Лягушка, слон и брокколи. Как жить и как не надо
Некоторые дела, типа ответов на письма, просто уходят, если их игнорировать достаточно долго (правда, иногда вместе с ними уходят и друзья). Другие, например, покос лужайки перед домом или сдача налоговой декларации, со временем становятся всё неприятнее. В принципе, откладывание второго типа дел не должно приводить ни к чему хорошему. Ведь, так или иначе, придётся эти дела сделать. Почему же не прямо сейчас, как советуют нам адепты GTD?
Причина в том, что бывает выгоднее отложить даже такие, казалось бы, важные дела. Настоящая работа требует двух вещей, которых не требуют эти «важные» дела: больших отрезков времени и правильного настроя. Если вы полны энергии и изо всех сил работаете над каким-то проектом, вполне может оказаться, что нужно забросить вообще все дела на несколько дней, только ради того, чтобы продвинуться в главной задаче. Да, вероятно, впоследствии несделанные дела потребуют от вас куда больше времени, чем вы потратили на свой проект. И надо признать: у вас будет гора немытой посуды и куча коробок из-под пиццы. Но продуктивность этого времени будет абсолютно несопоставима.
Разница будет даже не столько в степени продуктивности, сколько в ее качестве. Есть виды деятельности, которые могут быть выполнены только за длинные непрерывные промежутки времени. По расписанию такие моменты не приходят. По крайней мере, у большинства людей. Вдохновение по расписанию приходит только к Стивену Кингу, и, возможно, поэтому он один из величайших писателей современности. Если представить себе человека, который создал что-то реально крутое, вряд ли там у него будут какие-то вычёркивания из списка задач. Он просто долго делал что-то крутое.
А некрутое – не делал.
Соответственно, если на кого-то навесить бытовуху, его максимальная продуктивность сильно уменьшится. Ведь цена переключения – это не только время, потраченное на другую задачу. Цена – это разрубание полезного времени на части. Достаточно прервать увлечённого человека всего пару раз за день, и он не сможет сделать ничего действительно великого.
Почему крутые стартапы успевают сделать так много в самом начале своего существования, когда в офисе или даже в съёмной квартире сидят всего несколько человек? Пол Грэм считает, что всё дело в том, что им никто не мешает. В теории, конечно, хорошо, когда фаундеры поднимают денег и могут нанять разработчиков, которые будут писать код вместо них. Но вполне может оказаться, что переработка выгоднее работы с постоянными отвлечениями. В тот момент, когда ваш проект начинают разрабатывать стандартные программеры – прокрастинаторы типа Б, – вся компания начинает работать в их парадигме. Они работают от перерыва и до обеда. И вы тоже.
Бытовуха настолько эффективна в уничтожении великих вещей, что куча народу использует её именно с этой целью, часто не осознавая этого. Как часто? Да почти всегда! Кто-то вот решает написать роман. А дома не убрано. Камин не чищен. В бассейне вода зацвела. Цветы не политы. Люди, которым не удаётся написать роман, не сидят перед экраном в агонии писательского блока или с боязнью чистого листа. Нет! Они кормят кошку, идут покупать новый шкаф или журнальный столик, вешают полку, встречаются с коллегами выпить кофе. Проверяют емейл. Ведь не может быть ошибкой проверить емейл и ответить на пару важных писем. Конечно, нет! Потом они говорят, что на писательство просто нет времени.
И это правда.
Ведь они об этом позаботились!
Кто-то скажет, что ему и работать-то негде. Тут рецепт прост: посмотрите, в каких условиях работали те, кому что-то удалось. Где писала Джоан Роулинг? Где паял компы Стив Возняк? В какой камере сидел Сергей Королёв, и чем он болел на Колыме?
Как и Пол Грэм, я и сам использую эти отговорки. Да, есть какие-то трюки и лайфхаки, чтобы заставить себя работать, но и сейчас я не всегда выигрываю у прокрастинации. В какие-то дни удаётся что-то сделать. Другие дни съедаются бытовухой. Я понимаю, что мыть посуду – это не наказание. Это бегство. И это осознанное бегство. Я просто позволяю мелочам съесть весь день. Только чтобы не делать чего-то действительно важного.
