– Где твоя охрана, человек Сезус? – поинтересовался он.
– Я не стал нанимать воинов, – шевелить опухшими губами было трудно, и приходилось прикладывать усилия, причиняющие несильную, но неприятную боль. Однако у Орков в цене мужество, и если выглядеть сейчас несчастным, то вместо сострадания запросто получишь презрение. – Зачем платить им золото, если караван всё равно станут охранять могучие бойцы клана Острого Клыка, с которыми им не сравниться? Я вложил эти деньги в великолепное вино, которое счастлив предложить Детям Ругодара. Скажи, могучий воин, не опоздал ли я к празднеству?
– Послезавтра День Малой Воды, – здоровенный Орк вновь изучающе посмотрел на десятника и перевёл взгляд на Сезуса: – Мы ожидаем возвращения лавин сразу после полудня. Празднество начнется с заходом солнца, как только спадёт зной. Садись в свою повозку, человек Сезус, мы отправляемся!
Торговец занял место возницы головной повозки, и караван тронулся следом за передовой парой исполинских клыкастых всадников. Десятник, усевшийся на последней телеге, был единственным пассажиром каравана, и это не укрылось от внимания Орков. Они периодически бросали на него пристальные взоры, и десятник в эти мгновения принимался с интересом разглядывать их боевых скакунов, огромных в сравнении с любой породой человеческих лошадей.
К полудню повозки Сезуса обогнал караван Орков на вьючных лошадях, тех самых, что встретились ему возле причала. Судя по направлению движения, они тоже держали путь в Главный Стан клана Острого Клыка и торопились привезти улов. Каждый из них восседал на легко нагруженной вьючной лошади и вёл за собой ещё двоих таких же, нагруженных изрядно, но в силу крупных размеров оркские лошади двигались быстрее, и караван Сезуса вскоре отстал. С того момента в раскинувшейся вокруг бескрайней степи, пылающей разноцветьем трав и благоухающих полевых цветов, никто более не появлялся. До заката солнца Сезус боролся с жаром, терзающим опухшее лицо, потом солнце село, и он забылся тревожным сном, сидя на козлах.
К утру опухоль немного уменьшилась и перестала саднить. Сезус как мог привёл себя в порядок, дабы въехать в Главный Стан без следов крови на лице. Орки – не Люди, они не станут просто так расспрашивать, почему лицо разбито. Разбито – так разбито. Быть может, это произошло во время сражения с врагами, отработки воинских приёмов или же в ходе Поединка До Третьей Крови. Причин может быть много, и все они достойные, ибо не получал ран лишь тот, кто никогда не сражался. А таких среди Детей Ругодара не существует. В другое время Сезус бы порадовался сему положению вещей, ибо не пришлось чувствовать себя стыдливо и неловко. Но сейчас придётся самому заострить внимание зеленокожих на своей травме.
С восходом солнца караван достиг Главного Стана клана Острого Клыка. Сезус невольно скривился в пренебрежительной ухмылке, глядя на изумлённую физиономию десятника, уставившегося на приближающуюся исполинскую крепостную стену, увенчанную ещё более исполинскими башнями. Ухмылка вызвала боль, но оно того стоило. Безмозглый солдафон явно никогда не был в Ругодаре и ожидал увидеть здесь что угодно, только не такое. Стан диких варваров оказался неприступной крепостью, выстроенной и вооружённой по высшему уровню, и отличие его от авлийских крепостей состояло в том, что последние были вдвое менее мощны. А ведь это ещё не самый большой из Главных Станов Детей Ругодара. Сезус как-то слышал от оркских торговцев, что наиболее крупными являются Главные Станы клана Дробящего Кулака на юге и клана Разъяренного Щиторога на севере. Их размеры и величие настолько грандиозны, что поражают даже самих Орков.
