Цепи Фатума. Часть 2

О том, кто и как провел прошедшую ночь в Морабатуре, ни один из них не говорил, о каких-то дальнейших планах — тоже. Ведь все уже решили, пока спускались: сдать ростовщикам цацку Лескро, получить денег, двинуть в гильдию наемников, выдать портрет преступника, назначить награду. Далее дело за малым, Зубастик отправится доносить на Бастера Кардиналу, а к вечеру герцога “повесят” на каждый столб, а может, его и вовсе поймают, тогда повисит между небом и землей в прямом смысле! Не самый хитроумный план, но чем проще, тем легче исполнить задуманное. В общем, пока ждали Викто́ра, так и сидели молча, пили да жевали.

— А вот и Зубастик! — известил Бронти, который давно слопал всю свою еду, поэтому теперь просто бесцельно таращился по сторонам, нет-нет да и кидая жадный взгляд на завтрак, предназначенный Лескро.

— Отлично. — Занзара, так и не дощипав мясо худосочного цыпленка, придвинула блюдо к брату. Тот просиял. Девушка осушила кружку и натянула маску по самые глаза, подведенные сурьмой (покинув комнату, она успела умыться и привести ту часть лица, которую считала не такой уж уродливой, в порядок).

— Ну как? Готово? — поинтересовалась она у Викто́ра. Ее брат остался безучастным и к самому появлению королевского прихлебателя, и к его творческим способностям портретиста. Бронти активно работал челюстями, которыми он перемалывал жареную птицу, сплевывая периодически кости в примостившийся на скамье подле него пустой глиняный кувшин.

— Вполне! — Лескро оглядел полупустую залу таверны — не считая окопавшихся тут навеки забулдыг, наклюкавшихся теплого осадочного и посему уцененного пива спозаранок — и продемонстрировал плоды творческих потуг.

— Пьфу! Тьфу! Хпф!

— Как это понимать? — удивленно спросил Викто́р.

— Это он кости сплевывает.

— А-а-а… Ну и как вам?

— Великолепно. — На Занзару с отвращением взирал герцог Корделл, тени и умелые штрихи делали его заостренное лицо едва ли не живым, до крайности настоящим. Да, именно таким ей герцог и запомнился в их последнюю и (к счастью) непродолжительную встречу в Эвелире. Девушке подумалось, что Зубастику тоже довольно часто приходилось сталкиваться с подобным пренебрежительным и высокомерным выражением этого подонка, которое она сама едва ли сумела изобразить: Корделл в ее мыслях существовал лишь поверхностно — кругами на воде куда более глубокого соленого озера обид и лишений.

— По-моему, чего-то не хватает… — Бронти сказал это тише и несколько развернулся, потому что Яблочник тоже вполуха и краем глаза заинтересовался тем, что же происходит за столом у подозрительной троицы. — Ну, всякой хрени… Искры из глаз, темные силуэты… О! Черепа и кости! Тьфу! — Он снова сплюнул и поковырял ногтем мизинца между зубов. — Чтобы каждая собака в Хорграде поняла — перед ними ужасный и опасный колдун!

Лескро нервно облизал губы.

— А ты прав, — признала Занзара. — Нагоним немного жути, праздник Охоты как-никак. Но только без излишеств, чтобы совсем не отбить прыть наймитов, иначе обделаются и не станут в это ввязываться.

— Обещаю вам сущий кошмар, но в умеренных количествах! — Теперь Викто́р облизал графитовый наконечник в деревянной палочке и принялся под чутким руководством Бронта создавать для герцога соответствующий зловещий антураж.

— Другое дело, — похвалил великан, хлопнув (даже весьма нежно) амбассадора по плечу.

— А теперь поешь, заслужил, — бросила девушка, на ее колени легла папка с портретом — посланник передал ей бумаги, дабы не заляпать свою работу каплями жира во время торопливого перекуса.

“Никакая это не привилегия, герцог Корделл Бастер, теперь ты ее раб, даже хуже”. — Убийце вспомнились слова матери, не желавшей для нее такой участи, поэтому она и не наделила Занзару силой. Надо полагать, Фидес усвоила печальный урок с родной дочерью… Впрочем, Наставник придерживался мнения, что обладание — величайший подарок, и цена за него не имеет значения. Некий срок Занзара разделяла его взгляды: наличие силы на ее поприще еще как могло пригодиться. С другой стороны, она всю жизнь обходилась без этого дара. И если уж царица делится силой с такой поганью, как верный пес Аргольда, или с амбициозной и капризной принцессой Гуар Данна, между прочим, из числа заклятых врагов редринов, на худой конец с каждым, кто притащит эльвина для жертвоприношения, и лелеет надежду, что узилище Варлага наконец перенасытится и треснет — грош цена чести войти в ряды подобных избранников!

Викто́ру удивительно точно удалось передать обладание тьмы — эскуру, как именовал ее Наставник, — расползающийся черный туман, растворяющиеся и разлагающиеся в нем силуэты, готовые вот-вот обратиться прахом, бестелесными тенями, флером самой смерти… Перед мысленным взором предстала Пурама, изловившая больше всего эльвинов для матери. Девушку передернуло, и она не сразу вернулась в насущное, где всепоглощающая тьма — только рисунок.

Где-то на улице трещали окаймленные железом колеса. Возможно, преследующий ее треск — плод разыгравшегося воображения или явление сугубо органное — шум в ушах, головная боль? Или же это знак истинного Колеса? Она уставилась на вырезанную недавно фигуру на столе.

“Потому что не желаю тебе подобной участи”.

Голос Фидес прозвучал так отчетливо…

“Я искала Эръяр. Долго и всюду… — обратилась она в никуда, этих слов она так и не сказала матери, но та знала… наверняка знала, от царицы ничего не укроется. — Думала, что это поможет. Но безуспешно. Ее больше нет, и никакая сила не вернет того, кто перешел на Ту Сторону”.

Но если Ливия — та, кто сломает печати красного камня, та, кто высвободит силу, — именно Занзара притащит принцессу в Эвелир, но не Корделл!

Она захлопнула чехол, сокрыв физиономию герцога кожаным пластом с потертым позолоченным тиснением лица иного — короля Аргольда.

— Нам пора.

***

Прежде чем покинуть дом Магнуса, Ричард все-таки заскочил в свою комнату. Вейа и Грофф завздыхали и запричитали, но парень решил не обращать внимания на их негодование — весьма скромное, к слову, по любым меркам. Грофф только крикнул, чтобы не смел брать оружия — это он про кинжал, — иначе тот отнимут на хранение в каждой лавке или заведении, куда они заглянут. А в некоторых местах, вроде банковского хранилища, придется оформлять бумагу — а это все потеря времени и прочая, прочая… Его меч, как он сообщил, тоже останется в доме.

Тут же последовала тирада (и с ней Ричард полностью согласился) про то, что противопоставить возможному нападению им совсем нечего, разве что следующее — Грофф картинно постучал тростью по плиткам прихожей. Да, точно, набалдашник с башкой морской хрюшки оружие не хуже булавы! Далее мужчина рассудил, что в случае острой нужды они обойдутся подручными средствами — хотя он надеялся обойтись без крайностей, о чем и предупредил загодя. Ну а Ричарду с Вейей стоит полагаться на быстрые юношеские ноги, без малейшей попытки вступить в схватку.

— Хорошо! — крикнул парень, свесившись с перил. — Я не за кинжалом!

— Давай скорее, Ричард!

— Уже бегу!

Он на самом деле намеревался прихватить кошель. Грофф, конечно, не обмолвился, что за все их предстоящие расходы заплатит Магнус, но это и так понятно. Самому же Ричарду от этого делалось столь неудобно, но собственный небольшой вклад в расходы мог немного утихомирить его беспокойство. Такой уж Ричард.

А вот Вейю ничуть не тяготили чужие расходы. Для нее предстоящая прогулка омрачалась лишь перспективой носить чепец с цветочками, как только они его заберут из шляпной лавки. Причем, Грофф словно нарочно не опроверг сомнения кузины: заказал ли он головной убор с украшениями или без.

Юноша быстро сбежал по лестнице вниз и выскочил из особняка, обнаружив нетерпеливых Гроффа и Вейю. Мужчина извлек ключ на веревочке и запер им дверь, подергал ручку, осмотрелся по сторонам, изучив кусты и кадки. После он перебросил из одной ладони в другую трость из коллекции Магнуса и изрек:

— Не глазеть по сторонам и не болтать все подряд, что на ум пришло. Это вам не Бертлебен.

— Поняли, — отозвались ребята.

— И сохранять внимательность. Увидите кого-то подозрительного, сразу сообщайте мне. Если вдруг распознаете в прохожем редрина — упаси нас рок от такой встречи! — немедленно бегите к воде: канал огибает весь город и главный собор в центре. Все крупные улицы, даже петляющие, неизбежно ведут к набережной, если двигаться от крепостных стен к сердцевине Хорграда, — проинструктировал Грофф. — Далее без лишней мысли прыгайте в воду, там глубина вам до подбородка.

— Так себе план, — буркнула Вейа кузену, но спорить со стариком не стала, ей уже не терпелось выдвинуться.

— Все ясно?

— Да! — Что еще сказать-то?

— Мы пешком? — только и спросил Ричард, оглядываясь.

— Именно, тут недалече.

— Хорошо.

— Тогда вперед. — Грофф тростью указал на калитку и, хрустя гравием, захромал в ту сторону. Кузен и кузина последовали за ним.

Город предстал совсем иным: ожил, заиграл красками, будто вчера ты силился различить пейзаж на картине в полутьме, а после, бросив это занятие и напрочь забыв о блеклых цветах и невыразительных мазках, случайно увидал в другой раз то же самое полотно, но при свете ясного утра. Примерно так Ричард описал для себя произошедшие с Хорградом перемены.

Жаркий воздух весеннего дня все еще тяжело вдыхался из-за чрезмерной влажности, казался тяжелым, обволакивающим, он впитал в себя привычные (лошади, готовящаяся пища и благоухание цветочных клумб) и незнакомые запахи (угольный чад и какие-то химикалии, например). Вода, все еще таящаяся в дорожных выбоинах и сточных канавах, испарялась довольно быстро, обещая к обеду полностью избавить улицы от болотного душка прошедших дождливых дней. На небе — ни облачка, а на белый шар солнца больно смотреть.

Грофф вел их вглубь района, указывая на различные знаковые ориентиры, которые помогут разобраться в хитросплетении улиц с бесконечным множеством лавок, маленьких ночлежек, питейных, лотков и киосков, пришедших на смену широкой аллее особняков.

Зловещие силуэты храмов в самом сердце города перестали омрачать вид, в яркости утра они выглядели дымчатыми, далекими, нереальными, будто нарисованными. Торговый квартал Флорин, где располагались дом Магнуса и его гостиница, напомнил Ричарду Бертлебен в любой будний денек, только народу и лавок (а посему и суеты) тут гораздо больше, чем дома.

По вымощенным камнем улицам проносились всадники, плелись груженые доверху торговые повозки и легкие (в сравнении с первыми) открытые кареты, на тротуарах скакали мальчишки-лоточники и продавцы новостных брошюр, они ловко маневрировали меж парочек прохожих — дам во всевозможных разноцветных платьях, шалях, шляпах и капотах и таких однообразных мужчин — все как один в темных плащах и треуголках (Грофф идеально вписывался в их косяк).