Но самая опасная форма прокрастинации, ребята, – неосознанная. Потому что она не чувствуется как прокрастинация. Вы же что-то делаете! Вы даже приводите дела в порядок. Ок. Просто дела не те.
Любой совет, который помогает вам вычёркивать дела из своего списка задач, будет не только неполноценным, но часто даже вредным, если он не учитывает возможность прокрастинации. Если вы не работаете над самыми важными задачами в своей жизни, все ваши действия – это прокрастинация, и неважно, сколько дел вы успеваете привести в порядок. Именно поэтому GTD – это ущербная система, подходящая лишь менеджерам среднего звена, которые даже не понимают, какие задачи важны, а какие нет. Это за них определяет менеджер рангом повыше.
В своём эссе «Вы и ваше исследование» математик Ричард Хэмминг предлагает каждому молодому учёному задать себе три вопроса:
1. Какие проблемы в вашей области самые важные?
2. Работаете ли вы над одной из них?
3. Если нет, то почему?
Лично меня такая постановка вопросов просто разорвала на куски. Я теперь постоянно пытаюсь задавать себе эти вопросы и всё время рыдаю.
Хэмминг работал в Bell Labs и начал докапываться до людей с этими вопросами. Любой человек должен иметь возможность поработать над самыми главными задачами в своей области. Понятно, что не все смогут произвести какой-то драматический эффект на Вселенную, но по большому счёту, сама эта возможность не должна зависеть от ваших способностей.
Поэтому завет Хэмминга может быть сформулирован так: какая самая крутая вещь, над которой вы можете работать, и почему вы этого не делаете?
Большинство людей от такого вопроса просто тихо офигеет и потеряет дар речи. Я и сам его боюсь, чего тут обманывать. Я даже сейчас вот это написал и скорее хочу писать дальше, только бы на него не отвечать. И этот математик Хэмминг тоже ходил по институту и задавал людям этот вопрос. Понятно, что коллеги его недолюбливали. Но любой более-менее амбициозный человек должен себе этот вопрос задать. Точнее даже, задавать регулярно.
Одна из проблем в том, что такой приманкой можно поймать слишком большую рыбу. Чтобы повлиять на Вселенную, найти достойный проект недостаточно. Ведь когда вы этот проект нашли, придётся ещё и работать как проклятому, а это нелегко. И чем больше проект, тем труднее себя заставить над ним работать.
Но главная причина того, что людям трудно работать над какой-то задачей, – это потому что им неинтересно. Возьмём науку. Это когда вы молоды, и особенно, когда вы работаете над чем-то, что вам не нравится. Ну, если вы делаете что-то, потому что это выглядит круто или потому что вам дали такое задание. Куча аспирантов хоронит свои устремления именно на этом этапе – им просто не нравится работать над чужими проектами. Поэтому аспирантура и частично магистратура, особенно на Западе – это синонимы прокрастинации. Там лаборанты просто трудятся над проектами профессора. Хорошо, если сумасшедшего.
Но даже если вам нравится ваша работа, гораздо проще переключиться на мелкие задачи. Почему? Почему так трудно делать что-то большое? Тут причина в том, что не видно награды. Если вы делаете что-то, что можно закончить за день или два, награда – вот она, наливай да пей. А если вознаграждение за выполненную работу лежит где-то в будущем, работать гораздо труднее. Ведь приз становится менее реалистичным.
Ещё одна причина, по которой люди не работают над большими проектами, – страх потерять время. Что, если ничего не получится? Тогда всё будет зря. Хотя на самом деле нет, работа над трудными задачами почти всегда ведёт куда-то. Пусть и не всегда туда, куда запланировано.
Великие задачи не дадут вам сиюминутного вознаграждения. И они могут засосать колоссальное количество времени. Но, строго говоря, всё это звучит не намного страшнее, чем поехать в гости к родственникам. Проблема в другом. Родственники не особо пугают. А большие задачи не просто пугают, они ужасают. Ужасают настолько, что у людей появляются реальные болевые ощущения – у кого в горле, а у кого-то даже в жопе. Будто какой-то сраный пылесос высасывает ваше воображение. Все первоначальные идеи улетают в мусор мгновенно. Новых идей не остаётся. А пылесос продолжает высасывать.
Большой проблеме не получится посмотреть прямо в глаза. К ней надо подходить исподтишка, и я об этом ещё расскажу поподробнее: не нужно критиковать первые шаги. Этот угол надо настраивать поточнее: смотреть на большую проблему достаточно прямо, чтобы поймать от неё какое-то возбуждение, но не так сильно в лоб, чтобы она тебя парализовала. Когда дело пойдёт на лад, можно этот угол подкорректировать. Точно как парусная лодка, которая ищет ветер и не может идти точно против него.
Если вам нужно поработать над великими делами, придётся как-то обхитрить самого себя. Можно работать над маленькими делами, которые могут перерасти в большие (книги или песни – из этого жанра, пишешь по абзацу, через месяц вот тебе глава, через год – вот и книга, ну или из песен – альбом). Либо можно работать над всё более серьёзными вещами, как бы двигаясь по лестнице: тут скорее примером будет спорт или корпоративная карьера. Использовать такие приёмы – даже язык не поворачивается называть их лайфхаками – не признак какой-то слабости. Крутейшие вещи в этом мире были созданы именно этими способами.
Если пообщаться с людьми, которые сумели заставить себя работать над действительно важными вещами, выяснится, что все они постоянно что-то упускают, опаздывают, забывают о чём-то, и, конечно, чувствуют себя виноватыми. Но давайте признаем: всех дел не переделать. Тот, кто выдаёт максимальный результат, неизбежно чего-то не успеет. Будет ошибкой чувствовать себя виноватым.
Правильный способ бороться с прокрастинацией – это когда вас затягивает радость, а не когда вас подталкивает список несделанных задач. Работайте над амбициозным проектом, который доставляет вам удовольствие, тащите изо всех сил, и позади останутся несделанные дела.
Дела, которые и не нужно было делать.
Глава 3
Выделяем главное
Эффект велосипедного сарая (8) – это метафора, которая описывает странную тенденцию тратить много времени на тривиальные вещи за счёт важных.
Как перестать тратить время на бесполезные детали? От дурацких планёрок на работе, которые тянутся часами без каких-либо решений, до бесконечных цепочек емейлов с 10 адресатами, которые не решают проблем, зато тратят время 10 человек хотя бы на то, чтобы каждому нажать кнопку delete.
Когда нужно принять действительно важное решение, времени на него почему-то не остаётся.
Для начала надо понять, как мы оказываемся в куче рутинной дряни. А потом надо придумать, как изменить наше поведение, чтобы не только продуктивно реагировать на подобные вещи (если они возникают), а лучше вообще научиться от них избавляться.
У меня есть друг, адвокат, который страшно любит и ценит детали. Именно поэтому он ценен как специалист – он отроет настолько мелкие подробности, которые вам даже в голову не придут, и найдёт, как их применить в суде. Такого человека всегда хочется видеть на своей стороне и никогда – на стороне соперника. Даже если эти дополнительные детали добавляют всего одну десятую процента вашему шансу на успех – почему нет?
Потому что есть вещи, которые влияют на успех гораздо сильнее! Концентрироваться на мелочах и деталях нужно только тогда, когда проработаны все базовые факторы, которые влияют на исход больше всего. Археолог сначала копает экскаватором, потом лопатой, потом совочком, и только потом – кисточкой. В любом другом порядке получается какая-то чепуха.
3.1. Закон тривиальности
Все мы слышали о законе Паркинсона, который гласит, что работа занимает всё отведённое на неё время. Но не все слышали о менее известном законе тривиальности, тоже от господина Паркинсона. Он сформулировал его в 50-х годах XX века.
Закон тривиальности гласит следующее: время, затраченное на обсуждение проблемы, обратно пропорционально значимости этой проблемы. Большие и сложные вопросы обсуждаются недостаточно, тогда как мелкие и неважные обсуждаются дольше всего.
Этот закон известен как «эффект велосипедного сарая», потому что именно его использовал сэр Паркинсон для иллюстрации своей находки. Он предлагает читателям представить встречу финансовой комиссии, которая обсуждает повестку из трёх пунктов. Вот они.
