были заняты предстоящим делом, ибо теперь осталось воплотить самую опасную часть плана.
Ночевать в Мергии Сезус наотрез отказался, и Журус, не произнёсший за весь вечер и десятка фраз, не стал спорить. Он лишь признался, что в какой-то момент испугался, что обольстительные девушки-убийцы прирежут их обоих, ибо такое могло произойти запросто, если у Одноглазого вдруг сменилось бы настроение. Но заказ Сезуса бандитскому магу явно понравился, и теперь всё, чего желает Журус, суть убраться отсюда подальше. Поэтому обратно к мергийско-авлийской границе они направились немедленно, потратив на то всю ночь и управляя повозкой поочередно.
При пересечении пограничных фортов никаких сложностей не возникло. Тамошние чиновники помнили капризного деда, и никто из них не удивился, услышав от Журуса, что вредный старикашка успел за столь короткий срок переругаться со всеми своими дальними родственниками и пожелал вернуться восвояси. Ещё через сутки они достигли Бриданны, ближайшего к Симилле крупного авлийского города. Там Журус внезапно заявил, что остаётся здесь и далее не поедет, и Сезусу придётся добираться дальше самому.
– Это два дня пути пешему! – ошеломлённо воскликнул торговец. – Я опоздаю к сроку! Дай мне хотя бы повозку! У меня не осталось денег, последнее ушло на оплату Королевских Порталов, Одноглазый забрал у меня всё!
– Тихо! – зашипел на него Журус. – Придержи язык! То, что между нами и ним сейчас лежит вся Авлия, ещё не значит, что можно трепать о нём направо и налево! Тайные дела любят тишину! Добирайся, как пожелаешь, я остаюсь! Из-за тебя меня чуть не убили там, и я не желаю рисковать ещё и здесь!