В сущности, никто на них особого внимания не обращал, за исключением весьма возрастной дамы (пожалуй, в два раза старше госпожи Мораг из Бертлебена), восседавшей за столиком уличной кафетерии. Она ястребиным взором — усиленным дополнительно вычурным пенсне — впилась в Вейю и пробормотала пажам, что недовольна видом юной девушки с непокрытой головой. Упрек звучал забавно, ведь голову старухи венчала столь огромная шляпа, что двум слугам пришлось поддерживать поля ее головного убора с воистину, никак иначе не сказать, цветочной рассадой вокруг тульи.

— Эй, Вейа, как тебе такая рассада? — тихонько сказал Ричард сестре.

Та прыснула, но не успела съязвить.

— Вот мы и на месте! — сообщил Грофф, остановившись у шляпной мастерской неподалеку от кафе. У дамы, которая продолжала за ними следить, отлегло от сердца. Старуха хлопнула в ладоши, покопалась в сумочке, капнула в чаек что-то из маленькой бутылочки и, смачно причмокнув, отпила, после пажам (и Ричарду заодно, Вейа и Грофф сделали вид, что их это не касается) пришлось выслушать про благоразумие отца, который сейчас облагородит непутевую дочь. А ей, между прочим, давно пора носить шляпы и выйти замуж — уж супруг-то не допустит такого разврата!

Дальше возгласы пожилой госпожи остались далеко позади, троица скрылась в мастерской. Хозяин быстро приветствовал визитеров, так же скоро вручил им готовые головные уборы, которые Грофф заказал и оплатил еще вчера (а мастер, вестимо, корпел над ними ночью).

Фетровая треуголка Ричарду очень понравилась. Он глянул на себя в небольшое зеркало на стойке: перед ним стоял совсем другой юноша. Вейа шлепнула его по краю головного убора, отчего тот накренился набок, превратив кузена в лукавого пижона или даже хитрого бандита.

— А тебе идет.

— Тебе тоже. Нет, не смотри на меня так, я не издеваюсь, сестрица.

— Ладно… Все не так уж и плохо. — Цветочки на ее чепце вовсе не напоминали пышный вазон; мастер сотворил легкий венок из голубых и синих (любимые цвета Вейи) Мышиных Ушек, он расположился по краю светло-серого головного убора с кружевом лент, которые сейчас так изящно лежали на ее тонких плечах. Кузина покрутилась на месте, приняла разные позы и даже подмигнула отражению. — Ну все, теперь могу предстать перед той дряхлой каргой! — Она сделала шуточный реверанс.

— Хм! Ты все же ее слышала? — поинтересовался Ричард, отходя к Гроффу.

— И что с того? — Вейа пожала плечами. — Теперь-то все довольны. Не так ли? — Она глянула на них исподлобья, после размашисто и весьма по-мальчишечьи промаршировала к выходу.

— Прекрасно. Проще, чем я думал. — Грофф, цокая металлическим наконечником на трости, двинулся за девочкой. — Теперь одежка. А затем все наши прочие дела. Как же их много!

Они попрощались со шляпником и вышли наружу. Дамы и пажей уже след простыл, чтобы бабка порадовалась за преображение Вейи, на столике сиротливо покоился призрак ее завтрака. Девочка поправила чепец и зашагала за Гроффом вверх по улице.

— Я кое-что придумала, — сообщила Вейа Ричарду. — Я могу отдать эту штуку, — Она указала на чепец, — ну, ты знаешь кому, чтобы скрыть ее уши! Тогда она сможет выйти в сад. Мне-то шляпа на голове ни к чему близ дома.

— А это идея… — пробормотал Ричард.

— О чем вы там болтаете? — Грофф строго глянул на них. — Что-то стряслось?

— Да так… О том, что… Ничего важного.

— Не отставать!

— Так точно!

