– Когда мы собираемся обратно? – спросила она.
Хью и Бритт синхронно подняли на нее удивленные взгляды:
– Обратно?
– Ну да. Мы все ехали по делам. У нас были цели и планы перед тем, как мы застряли на том перроне. У меня задание для журнала… И я уже опаздываю на целый день с его выполнением, между прочим. Не хотелось бы попусту обострять отношения с редакцией…
Бритт пожала плечами:
– А здесь ты задание выполнить не можешь? Обязательно тащиться через горы?
Меган растерянно моргнула:
– Ты… о чем это?
Бритт подперла кулаком лицо и угрюмо посмотрела на Меган так, словно это Меган мешала ей немедленно вернуться на площадь и продолжать рисовать.
– Здесь тебе что, плохо? Прекрасный город. Ходи-снимай.
– Я не могу снимать! – почти закричала Меган. – Здесь не работают фотоаппараты, и вы знаете об этом не хуже меня, и телефоны не работают, и вообще здесь все странное. Странное! Неужели не обращаете внимания сами? Стеклянные шарики вместо денег! Мозаики вместо мостовой! Все люди вокруг приветливые и улыбаются! А нас сюда привезли почти насильно… Почему вас ничего не смущает?!
– Допустим, смущает, – хмыкнул Хью. – А орать так зачем?
Меган осеклась.
Хью продолжил:
– Мы здесь оказались не по своей воле, а по какой-то ошибке или умыслу. Кто и по какой причине так с нами поступил, почему именно мы – в этом надо разобраться. Пока с нами обращаются хорошо: дали денег и отпустили погулять. Надо присматриваться, прислушиваться и говорить, а не бросаться очертя голову на Сторожевые башни.
– Именно. А если нас просто не выпустят?
Меган вздохнула. Хью и Бритт, несомненно, были правы – вот только что делать с их правотой?
– Охолонись, – смягчившись, попросил Хью. – Если хочешь знать, нам это тоже не нравится. Верно, Бритт?
Бритт кивнула.
– Тебя кто-то хватится дома? – спросил Хью. – Как быстро?
– Нескоро, – помолчав, ответила Меган. – Официально меня отпустили на выходные, но в колледже знают, что у меня фотопроект и я могу задержаться. Поездку я оплатила сама… Некоторое время никто и вспоминать обо мне не будет.
– Я так и думал. Я живу сам по себе.
– В интернате внимания не обратят, что меня нет, – вставила Бритт.
– Стало быть у нас есть время. И мы используем его, чтобы разобраться, что это за место. Оно… – Хью помедлил, подбирая слова. – Неплохое. Не злое, как мне кажется. Мне здесь нравится. Но то, что мне где-то нравится, не значит, это тут не может быть вреда. Будем осторожными и поищем ответы на вопросы.
– Например, как тетушка Мэйв узнала, что мы на вокзале?
– Или… откуда она знала наши имена?
Хью кивнул.
– Именно. А для начала – допьем напитки и вернемся погреться в особняк Мэйв и послушаем, что она нам расскажет. Бежать впереди паровоза глупо. Особенно когда и паровоза на горизонте нет.
Посидев еще немного за столиком, они расплатились с феей-официанткой за напитки (за все ушло три стеклянных шарика) и вышли на улицу.
Глава 7.
(В которой Меган и Бритт выясняют, кто такой господин Дроссельфлауэр, а Хью подводят обстоятельства)
На площади царило оживление. Люди, одетые в яркие пальто и палантины, сновали туда-сюда, направляясь по только им известным делам.
До дома тетушки Мэйв было рукой подать. Хью шел молча, погруженный в какие-то свои мысли, убрав руки в карманы длинного пальто. Бритт, снова закутанная в шарф, разглядывала площадь, задержавшись взглядом на вновь закрытой плотным покрывалом карусели. Меган ежилась от холода, внезапно ставшего особенно ощутимым, и спешила к дому, радуясь, что тот находится совсем ближе. Поднявшись на крыльцо, она оглядела площадь.
Прямо напротив высился помпезный особняк с высоким шпилем. Шпиль украшал медный петушок, вертящийся под порывами ветра.
– Мы на самой Площади Цветов, – проговорила она. – Это центр города! Вот этот дома со шпилем – резиденция Мэра города, господина Дроссельфлауэра. Он там в самом деле живет, этот Мэр, не только работает… Кто же тогда тетушка Мэйв, что живет в подобном месте?
– Наверняка она занимает высокое положение, – ответил Хью. – Возможно, нам стоит и об этом ее расспросить. В конце концов, что плохого в том, чтобы мы – гости издалека, случайно здесь оказавшиеся – забросали свою гостеприимную хозяйку вопросами? Не вижу здесь ничего плохого.
В словах Хью был свой резон. Для трех подростков, затерянный среди гор в городе, где не было ни единой вышки сотовой связи, вполне естественно было наброситься с расспросами на гостеприимную хозяйку – особенно после утренней обзорной экскурсии по Марблиту.
Меган, стоявшая ближе всех к дверям, взялась за тяжелое дверное кольцо и трижды ударила. Послышался шум и скрип, двери распахнулись, пропуская гостей в сонный темный зёв особняка.
Складывалось впечатление, что в отсутствие тетушки Мэйв жизнь в доме останавливалась. Впрочем, не прошло и пары минут, как ниоткуда возникли горничные и принялись помогать выпутываться из курток и шарфов. Впрочем, свой огромный шарф Бритт привычно оставила при себе.
– А тетушка Мэйв дома или еще не пришла? – очаровательно улыбнувшись, спросил Хью у одной из горничных.
Та захлопала глазами:
– Она на службе! Но на счет вас оставлены все необходимые распоряжения. Вы хотите обедать?
– Возможно, чаю, – быстро ответил Хью. – В мою комнату. Мы будем сидеть там.
– Почему это в твою? – возмутилась Меган.
– Потому что почему бы и нет, – пожал плечами Хью и пошел вверх по лестнице.
Меган покачала головой и бросилась за ним, пытаясь на ходу придумать, как ответить на возмутительную наглость.
В черно-белой комнате Хью Меган было некомфортно. А вот Хью, казалось, чувствовал себя как дома: сбросив куртку и ботинки, с ногами завалился на черное покрывало, вытянувшись во весь рост. Бритт удобно устроилась в глубоком кресле, устроив на коленях раскрытый альбом.
Неловко оглядевшись по сторонам, Меган нашла взглядом стул и осторожно села на самый край, словно готовилась вот вот вскочить и броситься прочь. Неясное чувство тревоги вернулось – и теперь, кажется, вовсе не желало отпускать.
– Итак, тетушка Мэйв вернется вечером, – протянула Бритт, заправляя за уши бирюзовые пряди. – И, судя по всему, она занимает в этом городе какую-то важную должность… Кто-нибудь в курсе, как ту все устроено?
Бритт говорила таким тоном, что Меган едва поборола в себе желание поднять руку, прежде чем ответить: