– Чего вы скисли, ребята, – продолжал я веселиться. – Пойдём, Ванюша, может, на берегу найдём свеженький женский трупик.
Вся компания на меня подозрительно посмотрела. Признаюсь откровенно: люблю хохмы из категории чёрного и очень чёрного юмора.
– Зачем тебе женский трупик? – непонимающе уставился на меня Ваня.
– Как зачем!? Пое..м пока не окоченела. Ты что, Ваня, никогда трупы не трахал? – я весело наблюдал реакцию собравшихся.
Омар и Валера сохраняли абсолютно спокойные выражения лиц, лишь слегка улыбнулись. Впечатлительный и похмельный Ваня закатил глаза и позеленел, а вот лицо не менее похмельного и не менее впечатлительного Фугаса я разглядеть не смог. Он, сидя на пеньке, согнулся и издал рвотное рычание и довольно продолжительное время извергал содержимое желудка на землю.
Ваня блевать так и не вознамерился, сидел с бледно-зелёным лицом. Решил его подбодрить:
– Ладно, ладно. Никто вас трупы трахать не заставляет, это дело абсолютно добровольное. Пошли, Ваня, прогуляемся, – дружески хлопнул его по плечу. – Пошли, пошли, – уже настойчивей повторил я и сделал знак головой в направлении своей палатки. Дальше уговаривать не пришлось, Ваня подскочил и чуть ли не вприпрыжку побежал за мной.
Я полез в палатку за чачей, но, когда выбрался наружу, вместо Вани увидел большую, отечную, сияющую счастьем физиономию Фугаса, державшего в руках большую железную кружку. Пришлось налить и ему, само собой, не забыв и про себя. Настроение моих товарищей значительно улучшилось, взгляд прояснился, и они дружно поддержали инициативу идти на берег моря.
Проскитавшись несколько часов, ничего примечательного не нашли. Ваня набрал в карманы камешков, мы с Фугасом приволокли по охапке деревяшек для костра. Я даже немного притомился, вернулся на свою стоянку, открыл бутылочку белого сухого и улёгся в гамаке, накрывшись спальником. Ветер качал макушки деревьев, деревья, в свою очередь, раскачивали гамак. Я с наслаждением потягивал вино из бутылки, как вдруг произошло нечто.
Утопленница
Во мне закипело стойкое и неудержимое желание пойти на берег. Это был даже скорее ментальный приказ. Причём я точно знал, куда именно нужно идти. Помчался к мысу Крабий и там за большим валуном в воде увидел полоску белой полупрозрачной ткани, рядом выглядывала красивая загорелая женская нога с ярко-красным педикюром.
Я не мог поверить в случившееся, это как будто было не со мной. Но действовал очень быстро. Не снимая одежды и обуви, кинулся в воду, которая доходила мне чуть выше пояса. Волн в этом защищённом горой месте практически не было, и вода оставалась прозрачной.
Я перевернул её и, придерживая рукой за середину талии, стал рассматривать. Удивительно красивая девушка. Настолько красивая, что даже смерть её не портила. На ней была только белая, почти прозрачная, невесомая блузка, застёгнутая на одну пуговицу, и маленькие белые плавки-стринги с завязками на талии. Её длинные белые прямые волосы колыхались в такт движениям воды. На лице полностью сохранился грамотно наложенный макияж. Тени, помада и тональный крем бережно подчеркивали её естественную красоту. Сквозь блузку выступала красивейшая загорелая грудь, абсолютно правильной формы.
Придерживая одной рукой за середину спины, второй поднял голову утопленницы над водой.
Произошло то, чего абсолютно не ожидал. Она распахнула глаза. Их бескрайняя синева просто впилась в меня, пронзила миллионами нейроимпульсов. Вот пробило так пробило. Вся её жизнь до последнего мгновения пронеслась передо мной. Но я был уверен, что её жизнь ещё не закончена. От неё не исходил трупный холод, даже наоборот – чувствовалось лёгкое тепло, хотя пульс абсолютно не прощупывался.
Перед глазами пронеслась вся история жизни этой милой, умной и неприступной в жизни красавицы. Единственный ребёнок в семье преуспевающего московского бизнесмена. Естественную, чарующую красоту и природное обаяние она получила с материнскими генами. Всё детство и юность не знала ни в чём отказа, да и потом, став выпускницей престижного столичного вуза, могла себе позволить не думать о деньгах. С самого малого возраста мать учила её пользоваться своей красотой, но всегда твердила: «Ты не должна быть красивой пустышкой». Родители не жалели денег на учителей и репетиторов. С уроков вокала она бежала в балетную школу, потом в музыкальную. Успехи были потрясающие. Родители нарадоваться не могли на своё чадо. Пела она не хуже, может быть, лучше многих эстрадных звёзд. Учитель танцев пророчил ей карьеру в Большом театре, да и на рояле уже в 15 лет она виртуозно исполняла сложные произведения классиков. После школы без труда поступила на юридический факультет, где от преподавателей получала похвалы и отличные оценки.