— Тем более сам знаешь кому нравятся такие же цвета, что и мне. Песочный, белый, синий и голубой! — шепнула Ричарду кузина.

— Угу. — Ричард призадумался, он ведь даже не знал, что нравится Ливии. И не удосужился поинтересоваться, упиваясь собственными страданиями. Вейа — другое дело, ее интересовали мелочи, из которых можно составить истинный образ принцессы эльвинов — состоящий из цветов, вкусов и запахов, пристрастий и увлечений. Он немного взгрустнул, ругая себя за недогадливость.

Внезапно он в кого-то врезался. Парень не упал и не сшиб с ног прохожего — сдвинуть такую махину ему заведомо не под силу, даже если намеренно разбежаться.

— П-простите! — пробормотал он огромному мужику, ничуть не уступающему по габаритам Магнусу. Толком он не сумел разглядеть его, только заметил повязку на глазу, синюшные кляксы рисунков на коже и крупные бусы на шее.

— Смотри, куда прешь, малец, — пробасил верзила, щелкнул толстущими перстами Ричарда по сползшей на глаза шляпе — теперь та съехала на затылок, открывая лицо — и двинулся себе дальше.

Из-за широкой спины воротилы показалась девушка: капюшон, маска, стальной блеск глаз. Она скользила за великаном подобно змее. Материализовалась спутница гиганта (так ему показалось) только тогда, когда легонько задела юношу плечом. Тут он понял: перед ним создание из плоти и крови. Далее Ричард различил, что она во время их столкновения спрятала кисти под плащ, нащупывая навершия двух клинков. По шее парня скользнула капля пота и скрылась за воротом, меж лопаток пробежал холодок.

“Капюшон, маска, два меча…” — Перечисление скудных примет явилось ему вспышкой. Не так ли Ливия давеча описала зачинщицу, напавшую на нее в нударской крепости?

Придя в себя, он похлопал по поясу и выругался:

— Вот же! Зараза! — Кошелек исчез. — Гадина!

Ричард огляделся: Грофф и Вейа не заметили, что он отстал, оба успели отойти на приличное расстояние. Темная шляпа старика терялась среди десятка таких же, но серо-голубое пятнышко нового убора кузины мелькнуло и скрылось за поворотом улицы. Парочка, с которой он столкнулся только что, маячила в десятке локтей вверх по улице.

— Это очень плохая идея… — пробормотал Ричард, но уже ринулся вслед за татуированным великаном и обокравшей его девицей в капюшоне.

Глава 5. Мать и сын

— Ну что опять стряслось? — забурчал Грофф, когда Вейа его окликнула в очередной раз. — Мы почти пришли! — Он устало взмахнул свободной рукой, указывая на вывеску “Ателье готового платья Эйзенглоу” — серебристая краска сверкала на деревянных ножницах и лекале, несколько выступающих над надписью.

— Ричарда нет.

— Что? — Они вместе принялись озираться, выискивая парня среди черных шляп, камзолов и плащей прочих молодых и не очень мужчин, которые в количестве целой маленькой армии внезапно хлынули из каждой двери, и все дружно устремились куда-то вверх по улице, обсуждая свои дела и предстоящий обед. — Как так?!

— Не знаю, только что шел за мной… — Вейа развела руками.

— Зайди в ателье, объяснись с портными, веди себя тихо и жди, покуда мы вернемся. Никуда не уходи! — велел Грофф, шаркая в обратном направлении и довольно грубо расталкивая людской поток, в который с размаху вклинился. — Я найду его. Будь не ладен этот мальчишка!

— И куда же ты собрался с такой-то хромотой?

— Я как-никак знаю город, — отрезал он, даже не удивляясь и не злясь, что девочка не послушалась и увязалась за ним.

— А я быстрее. И вовсе не дурочка, дорогу запомнила: прямо, налево, направо. Так не лучше ли тебе подождать нас? — Вейа схватила старика за рукав.

— Нет. А если с вами что-то случится?

— Он просто зазевался, поди увидел какую-нибудь ерунду, а теперь стоит на месте и ждет нас. Я ж его знаю! Да и что может с нами случиться?

— Например…

— Ваша светлость, маркиз Грофф? — Вейа сперва даже не поняла к кому обратились, хотя “Грофф” она четко расслышала даже среди недовольного бормотания прохожих, которым они со стариком мешали пройти, разыгрывая непонятную для них драму прямо посреди многолюдной улицы. — Маркиз Гарретт Грофф! Ваша светлость! — Теперь и он уставился на женщину в синем наряде, которая бросив свою компаньонку (в сиреневом), уже семенила к ним, пересекая дорогу с экипажами.

— Маркиз, вот как? Что ж, хоть имя у тебя настоящее… Или нет? — Вейа уловила, как отрешенное выражение сменяет гневную ворчливую гримасу на лице мужчины. — Что еще про тебя мы не знаем, а, Грофф? Вот дела!

— Потом, девочка. — Призрак из прошлого Гроффа неминуемо приближался. — Тебе самой придется отыскать этого простофилю.

— Это я поняла. Что ж, удачи тебе, милорд, маркиз или как там еще тебя величать!

— Сперва поздоровайся, она тебя уже заметила. Это сулит нам проблемы.

— Какая неожиданность! — воскликнула женщина, руки в перчатках изящным взмахом крыльев ласточки опустились на плечи Гроффа.

— И я рад тебя видеть, Доминика, — без единой ноты радости выдал мужчина, беспомощно глянув на Вейю.

Девочка быстро изучила госпожу, прежде чем та отлипла от Гроффа и всецело направила внимание на нее. Пышные юбки и кружева — все цвета зарождающейся бури в предвечернюю пору, половина лица скрыта шляпой (чуть меньше, чем у старухи за столиком), правда, без обилия цветов — лишь плюмаж из сизых перьев, обрамляющих герб с изображением топора и розы. Возрастом дама казалась чуть моложе, чем ее знакомец (маркиз Грофф, ха-ха!), хотя белую лебединую шею уже предательски оплели касания подступающей старости в виде обильно припудренных полосок морщин. Из-под полей ее головного убора выглядывали собранные в затейливую прическу волны темных волос, из-за насыщенного цвета наряда чуть подкрашенные красным губы и большие синие глаза делались еще более яркими, подчеркнутыми, точно нарисованные.

— А это что за прелесть у нас? — В тоне ее отнюдь не звучало сюсюканье, скорее, комплименты и вежливые обороты являлись неотъемлемой частью ее благородного естества.

— А… Эм… — растерянно проблеял Грофф. — Моя дочь, Генриетта.

Вейа сразу смекнула, что придется импровизировать, ведь до этого они с Гроффом придумали совсем иную легенду, а с Ричардом — вовсе не такие поддельные имена. Разве не решено представляться дальними племянниками Гроффа: Дики и Далией Лёгран?

“Из чего явствует, эта особа знает всю подноготную нашего хитрого и скрытного соседа Гарретта Гроффа и даже больше!” — У нее немного закружило голову, поэтому она ухватилась за фонарный столб, чтобы не выдать волнения и подкашивающихся ног. Мало того, ей следовало как можно скорее отправляться на поиски Ричарда, заодно предупредить его о внезапной встрече Гроффа с (по-видимому) весьма давней и хорошей знакомой. Все это сулило неприятности, если Ричард ляпнет что-то не то.

Дама (оказалась чуть выше Гроффа, или все дело в шляпе?) наклонилась к Вейе, та чуть-чуть отпрянула и сделала вежливый реверанс.

— Только вот… Что же это за наряд? — Женщина со всей строгостью учительницы осмотрела старенькое и простое платье Вейи. — Чепец очень милый… — добавила она, заметив, как девочка хмурится. — А вопрос к твоему отцу.