1. Строительство атомной электростанции за 100 млн долларов.
2. Строительство навеса для велосипедов стоимостью 500 долларов.
3. Предложение выделить 35 долларов на кофе.
Что происходит? Комитет быстро проскакивает предложение о постройке электростанции. Он слишком сложен для того, чтобы углубляться в детали, и большинство участников просто не имеют необходимых знаний. А тот, кто знает, или думает, что знает, не может толком объяснить свою точку зрения. Кто-то предлагает новую схему строительства, но её отклоняют, потому что рассматривать её – ещё дольше.
Дискуссия продвигается к велосипедному сараю. Тут у ребят открывается второе дыхание – у всех много важных мыслей. Все представляют, что такое навес для великов, как он выглядит и несколько участников даже спорят, какой материал для крыши подходит лучше. Они обсуждают, на чём можно немного сэкономить. Решение вопроса с велосараем занимает куда больше времени, чем с атомной электростанцией.
Наконец, комитет переходит к обсуждению третьего пункта повестки: бюджета на кофе. Внезапно все вокруг – эксперты! Они знают о кофе всё: и вкус, и ценность, и необходимое количество. И не успев подумать, что происходит, они тратят на обсуждение траты в 35 долларов больше времени, чем на электростанцию и сарай вместе взятые. Встреча затягивается, и в конце они решают встретиться ещё раз, чтобы завершить анализ. Все участники довольны – ведь каждый внёс свою лепту в обсуждение действительно важных вещей.
Почему так происходит? Дело в том, что чем проще предмет обсуждения, тем больше людей будут иметь о нём своё дебильное мнение, и непременно захотят высказаться. Когда что-то находится вне зоны наших компетенций, нам и мнения-то составить не получится.
Но когда мы понимаем что-либо на самом базовом уровне, даже если нам и добавить нечего, сразу хочется продемонстрировать свои офигенно умные взгляды. Это как бы, чтоб не выглядеть дураком. Кажется, что только идиот не знает, как построить навес для велосипедов. Надо всем сообщить свои соображения, ведь это так полезно!
Но нельзя придавать одинаковый вес каждому мнению. По любому вопросу. Вроде бы очевидно, что к более образованным и опытным людям надо прислушиваться. Но не все это понимают. Мнение, которое имеет значение, может быть только у человека, который проделал необходимую работу, чтобы иметь это мнение. Великие мыслители прошлого, например, Чарльз Дарвин, всегда делали эту работу – и их умозаключения имели солидный вес. Именно поэтому Дарвин захоронен в кремлёвской стене.
3.2. Немного хладнокровия
Правильное исследование проблемы как бы намекает, что обращать внимание нужно не только на те детали, которые нам нравятся. Когда Дарвин встречал мнения или факты, которые противоречили его идеям, он старался не просто выслушать. Да он места себе не находил! Он изо всех сил пытался понять, почему этот факт не вписывается в его картину мира, изучал вопрос настолько глубоко, чтобы знать больше своего оппонента. Примечательно, что этот же способ пропагандирует Чарли Мангер, а о нём я расскажу ещё немало.
Разница между теми, кто делает работу, и теми, кто тупо заучивает чужое мнение, колоссальна. Если вы изучали предмет как следует, вы сможете ответить и на следующий вопрос. В этом серьёзная проблема стандартизированных тестов типа ЕГЭ – люди тупо учат ответы и получают хорошие оценки, а знаний у них остаётся совсем немного. Потому что на вопросы, которых они никогда не видели, ответить они уже не смогут.
Я должен оговориться, что в самом принципе проведения экзамена (тест на выбор из нескольких вариантов ответа) проблемы никакой нет, его можно сделать и сложным, и точным, если как следует постараться. Самый примитивный (но вполне работающий) вариант – задать ученику огромную кучу элементарных вопросов. Тот, кто точно знает предмет, не будет задумываться (ведь для него ответы очевидны) и успеет ответить на всё. Тот, кто предмета не знает, потратит слишком много времени и получит неуд.
