– Кто там? – гулко ухнуло из норы. Голос был крайне недовольный, взволнованный, с хрипотцой.
– Полиция! – гаркнул в нору Листрейд. – Выходите, Заяйс!
– А меня нет дома, – ответила нора, и все опять стихло.
– Не очень убедительно, но занятно, – заметил сыщик, стоя позади инспектора. – Вам не кажется, дорогой Листрейд, что нам здесь не очень рады?
– Мне тоже так показалось. Эй, Заяйс, выходите немедленно! Хватит нам мозги пудрить!
– Сказано же: меня нет! Приходите завтра.
– Да он над нами издевается, – всплеснул лапами Листрейд. – Ну, хорошо! Вы двое – за мной, – скомандовал он волкам и полез в нору.
– Не имеете права! Это произвол! – тут же раздался сдавленный крик Заяйса. – Сейчас же убирайтесь!
– Неподчинение властям, введение в заблуждение полиции, нежелание содействовать расследованию, – прорычал Листрейд, пробираясь по узкому лазу. – Ай! Нападение на инспектора при исполнении!
– Как вы там, инспектор? – участливо спросил Шерлок Зай, нагибаясь к самой норе, но в плотной темноте ничего не было видно.
– Проклятый Заяйс засветил мне чем-то в глаз! – прогудело снизу. – Ну, держись, косой! Именем закона… Ох!
– А теперь? Что теперь? – забеспокоился Шерлок Зай, переживая за судьбу инспектора.
– Теперь, похоже, в меня попали крупным огурцом.
– Поаккуратнее там, дорогой Листрейд, а то следующим снарядом может оказаться кочан капусты.
– Благодарю за предупреждение… Ага, попался! Ах ты, гад ушастый!.. Не угадали, дорогой Шерлок, следующей оказалась репа! А вот и капуста, и… Господи, да тут целая овощебаза! Ребята, взять его!
Из лаза донеслись волчий рык, истеричные визги и шумная возня. Что-то бухнуло, разбилась глиняная посуда… И еще раз, и еще. И вдруг все разом стихло.
Из лаза показалась голова Листрейда. Выбравшись на волю, инспектор отряхнулся и потрогал шишку на лбу. Да и левому глазу досталось.
– Возмутительно! Никакого уважения к властям, – проворчал он. – Меня, инспектора, забрасывать всяким гнильем!
Следом за инспектором из норы выбрались оба волка. Первый полицейский держался за распухший нос. Второй ощупывал пострадавшее ухо, а свободной лапой тащил за уши упирающегося зайца.
Пых Заяйс был связан крепкой веревкой по задним и передним лапам, но продолжал дергаться, извиваться и рваться в кусты. Полицейский приподнял арестованного над землей, и заяц разом успокоился, поджав связанные лапы. Лишь бегающие глазки выдавали его крайнее волнение.
Шерлок Зай проник в опустевшую нору. За ним спустился и я, сгорая от любопытства. Заячье жилище оказалось довольно обширным. Три комнаты в лесной чащобе – большой шик. Обстановки, правда, в норе было не очень много: лежанка из хвороста, низенький кособокий стол, какие-то деревянные коробки или старые ящики, заваленные всяким ненужным хламом. С потолка свисали покрытые пылью «светлячковые» фонари. Оплывший свечной огарок на столе, скорее всего, погас во время сражения. А в дальней из комнат едва ли не до потолка громоздилась гора овощей. У меня глаза от удивления чуть не полопались – вот честное слово! Такого изобилия мне ни разу в жизни не доводилось видеть. Чего тут только не было: огурцы, помидоры, капуста, редис, свекла, репа и прочее, и прочее.
– Офигеть! – выдохнул я.
– Совершенно согласен, коллега, – сдержанно согласился Шерлок Зай и полез обратно, наружу. Я последовал за ним.
Когда мы выбрались на поверхность, инспектор уже вещал наверху:
– Господин Заяйс, вы арестованы и предстанете перед судом за свои преступления!
– За что? Я ничего не сделал! – забился в крепкой волчьей лапе перепуганный Заяйс, разом побелевший раньше установленного природой срока.
– Следствие разберется, кто и что сделал, – важно заявил Листрейд. – Отнесите арестованного в КПЗ, оформите и возвращайтесь с подкреплением.
– Вы уверены, патрон? – с сомнением в голосе спросил волк с разбитым носом. – Я имею в виду, насчет подмоги?
– Само собой! Это был всего лишь заяц, и посмотрите, как он нас отделал. Следующий на очереди волк, А после него – медведь, если верить Шерлоку Заю.
– Слушаюсь! – гаркнули оба волка и сорвались с места.
Один из них закинул себе на спину арестованного, и Заяйс, тараща жалостливые глаза, трясся, поскуливал и поджимал связанные лапы. Волки уносились прочь широкими скачками.
– Ну, дела-а, – протянул Листрейд, опускаясь на мшистую кочку. – Вот сукин сын: целый овощной склад в норе! Вы знали, что мы увидим? – спросил он сыщика.
– Предполагал. Но, честно признаться, меня тоже поразил размах.
– Думаете, это пропавшие у бабы овощи?
– Предполагаю, что – да.
Шерлок Зай не любил делать преждевременные выводы.
Нет смысла описывать, как мы битый час прождали под березой возвращения волков с подмогой. Я уж, грешным делом, начал думать, не заснули ли они по дороге. Но они вернулись, приведя с собой… черепаху! Оказалось, больше никого в столь поздний час отыскать в полицейском отделении не удалось.
– Нет, я все понимаю… – Листрейд в третий раз обошел вокруг Кремня Черепыха – так звали рептилию из Отдела регистраций. – Но неужели никого больше не было?
– Никого, патрон, – шмыгнул волк опухшим носом. – Часть уже дома. Остальные – кто на обеде, кто охраняют заключенных.
– Мда-а! – протянул инспектор, теребя когтем ухо.
Черепых следил за ним немигающим взглядом, вытягивая складчатую, похожую на пожеванный ремень, шею, и молча ожидал вердикта начальства.
– Ладно, делать нечего, – махнул лапой Листрейд. – Но учтите: никакой задержки я не потерплю! Если что, вот это, – он ткнул когтем в сторону притихшей рептилии, – понесете на собственном горбу.
– Слушаюсь, патрон! – вытянулись «во фрунт» оба волка.
По их мордам было видно, что они не особо рвутся тащить на себе эдакую тяжесть. Но оказалось, Черепыха можно катить, поставив на ребро, и волки сразу повеселели.
До норы волка по имени Хрящ Лохматый добрались быстро. Нора, в отличие от заячьей, не таилась за кустами или деревьями, а нахально взирала на нас черным глазом из невысокого бугра. Вокруг норы во множестве валялись белые, начисто обглоданные кости небольших птиц и разноцветные перья. Меня передернуло, но я стиснул клюв и решительно пошел за инспектором и Шерлоком Заем.
– Весьма странно. Перышки какие-то, – мрачно произнес Листрейд, подняв длинное, черное, с синеватым отливом перо. – Павлин? Или попугай?
– Петух, – лаконично заметил Шерлок Зай. – Обычный домашний петух.
– Вы так считаете? – нахмурился Листрейд, вертя в когтях перо.
Бросив его на землю, инспектор приблизился к норе, в которую свободно мог войти, не пригибаясь.
– Эй, Лохматый, вы дома?