— Мы только с долгой дороги, там не до нарядов… И дабы не тащить кучу сундуков, а еще не привлечь излишнего внимания. Время нынче тревожное…

— Ах! Я поняла! — Знакомая Гроффа сменила гнев на милость, одарив их улыбкой. — Ох уж эти ужасные вести со всех концов Мэриела! Разбойники и всяческий сброд без малого живут на трактах и дорогах! Такого железного порядка, как тут, в Хорграде, не хватает нынче в других городах и окрестностях!

— И мы как раз собирались заняться вопросом нарядов… — оправдывался Грофф. Затронутая тема устройства королевства ему явно не понравилась, и он не стал ее поддерживать.

— Я так поразилась, что совсем запамятовала о манерах! — воскликнула дама. — Вдовствующая виконтесса Доминика Эйзенглоу, дитя, — представилась она.

— Генриетта Грофф, очень приятно с вами познакомиться, госпожа, — шелково пропела девочка, изображая тон подружки из Бертлебена, Норы Беретт, когда та разговаривала с кем-то выше ее по положению, с бургомистром, например. Заодно лишним не будет повторить имя, которым ее столь внезапно нарек обманщик Грофф.

— А это моя подруга… — Женщина махнула в сторону, указывая на запыхавшуюся компаньонку, которая наконец прекратила метания на той стороне улицы, а теперь решилась не бросать спутницу на произвол судьбы и перебежать дорогу, дождавшись однако, когда все кареты и повозки пройдут. Для запоминания это все оказалось слишком сложно, поэтому Вейа прозвала женщин про себя — Дама в Синем и Дама в Сиреневом.

— Эйзенглоу? — переспросил Грофф. Тут Вейа подумала о вывеске ателье, куда они направлялись. Не то чтобы она запоминала все чудные названия улиц и лавок, но эта необычная фамилия ей отчего-то сразу запомнилась. А Грофф тоже хорош! Безопасность! Осторожность! Он что, не знал, кому принадлежит это заведение?

— Эйзенглоу, — подтвердила виконтесса.

— Так ты вышла за виконта Эйзенглоу…

— Да… Давно тебя не видно, не слышно, мой дорогой друг. Особенно после того, как ты разорвал нашу помолвку, Гарретт.

Дама в Сиреневом ахнула. С этой самой секунды она очень строго буравила взглядом Гроффа, который переминался с больной ноги на здоровую, не находя себе места, будто зверь угодивший в капкан. Спектакль затягивался, ничего особенного не происходило, ожидающие эндшпиля зеваки уже давно занялись чем-то еще, а новые прохожие уже беспрепятственно огибали их компанию, единолично присвоившую часть тротуара (видимо, надолго).

— А теперь я — вдова. А ты?

— И я… — грустно ответил Грофф.

“Интересно, правда или нет?” — задумалась Вейа, перебирая все те крупицы воспоминаний, связанные с Гроффом и его жизнью в Бертлебене. Сколько она его знала, тот всегда жил один и о прошлом ни разу не заикнулся, иначе бы Нора Беретт… Ах, глупышка Нора даже не подозревала, что дышит одним воздухом и ходит по одной дорожке с представителем дворянства (бургомистр, конечно, очень важная птица, только вот титула у него не имелось).

— Ох… — Дамы снова завздыхали. А девочка уже готовилась завыть.

— Кстати, простите, — вмешалась Вейа, решив взять все в свои руки. Пора заканчивать с любовными переживаниями прошлого и пустыми беседами! — Мой брат потерялся… И мы с отцом собирались отправиться его искать…

— Да, мой сын Генрих… Он такой растяпа… — поддакнул Грофф.

— Ничуть не удивлена, — вставила его бывшая зазноба. — Но вижу, ты вовсе не такой прыткий, как раньше… — Носком туфли, будто бы случайно, она задела трость нашего тайного маркиза.