Есть известная байка про Эйнштейна, водитель которого прослушал его лекцию так много раз, что выучил дословно, и как-то вызвался провести её сам. Фейсбука тогда не было, и никто толком не знал, как выглядит настоящий Эйнштейн. Всё прошло без сучка без задоринки, но после лекции кто-то задал ему вопрос с рядом сложных уравнений. Новоиспечённый лектор не растерялся и сказал, что вопрос настолько элементарен, что на него может ответить даже его шофёр – и пригласил Эйнштейна.
Нынешние школьники – они как этот шофёр. Они просто дают заученные ответы. И надо признать, что в каких-то сферах все мы такие. Именно поэтому понимание и осознание круга своих компетенций – критически важный фактор рациональной жизни.
Повторюсь: при обсуждении любых проблем нельзя давать всем мнениям одинаковый вес. И десять мнений водителей грузовика не важнее одного мнения инженера. Надо ценить мнение тех, кто проделал необходимую работу. И когда мы сами хотим внести какое-то предложение, стоит тратить свою энергию лишь в тех сферах, в которых мы действительно можем привнести какую-то ценность и улучшить принимаемое решение. В остальных случаях полезнее будет промолчать и посмотреть на других дебилов.
Как избежать эффекта велосарая? Основной способ избегать подобных потерь времени – назначать чёткую повестку. В книге с забавным названием «Искусство сборищ» Прия Паркер пишет, что успешная встреча должна фокусироваться на главном. «Важнейшая составляющая, – пишет она, – это специфичность. Концентрация на характерной черте.»
Почему так важно иметь конкретную цель? Потому что она будет служить фильтром для остальных решений, включая и то, кого и когда звать на встречу. Глупо обсуждать строительство атомной электростанции и велосипедного сарая на одном и том же мероприятии с одними и теми же людьми.
Ключ в том, чтобы понять: не все мнения и факторы надо учитывать. Самые информированные участники, скорее всего, важны. Именно поэтому встречи с огромным количеством людей (типа планёрок) абсолютно бесполезны. Значительная часть присутствующих не решает проблему, а создаёт её. Все хотят поучаствовать и рассказать о какой-то своей сверхважной херне. Но далеко не всех надо слушать.
Когда приходит время выбрать список участников, Паркер предлагает следующее: «На кухне не требуется много поваров. Если цель встречи – принять решение, вам нужно меньше людей». Если вы хотите избежать эффекта велосарая, не надо приглашать тех, у кого нет данных или опыта. Хороший результат – то есть вдумчивая дискуссия – зависит именно от того, кого вы пригласили.
А вот что ещё важно: надо непременно назначить того, кто примет финальное решение. Если это какой-то комитет, консенсуса можно вообще никогда не достигнуть. Вы будете обсуждать что-то без конца. Человек, принимающий решение, должен прикинуть уровень важности каждого фактора и время обсуждения каждого вопроса. И решительно закончить встречу подведением итогов.
Любая проблема, которая требует обсуждения со многими людьми, скорее всего, не очень важна. Избегайте эффекта велосарая путём установки точных целей вашим встречам и, конечно, приглашая лучших людей на конструктивную дискуссию.
А всех остальных – не приглашайте. Да и вообще не стоит интересоваться их мнением. Оно не имеет значения. Потому что значение имеют только важные вещи.
3.3. Незадокументированная опция Эйнштейна
Почему так сложно отделить важное от неважного? Не так много вещей повлияет на вашу жизнь и карьеру настолько сильно, насколько способен повлиять на неё этот принцип (9). Многие тратят время, забивая голову ненужными и сложными идеями, вместо того, чтобы сконцентрироваться на простоте, которая действительно имеет значение.
Звучит просто, но делать это нелегко. Поток информации дико набигает и постоянно растёт. Большинство из нас (я-то уж точно) пытается избавиться от задач в инбоксе, но, увы, остановить входящие емейлы невозможно – каждый день их становится только больше. Даже если отписываться от всех уведомлений (всегда так делаю). Попытки окончательно решить все вопросы утыкаются в нехватку времени или истощение. Вместо того, чтобы делать важное, мы изо всех сил стараемся успеть сделать всё.
Многие думают, что самая крутая способность Эйнштейна заключалась в его математически устроенном мозге. Но нет! В уме он считал неплохо, но биографы считают, что его одарённость в математике была в лучшем случае средней и на мир она вряд ли повлияла. В действительности же самая крутая способность Эйнштейна заключалась в том, что он умел отделять важное от неважного, понимая, когда надо упростить задачу, в то время как все терялись в деталях.
