К9 вернулся в район боевых действий… Перебравшись в юного китайца, отправил оборонительное донесение, с подпрыгиванием и щелканьем проскочившее сквозь бильярд-автомат… Вражеские планы рухнули во взрыве скоростных расчетов… Щелчки в перфокартах переадресованных приказов… Треск коротковолновых помех… Тррааахх… Грохот мыслящего металла…
«Вызываю партизан всех наций… Гибнет слово… Гибнет фото… Ворваться в Серую Комнату… Улицы подчиняются бильярду… Очистить входы и выходы… Устранить координатные точки…»
– Билет, который лопнул, оставил мало времени, поэтому желаю «доброй ночи»… Клочья серого испанского гриппа не станут фото… Освети ветер зеленым неоном… Ты под надзором пса… Улица развеяла дождь… Если тебе захотелось чашку чая с розовыми обоями… Пес поворачивается… Так много и та-а-а-ак…
– Постепенно я составляю фотокарту… Световую поэму раненых галактик я сотворил под надзором пса… Улица развеяла дождь… Пес поворачивается… Воюющая голова пересеклась с державами… Гибнет слово… Гибнет фото… Ворваться в Серую Комнату…
Он ушел сквозь незримые утренние часы, оставив позади миллион магнитофонных записей своего голоса, растворился в холодном весеннем воздухе, задав бесцветный вопрос?
«Тишина, тяжелая и синяя, опустилась на горные селения… Пульсирующая неорганическая тишина, будто словесная пыль, оседает с размагниченных моделей… Вошел сквозь старый голубой календарь в веймарского юношу… Пожелтевшее фото на розовых обоях под медно-красной крышей… В предрассветной тишине серые человечки порезвились в его тюрьме и ушли в невидимую дверь… Щелкаем Сент-Луис под гонимой ветром сажей старых газет… «Долгоножка» напоминал Дядю Сэма на ходулях, он держал неподалеку от Сент-Луиса остеопатическую клинику и заманил туда за два доллара в неделю несколько джанковых больных, они могли сколько угодно отрубаться в зеленых шезлонгах и любоваться дубами и лужайкой, спускающейся к маленькому озеру в солнечных лучах, а сестра ходила по лужайке и разносила серебряные подносы с джанком… Мы звали ее «Мамашей»… А вы бы?.. Мы с Доком Бенвеем укрылись там после заварушки в Далласе, и все из-за этой сексуально возбуждающей мази, а Док очумел от эфира и подмешал слишком много шпанской мушки, вот он, недолго думая, и сжег член комиссара полиции… Короче, заявляемся мы к «Долгоножке» немного поостыть, а он сидит себе как ни в чем не бывало в темной комнате с фикусами в кадках, и на столе серебряный поднос, где он любит держать недельный запас… Сестра проводила нас в комнату с розовыми обоями, там был колокольчик – звони в любое время дня и ночи, и тут же появляется сестра с наполненным шприцем… А как-то раз сидели мы на лужайке в шезлонгах, завернувшись в пледы, был осенний день, желтели деревья, и над озерцом светило неприветливое солнце… Док срывает пучок травы…
– Джанк превращает человека в растение… Зелень, видишь?.. Зеленая доза должна долго держать.
Мы выписались из клиники и сняли домик, Док принимается варганить свой зеленый джанк, и подвал уже битком набит баками, которые воняют, точно навозная куча наркоманов… Короче, в конце концов он получает эту густую зеленую жидкость и набирает ее в шприц размером с велосипедный насос…
– Теперь надо подыскать достойный сосуд, – сказал он, и мы заарканиваем одного старого любителя чумовых колес, говорим ему, что это чистейший китайский героин времен династии Лин, и Док двигает ему прямо в вену целую пинту зелени, Желтая Шкура делается волокнистой и вянет, точно старая репа, а я и говорю:
– Лично я сматываюсь.
А Док отвечает:
– Сосуд явно недостойный… Кроме того, я уже решил, что джанк не зеленого цвета, а голубого.
Вот он и накупает уйму трубок и шаров, и они мерцают в подвале, целая батарея трубок, металлические испарения, ртуть и пульсирующие голубые сферы, и запах озона, и коротенькая блюзовая нота высшего класса – раскумаривает до состояния металла, эта джанковая нота со звоном проносится сквозь ваши кристаллы, и с лязгом падает тяжелое синее безмолвие… и все слова превратились в холодный жидкий металл и утекли прочь, а ты себе принимаешь дозу в прохладной голубой дымке испарившихся банкнот… Потом мы выяснили, что все металлические джанки радиоактивны и могут взорваться, если двое из них войдут между собой в контакт… В этой точке наших исследований мы и пересеклись с Полицией Нова…»
Китайская прачечная
Когда молодой Сазерленд попросил меня помочь ему получить офицерский чин в полиции Нова, я в шутку ответил:
– Возьми Уинкхорста, специалиста-химика из фармацевтической компании «Лазарь», и мы это дело обсудим.
– Этот Уинкхорст – преступник Нова?
– Нет, просто техник-сержант, которого надо допросить. Разумеется, я считал, что он ничего не знает о методах, с помощью которых подобные люди задерживаются для допроса… Это ювелирная операция… Сначала мы высылаем группу агентов… (как правило, под видом журналистов)… для контакта с Уинкхорстом и подвергаем его воздействию целого набора стимулирующих средств… Контактирующие агенты заводят разговор и записывают ответ на всех уровнях, вплоть до словесных единиц, а фотограф делает снимки… Этот материал передается в Отдел искусства… Писатели описывают «Уинкхорста», художники рисуют «Уинкхорста», актер по системе Станиславского становится «Уинкхорстом», а затем «Уинкхорст» отвечает на наши вопросы… Обработка Уинкхорста уже велась…
Через несколько дней раздался стук в дверь… На пороге стоял молодой Сазерленд, а рядом с ним – человек в пальто с поднятым воротником, так что видны были только горящие гневным протестом глаза… Я заметил, что рукава пальто пусты…
– Я надел на него смирительную рубашку, – сказал Сазерленд, вталкивая человека в комнату… – Это Уинкхорст.