Естественно, от поклонников ей было не протолкнуться. Однако она прекрасно знала себе цену и не разменивалась на мелочные интриги. Круг её общения по праву считался элитой. Со звездами телеэкрана, политиками и олигархами была на «ты». Ей не составляло труда поддерживать любую тему беседы, философские познания порой вводили в ступор прожженных демагогов. Грубые поползновения в свой адрес со стороны сильных мира сего она жёстко пресекала. И в высшем обществе имела репутацию неприступной, но отнюдь не целомудренной особы.
Свою альма-матер она покинула с красным дипломом и блестящими перспективами. Множество крупных фирм мечтали заполучить её в свой штат, но она упорно сохраняла нейтралитет, выбирая лучший из вариантов.
В Крыму она отдыхала как раз после выпускных экзаменов в компании хорошо знакомой «золотой» молодежи. Полуостров они выбрали, повинуясь модной патриотической волне. Хотя с их деньгами, куда ни отправься, везде хорошо отдохнёшь.
Прямо из модного Коктебельского клуба их компания отправилась в плавание на яхте. Там бары ломились от элитного алкоголя, на зеркальных столах красовались дороги из кокаина. Громкая музыка и смех разносились на многие километры морской глади. Шторм налетел неожиданно, но особого испуга ни на кого не произвёл. К слову сказать, даже команда судна была, мягко говоря, не в кондиции. Её подружка – черноволосая нимфоманка – уже вовсю исполняла свою мечту переспать с настоящим морским капитаном и всей командой, которую предварительно напоили и накачали кокаином.
Другая подружка, изображавшая со своим бойфрендом сцену из фильма «Титаник» на носу яхты, под дружеский хохот свалилась в бассейн. Качка усиливалась, но для пьяной и «обдолбанной» компании это было сродни веселому аттракциону.
Её задорный смех прервал приступ тошноты, вызванной морской болезнью. Она отошла и нагнулась над бортом в рвотном позыве. Очередная набежавшая волна сильно тряхнула яхту, и девушка не смогла удержаться. Её полет за борт никто не увидел, крики заглушил шум волн, музыка и смех.
Сопротивлялась она не долго, море легко поглотило её, сделав своей частью, и бережно вынесло под защиту прибрежных скал Лисьей бухты. Я понял, что у неё нет от меня тайн, как и у меня от неё, был уверен, что ей также известно всё мое прошлое. То, что она приняла меня и полюбила, понял сразу, ведь это было взаимно. Несмотря на то, что мы люди разных миров, мы всё же оказались вместе. Её руки нежно обвили мою шею, и мы ушли под воду, где слились в долгом, нежном поцелуе. Меня удивило отсутствие воздушных пузырей. Воздух перестал для меня существовать. Как и она, я мог дышать под водой. В этот миг почувствовал все моря и океаны, реки о озера земного шара, отчётливо видел их и каждого подводного обитателя. Мы плыли, не делая никаких движений, нам это было не нужно. Вода сама несла нас, повинуясь нашим мысленным приказам. Не заметил, как мы оба оказались абсолютно голыми и быстро двигались, удаляясь от берега. Не было чувства холода, вода была абсолютно комфортная, к тому же я мог менять её температуру и даже регулировать степень освещённости. Девушка прижималась ко мне, хотя в этом не было необходимости, даже на расстоянии через колебания воды я чувствовал каждое её движение и мог отвечать на них.
Наш подводный танец любви длился довольно долго, но время перестало существовать. Впереди, уверен, у нас была целая вечность и бескрайние водные просторы планеты. Я собирался посетить Мариинскую впадину, затонувший «Титаник» и взглянуть на ледяное безмолвие вод Антарктиды.
Мы полетели сквозь воду к поставленным целям, мимо проносились рыбьи стаи и оставались позади гигантские туши китов. Вдруг она толкнула меня в плечо и произнесла до боли знакомым хрипато-писклявым голосом:
– Санёчек, Санёчек, дай, пожалуйста, бухла глотнуть.
– Ох, ебтыть… – встряхнулся я, выходя из сонного состояния. Над головой на фоне посветлевшего неба качались кроны деревьев. Рядом с гамаком на почтительном расстоянии стоял хмурый Ваня и смотрел на меня жалостливым и просящим взглядом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: