– Ужасная гадость, – скривилась она. – Смерть для печени. В это время лучше всего идет водка со льдом. Ты что, забыл?
– Прекрасно помню. Одну водку со льдом, пожалуйста, – сказал Деймон, глядя на официанта.
– Еще один херес, сэр? – спросил тот.
– Ограничусь этим, – ответил Деймон. – Можете нести и остальной заказ.
Ресторан славился французской кухней, однако Элейн, даже не глядя в меню, заказала гамбургер с жареным луком.
– Как вижу, ты все еще предпочитаешь эту отраву, – сказал Деймон.
– Стопроцентная американская девочка, – со смехом ответила Элейн. – Или стопроцентная американская леди, учитывая мой возраст. Итак, с какой стати тебя вдруг так заинтересовали мои малопочтенные друзья?
Деймон сделал глубокий вдох и начал говорить внятно и медленно – так, чтобы Элейн все поняла. Он передал ей слово в слово свой телефонный разговор с Заловски, прервавшись лишь на секунду, когда официант вернулся с водкой. Запомнить ночную беседу было совсем не трудно.
По мере продолжения его рассказа Элейн мрачнела все больше и больше. Она не притронулась к рюмке до тех пор, пока он не замолчал. Затем, одним глотком ополовинив рюмку, она сказала:
– Ну и сукин же сын этот твой ночной тип. Неудивительно, что у тебя такой вид. Имеются ли у тебя знакомые по фамилии Заловски?
– Нет. А у тебя?
– Тоже нет. Я спрошу Фредди – так зовут моего друга, – но боюсь, что шансов мало.
– Не позволяет ли себе Фредди слегка развлечься, занимаясь вымогательством в свободное от реализации игорных автоматов время?
– Вполне возможно, – ощущая некоторую неловкость, ответила Элейн, – но только в сфере своего бизнеса.
Она прикончила водку и постучала ногтем по рюмке, чтобы показать проходящему мимо официанту, что желает повторить.
– О тебе ему, естественно, известно, – продолжила она, – но это его трогает не больше тех событий, которые произошли еще во времена Гражданской войны. Литературные агенты, в отличие от агентов ФБР, его не занимают, а круг чтения ограничен программками скачек.
– Ты бываешь в Чикаго?
– Время от времени, когда в Арлингтоне проводятся большие скачки или когда Фредди просит сопровождать его в деловой поездке. Мы останавливаемся там по пути в Лас-Вегас.
– Не исключено, – сказал Деймон, – что кто-то решил меня разыграть, и по его представлению, эта гнусность – не более чем шутка.
– Мне это розыгрышем не кажется, – покачала головой Элейн. – Не хочу тебя пугать, но дело, по моему мнению, весьма серьезное. Смертельно серьезное. Как ты намерен поступить, когда он опять позвонит?
– Не знаю. Может, у тебя есть какие-нибудь соображения?
– Дай подумать. – Элейн отпила водку из второй рюмки и закурила сигарету, стараясь рукой отогнать дым в сторону. – Я знакома с детективом из отдела расследования убийств, – немного помолчав, сказала она. – Не хочешь, чтобы я с ним поговорила? Узнаем, как, по его мнению, тебе следует поступить.
– Словосочетание «расследование убийств» мне что-то не очень по душе, – ответил Деймон.
– Прошу прощения, – обиделась она, – но других копов я не знаю.
– Конечно, поговори с ним. И большое тебе спасибо.
– Я позвоню и скажу, что он посоветовал.
– Но только звони в офис. Я не хочу, чтобы жена поднимала трубку, когда Заловски позвонит в следующий раз.
– Послушай, неужели ты не рассказал ей о том, что тебе угрожали?
Уловив в ее голосе нотки осуждения, Деймон признался:
– Мне не хотелось ее волновать без особой необходимости.
– Как это «без особой необходимости»? Неужели ты не можешь сообразить, что опасность грозит не только тебе, но и ей? Или ты считаешь, что если охота на тебя сорвется, то охотник пойдет с горя записываться в бойскауты? Нет, он постарается захватить ее.
– В подобных делах у меня нет такого опыта, как у тебя, – бросил Деймон, понимая, что Элейн права и что он реагирует на ее упрек необоснованно резко.
– То, что я несколько раз в год посещаю Вегас, не дает тебе права говорить со мной так, будто я королева мафии и ее главный ствол, – с неподдельным гневом сказала Элейн. – Я просто исхожу из обычного здравого смысла.
– Думаю, что ты права, – неохотно признал он. – Я ей все скажу.
«Дома мне предстоит еще одна незабываемая ночь», – думал Деймон, проследив за тем, как официант ставил перед Элейн ее гамбургер, а перед ним – филе из палтуса.
– Ты не собираешься заказать немного вина? – спросила Элейн.
– Ах да, конечно. Чего бы ты хотела?
– Чего ты хочешь? Вино обычно выбирает хозяин, а, как мне кажется, приглашал на ленч ты.
– Я не люблю пить в середине дня, – сказал он.
Когда бы он ни находился рядом с Элейн, ему всегда было трудно говорить так, чтобы его слова не выглядели ханжескими.
– Полбутылки «Божоле», – сказала она официанту.
В старые времена она заказала бы целую бутылку. Не исключено, что Элейн становится более умеренной, подумал он.
– Заловски из Чикаго… – произнесла она так, словно говорила сама с собой, одновременно обильно сдабривая свой гамбургер кетчупом. – Ты не представляешь, как он может выглядеть?
– Я разговаривал с ним по телефону всего пару минут, – ответил Деймон, – но попытался по голосу мысленно нарисовать его портрет. Сорок – сорок пять лет. Плотного сложения. Одевается вызывающе броско. Никаких намеков на образование.
– И что ты уже сделал? – спросила Элейн.
– Я мало что могу сделать. По крайней мере сейчас. Ах да! Я обратился за разрешением на ношение оружия.
– Не думаю, что это удачная мысль, – с недовольной миной заметила Элейн. – Знаешь, что бы я сделала на твоем месте, Роджер? Я бы начала составлять список.
– Какой список?
– Список людей, которые могут иметь на тебя зуб – психов, являвшихся в твою контору и получивших от ворот поворот, типов, считающих, что ты их когда-то надул, дамочек, которых ты списал за ненадобностью, а также мужей и возлюбленных тех дам, которых ты не успел вовремя списать…
Элейн улыбнулась, и ее лицо снова обрело шаловливое выражение, как у женщины без возраста.