Я увидел, что воротник был поднят, чтобы скрыть кляп…
– Но… Ты меня не так понял… Не до такой же степени… То есть, конечно…
– Вы сказали взять Уинкхорста, разве не так?
Соображал я быстро:
– Хорошо… Вынь кляп и сними смирительную рубашку.
– А он не станет звать легавых?..
– Не станет.
Когда он снял смирительную рубашку, мне вспомнилась картина старого сна… Этот процесс известен как ретроактивное сновидение… Разыгранное четко и со знанием дела, оно становится свершившимся фактом… Даже если Уинкхорст поднимет крик, никто его не услышит… В мое прошлое вторгается обратная сторона мирового зеркала… Стеклянная стена, значит… Уинкхорст не пытался кричать… С каменным лицом он сел… Я попросил Сазерленда оставить нас, пообещав дать его прошению законный ход…
– Я пришел за оплатой по счету прачечной, – сказал Уинкхорст.
– Какую прачечную вы представляете?
– Китайскую прачечную.
– Счет будет оплачен законным порядком… Как вам известно, ничто так не запутано и не отнимает столько времени, как оформление официальных распоряжений по поводу так называемых личных расходов… Вам известно и то, что оплачивать счета деньгами строго запрещено.
– Я уполномочен требовать оплаты… Это все, что мне известно… И могу я, наконец, спросить, почему я был вызван?
– Ну почему же вызван?.. Скажем так – приглашен… Так будет гуманнее… Дело в том, что мы проводим опрос, касающийся человека, с которым, полагаю, вы длительное время близки, а именно – мистера Уинкхорста из фармацевтической компании «Лазарь»… Мы беседуем с друзьями, родственниками, коллегами, чтобы предсказать его шансы на переизбрание капитаном софтбольной[11 - Софтбол («мягкий мяч») – игра, напоминающая бейсбол, но с большим по размеру и более мягким мячом. «Играть в мяч» – сотрудничать с полицией (жарг.).] команды администраторов-химиков… Вам, разумеется, должно быть понятно, сколь важен этот вопрос в свете девиза компании: «Играть только в мягкий мяч», не так ли?.. Теперь, просто чтобы оживить нашу беседу, предположим, что вы и есть Уинкхорст, и я буду задавать вопросы прямо, договорились?.. Прекрасно, мистер Уинкхорст, не будем терять время… Нам известно, что вы – химик, ответственный за синтезирование новых галлюциногенных наркотиков, многие из которых пока еще не выпущены, даже с экспериментальными целями… Мы знаем и то, что вы произвели определенные молекулярные изменения в уже известных галлюциногенах, свободно распространяемых во многих жилых кварталах… Каков же эффект этих изменений?.. Пожалуйста, пусть то, что я явно не обладаю специальными знаниями, не удерживает вас от полного ответа… Это не мое дело… Ваши ответы будут записаны и переданы для обработки в Технический отдел.
– Этот процесс известен как напряжение-деформация… Он происходит, или происходил, с применением циклотрона… Например, молекула мескалина подвергается воздействию циклотронного напряжения так, что деформируется энергетическое поле и некоторые молекулы становятся радиоактивными и приобретают способность к ядерному распаду… Обработанный таким образом мескалин… (известный как «препарат собачьего бешенства»)… вызовет в человеческом организме… э-э… неприятные и опасные симптомы, а главное – «тепловой синдром», который является рефлексией ядерного распада… Объекты жалуются на то, что они горят, что их заперли в душной печи, что в теле роятся раскаленные добела пчелы… Раскаленные пчелы – это, разумеется, деформированные молекулы мескалина… Я, конечно, излагаю упрощенно…
– Есть и другие технологические процессы?
– Разумеется, но всегда это вопрос деформации или ассоциации на молекулярном уровне… Другой процесс заключается в подвергании молекулы мескалина воздействию определенных вирусных культур… Вирус, как вам известно, это мельчайшая частица, которую можно легко ввести в молекулярную цепочку… Такая ассоциация позволяет точнее оценить состояние любого, кто перенес вирусную инфекцию, например гепатит… С помощью такого препарата намного легче вызвать тепловой синдром.
– Можно ли дать этому процессу обратный ход? То есть можете ли вы обезвредить соединение, уже подвергнутое деформации?
– Это нелегко… Проще было бы забрать у распространителей наши товары и заменить их.
– А теперь я бы хотел спросить, могут ли существовать безопасные соединения… Могли бы вы, например, соединить на молекулярном уровне мескалин и апоморфин?
– Сначала нам пришлось бы синтезировать формулы апоморфина… Как вам известно, это запрещено.
– И это весьма разумно, не так ли, Уинкхорст?
– Да… Апоморфин борется с паразитной инвазией, стимулируя регулирующие центры, чтобы нормализовать обмен веществ… Сильнодействующая разновидность этого лекарства могла бы дезактивировать все словесные единицы и погрузить Землю в полное безмолвие, уничтожив при этом тепловой синдром.
– Вы могли бы это сделать, мистер Уинкхорст?
– Разумеется… Если я получу приказ… Хотя, в свете известных нам обоим фактов, это маловероятно.
– Вы имеете в виду намеченную дату Нова?
– Конечно.
– Вы убеждены, что это неизбежно, мистер Уинкхорст?
– Я видел формулы… В чудеса я не верю.
– В чем заключаются эти формулы, мистер Уинкхорст?