Пока десятник таращился на всё подряд, караван достиг торговой площади, и Сезус принялся заключать торговые сделки. Несмотря на раннее утро, Главный Стан бурлил деловой суетой. Всюду уже виднелись признаки готовящегося празднества: устанавливались подмостки для пиршеств, устраивались места для праздничных костров, ристалища для Танца и иные необходимые для веселья приспособления. Человеческих караванов в стане не оказалось, и это сильно упростило Сезусу торговлю. Цену на вино удалось получить весьма выгодную, и заняло всё это едва половину дня. Последние бочки с дорогим вином он придержал для Бдарда Деловая Хватка, которого в Главном Стане почему-то не оказалось, и план Сезуса едва не дал трещину. К счастью, оркский торговец появился к полудню, и Сезус явился к нему в торговые ряды прямо на телеге, гружённой последними бочками.
Бдард Деловая Хватка весьма обрадовался проявленной им любезности, и весь товар выкупил сразу, не торгуясь. Несколько минут Сезус поддерживал вежливую беседу, всячески демонстрируя Орку травмированное лицо, но клыкастый гигант не задавал нужных вопросов, и Сезуса стало невольно потряхивать от разрастающегося внутри нервного напряжения.
– Здоров ли ты, уважаемый Сезус? – Бдард Деловая Хватка внимательно всмотрелся в радужку глаз Сезуса. – Ты чувствуешь озноб? У тебя трясутся руки.
– Надеюсь, что здоров, – Сезус виновато потупился, всем своим видом показывая, что всячески стремился избежать этого разговора.
Но вопрос Орка был как нельзя кстати, и в голове торговца мгновенно созрел нужный ответ.
– После того как я сделал глупость, попытавшись перечить повелению легата пограничного форта, который требовал от меня взять в караван своего человека, легат предъявил мне весомые аргументы! – Сезус хмуро указал на опухшее лицо и скривился от боли так, чтобы Орк увидел расколовшийся зуб. – Не стоило перечить представителю власти. Я слишком часто общаюсь с представителями благородного народа Орков и поневоле проникся их принципами чести и достоинства. В нашем Королевстве это наказуемо. Это не стоит твоего внимания, мудрый Бдард, я сам виноват. Просто воспаление долго не проходило… десятник дал мне испить какого-то целебного зелья из своей фляги, спасибо ему и на том! Теперь мне лучше, только руки трясутся. Он сказал, что это пройдет вскоре.
– Люди прислали к нам своего соглядатая? – усмехнулся клыкастый исполин. – И что им это даст? Мы не прячем свой Главный Стан ни от кого.
– О, нет! – Сезус засмеялся и тут же скривился от боли. – Нет, уважаемый Бдард, я сомневаюсь, что легат выслал бы сюда шпиона столь глупейшим способом! Он всего лишь желает нажиться на моём караване. Легат дал мне кошель с золотом, дабы я вложил его в выгодную сделку, и десятник бдительно следит за моей честностью. Обычные дрязги Людей, не достойные оркского слуха! Поведай лучше, могучий Бдард, как чувствует себя твоя внучка?
– Превосходно! – зеленокожий исполин расплылся в клыкастой улыбке. – Ей всего две недели, а она уже узнает дедов и различает нас! Весьма смышлёное дитя!
– Я рад это слышать! – воодушевлённо заявил Сезус и неожиданно закашлялся. Немедленно подавив кашель, он прочистил горло и изрёк: – От лечебного зелья десятника у меня першит в горле. Как воины пьют эту гадость?! Однако мне пора возвращаться к каравану, посему не буду отвлекать тебя от дел торговых!
Он попрощался с Орком и направился к своей телеге. Сезус доехал до оркских торговцев, предлагающих снедь, и купил жаренного в пряных травах мяса на всех своих людей, не пожалев денег. Зеленокожая красотка завернула дымящиеся куски мяса в широченные салатные листья, и Сезус принялся укладывать их в повозке, якобы заботясь о бережном размещении.
