Но очень скоро им удалось обрести равновесие, и Уильям увидел, как в руке у встающего на ноги Жильбера блеснул клинок. Он перепрыгнул через коня и, когда Жильбер уже поднял кинжал, что было сил ударил его дубиной. Удар пришелся по голове.
Жильбер зашатался, но устоял. Проклиная стойкость противника, Уильям замахнулся для очередного удара, но Жильбер опередил его и успел сделать выпад. Уильям был одет для визита, не для боя, поэтому отточенное лезвие кинжала без труда рассекло тонкую ткань шерстяного плаща, и лишь благодаря тому, что резко отскочил назад, он избежал ранения. Жильбер продолжал наступать, заставляя Уильяма пятиться и не давая взмахнуть дубиной. Яростно орудуя клинком, он наседал. Уильям уже не на шутку испугался за свою жизнь, но тут сзади к Жильберу подбежал Уолтер и сбил его с ног.
Уильям с облегчением перевел дух. В какой-то момент он понял, что жизнь его висела на волоске, и теперь благодарил Бога, что тот ниспослал ему Уолтера.
Жильбер сделал отчаянную попытку встать, но Уолтер ударил его по лицу, а подоспевший Уильям пару раз огрел – для пущей верности – дубиной.
Они перевернули рыцаря на живот, и Уолтер сел несчастному на голову, а Уильям связал ему руки за спиной. Затем Уильям стянул с Жильбера высокие черные сапоги и обмотал его щиколотки крепким кожаным ремнем от сбруи.
Теперь, когда хитрый старый вояка был связан по рукам и ногам, можно было вздохнуть.
Следующий шаг – заставить Жильбера признаться.
Он начал приходить в себя. Уолтер перевернул его на спину. Когда Жильбер увидел Уильяма, по его лицу было видно, что он узнал молодого Хамлея и вначале удивился, а затем испугался. Уильям был доволен. «Жильбер уже жалеет, что смеялся надо мной, – подумал он. – Скоро он еще больше пожалеет».
Конь Жильбера уже поднялся на ноги. Он отбежал на несколько ярдов, но остановился и оглянулся, тяжело дыша и вздрагивая каждый раз, когда ветер шелестел листвой в кронах деревьев. Уолтер отправился его ловить, а Уильям подобрал нож, выпавший из тела раненого животного.
Уолтер без особых трудностей поймал коня, они положили пленника поперек и отвезли в глубь леса, где Уильям оставил собственных лошадей, которые заволновались, почуяв запах крови, сочившейся из раны коня Жильбера.
Уильям огляделся, подыскивая подходящее для задуманного дерево, остановив свой выбор на старом вязе с крепкой веткой на высоте восьми-девяти футов.
– Вот на этом суку я хочу подвесить Жильбера, – сказал он Уолтеру.
Слуга расплылся в садистской улыбке.
– Что ты собираешься делать с ним, господин?
– Увидишь.
Обветренное лицо Жильбера побелело от страха. Уильям пропустил у него под мышками веревку, завязал ее за спиной и перебросил через ветку.
– Поднимай, – приказал он Уолтеру.
Уолтер подхватил Жильбера, но тот стал извиваться и, вырвавшись, упал на землю. Тогда дубиной Уильяма Уолтер принялся колотить несчастного по голове, пока он не потерял сознание. Уильям подтянул свободный конец веревки, несколько раз перебросил его через ветвь и надежно закрепил. Уолтер отпустил Жильбера, и его слегка обмякшее тело повисло в ярде от земли.
– Принеси-ка дровишек, – сказал Уильям.
Они сложили дрова под ногами Жильбера, и Уильям, достав огниво, запалил их. Через несколько минут языки пламени начали подниматься, а жар заставил Жильбера очнуться.
Когда понял, что происходит, он застонал от ужаса.
– Прошу тебя, – взмолился Жильбер, – прошу, отпусти! Прости, что я смеялся над тобой! Смилуйся!
Уильям молчал. Стенания Жильбера тешили его самолюбие, но не этого он добивался.
Когда огонь начал обжигать пятки Жильбера, спасаясь от жара, он подогнул колени. По его лицу струился пот. От тлеющей одежды тянуло паленым. Уильям решил, что пора приступать к допросу, и заговорил:
– Зачем ты явился сегодня в замок?
Жильбер уставился на него широко открытыми глазами.
– Засвидетельствовать почтение графу. Разве это возбраняется?
– С какой стати?
– Граф только что вернулся из Нормандии.
– И ты не получал приказа приехать?
– Нет.
«Может быть, это так и есть», – размышлял Уильям. Допрос пленного оказался не таким простым делом, как ему представлялось. Он задумался.
– Что сказал тебе граф, когда ты появился в его покоях?
– Поприветствовал меня и поблагодарил за мой визит.
Уильяму показалось, что глаза Жильбера подозрительно забегали.
– Что еще? – спросил он.
– Он поинтересовался, как моя семья и имение.
– Больше ничего?
– Ничего. Почему тебя интересует, что он сказал?
– А говорил ли он что-нибудь о короле Стефане и королеве Мод?
– Ничего. Поверь мне!
Жильбер не мог больше держать колени поджатыми, и его ноги стали опускаться в разгоравшийся костер. Через секунду он взвыл от нестерпимой боли, и его тело забилось в конвульсиях, а колени согнулись. Ему показалось, что он может ослабить свои страдания, если будет раскачивать ноги. Однако каждый раз, когда ступни оказывались в пламени, из его груди вырывался крик.
Уильяма мучили сомнения: может, Жильбер говорит правду? Поди узнай. Но ведь наступит момент, когда муки станут невыносимыми и, отчаявшись получить облегчение, старый вояка будет готов сказать все что угодно. Важно, чтобы он не догадался, чего от него хотят. Кто бы мог подумать, что пытать людей – такое трудное занятие.
Уильям заставил себя говорить спокойно.
– Куда же ты теперь направлялся?
– Тебе-то что?! – завопил Жильбер от боли и досады.
– Так куда?
– Домой.
Похоже, способность быстро соображать покидала его. Уильям знал, где он живет: на север отсюда. Жильбер ехал не в том направлении.
– Куда ты направлялся? – снова спросил Уильям.