Джон Уилер, который вместе с Эйнштейном дорабатывал его теории, написал в своих мемуарах, что самая крутая абилка Альберта вовсе не его способность понимать какие-то невероятно сложные вещи. «Многие думают, что Эйнштейн – такой особенно гениальный человек, который делал прорывные открытия, исписывая сотни страниц замысловатыми математическими формулами. Правда в том, что всё ровным счётом наоборот».
Известный немецкий математик Давид Гильберт говорил: «У нас тут каждый второй понимает геометрию четырёхмерного пространства куда лучше Эйнштейна. Несмотря на это, не математики совершили его открытия. То же самое было и с фотоэффектом, и с гравитацией, и с теорией относительности: любитель понял простоту явления, тогда как окружающие Эйнштейна эксперты понять этого не смогли».
Конечно, заманчиво предположить, что он таким родился, но это не так. На самом деле он развивал эту способность осознанно, уже будучи взрослым. Альберт Германович говорил, что осознал, как прочувствовать, что именно приведёт его к фундаментальным знаниям, и как выбросить из головы чепуху. Чарли Мангер, кстати, тоже не раз говорил, что у него есть страсть всё упрощать, но там речь шла про Berkshire Hathaway и про то, как они с Баффетом управляют денежками американских кухарок.
Как же Эйнштейн прокачал свою способность отделять важное от неважного? Посмотрим, кем он работал. Многие скажут, что клерк в патентном бюро Швейцарии – совершенно дурацкая профессия. Но вообще-то это было, наверное, лучшее место, куда можно было попасть человеку с аттестатом Эйнштейна. Надо сказать, что Альберт был весьма далёк от красного диплома: он говорил, что профессора его зачморили и закрыли ему путь в науку. Восемь лет он работал в Берне, с 1902-го по 1909 год. В те прекрасные времена заявка на патент должна была сопровождаться работающим прототипом. За каждой заявкой следил строгий, но мудрый начальник. Он задавал изобретателям один и тот же вопрос: «Объясните как можно короче, лучше всего в одном предложении, почему ваше устройство работает, или почему нет. Почему вам нужно дать на него патент?»
День за днём Эйнштейн должен быть вычленять основное предназначение всевозможных объектов, которые только могли прийти в голову их изобретателям. Можно ли придумать более удачное место для того, чтобы понять, как действительно работает физика? Неудивительно, что Эйнштейн всю жизнь восхищался механическими устройствами: от компаса до роторного двигателя.
Кто, как не патентный клерк, мог придумать теорию относительности? Кто ещё смог бы выделить главное из кучи деталей электромагнетизма, как не человек, в задачи которого входило как раз вычленять простоту из сложности? Это не я спрашиваю, это всё тот же Джон Уилер. Сам Эйнштейн не раз вспоминал работу в патентном бюро, и писал, что жёсткий начальник повлиял на ясность его мыслей даже сильнее, чем родной отец. Жёсткий папа, мягкий папа.
Большая ошибка многих мыслителей заключается в том, что они пытаются заполучить как можно больше информации. Мы это делаем, потому что нам кажется, что мы что-то упускаем. Конечно, мы учимся и улучшаем понимание предмета. Но постоянный поиск того, чего у нас нет, и того, что мы упускаем, – это реакция человека, который не понимает, что имеет значение.
Обратимся к инвестициям. Плохие инвесторы обращают внимание на всё подряд: новости, статьи, посты блогеров и даже форумные комментарии на тему выбранной ими ценной бумаги. Они прикованы к экрану, выискивая какую-то эзотерическую деталь, которую все остальные упустили. И как раз потому, что они её ищут, рано или поздно они что-нибудь найдут! Мозг так устроен, что будет ценить найденное подтверждение, ведь человек потратил столько сил на его поиск. В реальности эта новая деталь не будет иметь никакого значения, но за деревом искатель не увидит леса. Переоценивая найденную информацию, люди начинают испытывать неуместную уверенность в своей правоте. Дальше понятно: всё катится под откос.