За этим занятием он украдкой достал из походной сумы склянку Одноглазого и армейскую солдатскую флягу, несущую на своём металле клеймо Королевской Пограничной Стражи Авлии. Чтобы добыть эту флягу, пришлось заплатить карманнику вдвое, дабы тот совершил кражу в Оркольме, подальше от местного форта. Вор сработал чисто, благо фляга суть мелочь, из-за которой никто не станет учинять серьёзное расследование. Вполне возможно, что солдат, лишившийся её, вообще решит, что попросту утерял казённое снаряжение. Однако страх быть обысканным был столь велик, что Сезус до последнего не решался перелить яд во флягу. Теперь же время пришло, и от этого его руки тряслись ещё сильней. От сильного волнения он едва не пролил яд себе на пальцы, и две капли упали мимо фляги. Садиться в телегу стало слишком страшно, и обратно к каравану Сезус возвращался, ведя лошадь под уздцы.
– Я распродал весь товар! – торжественно объявил он возницам, слезающим со своих телег при его появлении. – Цены столь выгодные, что у Орков не хватило золота для оплаты! Поэтому сейчас я поеду с ними на другой конец Главного Стана, туда, где находятся их дома, они вынесут недостающее золото. А вы пока насладитесь обедом! Я угощаю!
Он указал рукой на исходящие лёгким паром куски мяса, завернутые в листья и аккуратно сложенные в своей телеге:
– Мясо бизона по-оркски! В травах! Только что зажаренное! Невероятно сочное, изумительный вкус! Весьма рекомендую, милорд десятник! – Сезус немедленно сделал подобострастное лицо. – Вы такого ещё в жизни не пробовали, клянусь Эрдисом Щедрейшим!
Десятник смерил его презрительным взглядом, но ничего не сказал и предназначающийся ему кусок мяса взял. Сезус извлек из телеги флягу с отравой и вручил одному из возниц:
– А это – настоящее мергийское! Сейчас оно стоит здесь безумно дорого, поэтому фляга невелика. Выпейте за успех моего предприятия, но не упивайтесь, вы мне ещё понадобитесь. Пока меня не будет, советую посетить торговые ряды! Сегодня здесь столь богатый выбор, что столичный рынок Арденны позавидует! Я оплачиваю расходы!
Он сунул руку в карман и достал заранее приготовленный кошель:
– Здесь по пятьдесят серебряных монет на каждого! Это сверх платы за работу!
Пока Сезус распрягал самую живенькую из всех своих стареньких лошадок, возницы уселись толпой на паре стоящих рядом телег и принялись за еду и выпивку, довольные неожиданным подарком. Десятник сидел отдельно, но свою порцию взял, и торговец, уезжая, краем глаза видел, как кто-то из возниц протянул ему простенький деревянный стакан с вином. В этот момент нервное напряжение внутри Сезуса достигло столь высокой отметки, что сердце зашлось в паническом стуке, в висках загремели удары крови, отдающиеся пульсирующей болью в разбитом лице, и тело затряслось против воли. Всю дорогу, пока он ехал до городских ворот, ему казалось, что прямо сейчас позади раздадутся крики, множество Орков бросятся за ним, настигнут и изрубят своими жуткими топорами.
Вскоре к этому страху прибавился ещё один: отпущенные Одноглазым тысяча ударов сердца истекли. Там, на другой стороне Главного Стана, отрава уже должна была начать убивать возниц, слоняющихся по заполненной Орками торговой площади, и Сезус с ужасом ожидал, что чудовищный яд распространится столь быстро, что догонит его самого, и он умрёт в невероятных мучениях прямо в городе Орков, с распиханными под одеждой кошелями, до отказа набитыми золотыми монетами. Как он выехал из противоположных ворот Главного Стана, Сезус даже не понял. В открытые ворота постоянно входили и выходили оркские женщины, дети и старцы, ведущие в поводу навьюченных лошадей, и охрана не препятствовала ему покидать город. Он не ощущал палящего зноя, не видел полуобнажённых женских фигур, не чувствовал боль в травмированном лице. Единственное, что владело им всецело, была отчаянная мысль: только бы не сорваться и не пустить лошадь вскачь! Только бы не сорваться!
Трезвость сознания вернулась к нему с закатом солнца, когда спадающий зной сменился свежим степным ветром. Сезус вздрогнул, всё ещё ощущая на себе множество пристально следящих оркских взглядов, и внезапно понял, что вокруг на многие мили нет никого, кругом простирается цветущая степь, по которой бредет его лошадь без всякой цели, куда глаза глядят. Видимо, оголодавшее животное, не ощущая воли хозяина, в какой-то момент свернуло с дороги, дабы перекусить, и с тех пор объедает кусты диких ягод, углубляясь в степь всё дальше. Осознав, что его давным-давно никто не видит, Сезус стеганул лошадь поводьями и помчался прочь, насколько хватило сил у старенького животного.
День Малой Воды! Завтра День Малой Воды! Зациклившимся эхом билось в его мозгу. В этот день воды Симиллы спокойны едва ли не единственный раз в году! Он сможет переплыть реку верхом на лошади, на к*Зирдский манер! Никто его не увидит! Ни Орки, ни Люди! Он переправится и сразу отправится в Бриданну, в обход дорог и деревень! У него есть золото, достаточное количество золота! Этого хватит, чтобы переждать нападение Орков и собрать караван! Он восстанет из пепла, как вожделеет, и на этот раз никто ему не помеха! Только бы не попасться патрулям Орков на берегу! Но если в Главном Стане уже начался мор, то все сейчас спешат туда, и патрулей должно быть гораздо меньше, а, может, не будет вовсе! Нет смысла стеречь обмелевшую реку в те часы, когда из Ратхаш к ней приближается огромное войско Орков! Лавины переправятся через реку верхом и направятся в свои станы, значит, войска растянутся на десятки, на сотни миль! И он успеет проскользнуть через реку до их появления! Лишь бы не загнать лошадь раньше времени!
С третьего раза Сезус заставил себя позволить хрипящей от быстрой скачки старой кляче перейти на неторопливый бег, определил направление на побережье и на всякий случай распластался на конской спине. Так его силуэт меньше, и шансов не быть замеченным больше.
Глава четвёртая. Чудовищная катастрофа
– Трырд? Трырд! Услышь меня! Сделай вдох! – Чей-то знакомый голос едва пробивался сквозь тяжелую и толстую кровавую вату, заполонившую собою всё вокруг. – Сделай вдох!
Сильный удар под грудь заставил нервный узел судорожно сжаться, вынуждая лёгкие резко сократиться и выдавить из себя давно переставшую быть воздухом газовую массу. В мозгу запылало пламя, кровавая вата надвинулась вновь, заглушая тихий голос, но в следующий миг лёгкие инстинктивно расширились, вбирая в себя воздух, и Трырд Стремительный Выпад сделал отчаянный вдох. Он попытался вскочить, не понимая, что происходит, но некие могучие путы удержали его на месте. К глазам вернулась способность видеть, и он понял, что лежит на госпитальном ложе в Целительной Башне Крепости Небесной Тысячи.
– Не спеши, друг мой, тебе надо отлежаться час-другой, – рядом с ним обнаружился Эльф Элемар, расстегивающий ремни, удерживающие Трырда на ложе.
Прямо перед ложем, внимательно глядя на Трырда, возвышался могучий вождь Небесной Тысячи Брорг Быстрее Ветра, чуть поодаль в Пентаграмме Силы стоял Верховный Маг Небесной Тысячи Эльф Альтемар, устремив взор в зависший подле него полупрозрачный синий шарик Ока Целителя. Трырд пошарил тревожным взглядом вокруг, нашёл свои доспехи и оружие, установленные в оружейной стойке у стены, и успокоился, с облегчением расслабляя тело и разум.
– Ты не выпустил из рук хрардар, – улыбнулся вождь, проследив его взор. – Сразил некроманта и добыл Душу Демона. Воины насчитали вокруг тебя двадцать шесть разрубленных Зомби и Железного Голема. Это был славный бой, Трырд Стремительный Выпад!
– Весьма славный! – согласился с ним Эленар, откладывая путы в сторону. – Только в следующий раз, друг мой, постарайся не заходить столь глубоко в безвоздушное пространство. Дитя Некроса успело перекрыть пещеры своего логова опускающимися железными стенами, и не все из них мы успели прорубить. Если бы не вмешательство Верховного Мага, вытащить тебя оттуда живым мы бы не смогли.
– Этих безмозглых Зомби набежало слишком много, – хрипло ответствовал Трырд, неторопливыми движениями разминая затекшую шею. Мощные мышцы ощутили приток крови, и шевелить головой стало легче. – Пока я изрубил их всех, воздуха в моих лёгких уже не осталось. Сил хватило лишь на то, чтобы удерживать хрардар.
Он мрачно насупился и подытожил:
– Я слаб и недостоин завести себе дракона.
Могучий Брорг Быстрее Ветра оглушительно расхохотался и хлопнул его по плечу, отчего Трырда изрядно пошатнуло вместе с больничным ложем:
– Ты слишком строг к себе, доблестный воин! Ты сразил самку Некромосов в тот миг, когда она пыталась повелеть демону взорвать логово вместе со всеми, кто в нём находился! Благодаря тебе никто не погиб, ты же не пожалел своей жизни ради славного боя! Ты признан достойным, Трырд Стремительный Выпад! Небесная Тысяча даёт тебе разрешение на обретение драконьего яйца! – Он снизил тон до обычного и буднично закончил: – После того, как маги позволят тебе встать с ложа. Бежать к Драконьим Холмам прямо сейчас не стоит.
Он вновь захохотал и удалился, становясь предельно серьёзным, едва вышел за порог. Приятные моменты редки, ими хочется насладиться сполна, но у вождя Небесной Тысячи тысяча всяческих забот каждую минуту, и потому время для него суть бесценно.
– Сердечно поздравляю тебя, дружище! – Эленар с улыбкой взирал на безмерно ошарашенного Трырда. – Тебя ждёт крайне хлопотное и столь же увлекательное бремя: воспитание юного дракона! Через месяц супруга Мурга отложит кладку. Могу замолвить за тебя словечко!
– Я добуду для неё бизона и на себе притащу его из Ругодара! – подскочил на ложе Трырд, очнувшись от изумления. – Если Рыгдарду Кровавому будет угодно, то она согласится на обмен!
– Вернись на ложе, доблестный воин, – строго изрёк Верховный Маг. – Я прописываю тебе здоровый сон до утра. Завтра можешь вернуться к ратному делу.
Могущественный Эльф принялся читать целительское заклинание, и Эленар, наклонившись к уху поспешно улёгшегося Трырда, тихо прошептал:
– Мудрейший Альтемар явился к месту боя в логово некроманта и сразил демона в поединке Разумов за два удара сердца! Невероятная по своей скорости победа! Демон покорился ему и послушно распахнул все ворота, а также вернул в стальные пещеры воздух и поведал о некоторых планах Детей Некроса. Мы смогли быстро разыскать тебя и вытащили на поверхность. Ты был практически мёртв, и моих чар не доставало вернуть тебя к жизни. Тогда Альтемар поглотил Душу Демона и заставил твой мозг вновь ощутить собственное тело. Остальное было делом обыденным.
Целительное заклятье излилось на Трырда, в голове прояснилось, и тело ощутило лёгкость и былую силу. Вместе с ощущением возвращения былых возможностей пришла сонливость, и могучий Орк закрыл ладонью широкий зевок.