– Несерьезно, Жень, она же тебя любит, что будешь делать, если уйдет?
– Не уйдет.
– Так думаешь?
– Любит. Да и куда? К мамке в двухкомнатную? Погорячился, сам жалею, попросил прощения, вроде не дуется. Это она у тебя два дня отсиживалась?
– Да, пришла и плачет.
Они просидели почти час, стало припекать, обычно к этому моменту рыба уходила туда, где поглубже. Женя сложил удочку, Оксана посмотрела на свой улов, четыре карася против семи, что поймал Женя.
– Уха, – сказал муж жене, когда они вернулись обратно.
– Вы что там так долго делали? Я уже стали скучать. Любовнички.
Женя с Оксаной переглянулись и, пожав плечами, пошли обратно в поселок.
– А лодка?
– Ладно, вы идите, а я ее принесу.
– Слушай, Свет, – когда они ушли достаточно далеко, чтобы Женя не их слышал. – Он вроде ничего.
– Да, сейчас нормальный, но ты бы видела его в понедельник, вот ужас был, я испугалась, думала, он головой стукнулся. Ладно, сегодня у нас баня и мы спим с тобой наверху.
– На чердаке?
– Это не чердак, а второй этаж. Там сейчас прилично. В прошлом году, когда окно было разбито, там белка свила себе гнездо. Мы даже не лазили туда, она прыгала на нас.
– Бельчата?
– Да, но я их не видела, наверное, летом уже убежали в лес. А в этом году отец Жени решил навести порядок. Окна поменял, даже маленькую буржуйку поставил, так что если будет прохладно, затопим. И что мне теперь с этой рыбой делать?
– Помогу тебе ее почистить, а так сварим уху. Или у тебя другие планы?
– Я бы отдала ее Ваське, но он же столько не съест.
– Нет, не съест, я же сказала, что помогу.
Вечером, как и обещала Света, была баня, а после они сидели под небом и смотрели на звезды. Женя чуть выпил, развеселился, и его руки стразу стали тянуться к Оксане. Стоило его жене отлучиться, как он тут как тут. Это целая наука, держать дистанцию с мужчинами. У Оксаны дома была ваза из тонкого голубого стекла. Пузатая, высокая, красивая, но проблема состояла в том, что у нее очень узенькое донышко. И если чуть неправильно поставить, ваза сразу падала. Однажды Оксана поставила в нее цветок, он был небольшой, но этого хватило, чтобы центр тяжести был нарушен, и ваза разбилась. Отношения с мужчинами сравнимы с той вазой. Немного перегнешь палку – и обида. А если нет, то попадешь в силки, из которых будет трудно выбраться.
– Женя, у тебя жена, – напомнила ему Оксана и осторожно убрала его руку со своей ноги.
– А, ну да, точно, жена, – весело сказал он и откинулся на лежак.
6. Черная вдова
Вернувшись в город, в свою квартиру, Оксана прошлась по комнатам. Было грустно, у нее даже кошки не было. Иногда, когда уезжала соседка, она оставляла своего пуделя, и тогда ее жизнь менялась. Оксана нехотя просыпалась рано утром, одевалась и шла выгуливать собаку. А вечером Лоран, так звали пуделя, увидев ее, начинал прыгать на задних лапах, словно она его хозяйка.
– Да-да, сейчас пойдем, но сперва покушай, а я полежу.
Оксана открыла консервы, их ей оставила Марина, хозяйка собаки, и строго настрого сказала, сколько и чего накладывать.
– Ну, надо же, мне бы так питаться, как тебе, – поглаживая собаку, сказала она, взяла стакан с водой и пошла в зал.
Незаметно для себя Оксана задремала. Проснулась только тогда, когда на улице уже стемнело.
– Вот блин, сколько времени? О… – протянула она, увидев, что часы показывали целых одиннадцать часов. – Можно и не вставать.
Но пудель, увидев, что она проснулась, соскочил и стал прыгать, подбегая к двери.
– Ой, только не это, – сказала Оксана, поняв, что ей надо еще выгулять собаку. – Сейчас-сейчас.
Она взяла поводок, поправила платье, в котором все это время так и пролежала на диване. Пес уже извертелся на месте.
– Подожди, – Оксана еще раз посмотрела на себя. – Вроде не помято. Нормально? – обратилась она к Лоран, но тот уже скулил и скреб дверь. – Стой, чертенок, дай зацеплю.
Стоило им выйти, как собака сразу побежала к первым кустам и, задрав лапу и поскуливая, пустила струйку. Потихоньку сон, что окутал ее, стал испаряться. Она вздрогнула от вечерней прохлады, посмотрела, куда убежала собака, и пошла ее искать.
– Он там, – сказал сосед.
Теперь, выгуливая Лорана, она познакомилась с соседями, у которых тоже были питомцы. У кого-то маленькие, а у кого-то словно телята, такие огромные. «И что они с ними делают?» – думала Оксана, углубляясь по дорожке в парк. Лоран радостно рыл землю, словно охотничий пес, что решил поохотиться на грызунов.
– Ну, все, пойдем, – Оксана защелкнула замочек на ошейнике собаки и потянула ее за собой.
Но пудель старался не пропустить ни одного столбика, деревца или кустика.
– Ну вот, что за радость нюхать чужие пометки? Идем, еще лапы надо помыть, смотри, какие они у тебя стали грязные.
Оксана потянула поводок, и Лоран недовольно побежал за ней. Вошли в подъезд, она подошла к лифту, нажала, но кнопка тут же погасла.
– Вот невезуха.
Дверка лифта часто заедала, могла открыться и больше не закрыться, приходилось подниматься на седьмой этаж пешком.
– Ладно, пошли.
Оксана отстегнула поводок собаки, и та, предвкушая вечернюю порцию еды, побежала вверх. Шла не спеша, да и куда спешить, все равно умыться и спать, вот только она не знала, уснет теперь или нет.
Мелькнула тень. Оксана даже не успела ни о чем подумать, как чья-то рука с силой швырнула ее тело вперед. Удар лбом о стену, в голове сразу потемнело, запрыгали звездочки, словно в мультике про Тома и Джерри. Опять толчок. Оксана ничего не поняла, даже не успела испугаться, только боль от удара и этот звон в ушах вперемешку с шипением мужского голоса, который говорил ей молчать.
Спазмы в животе и тошнота заставили ее закрыть глаза, и тут она почувствовала руки. Да, кто-то прижал ее к подоконнику, что между площадок, и теперь, задрав платье вверх, стаскивал с нее трусы.
– Аааа!!! – крикнула она и сразу пожалела, получив удар по спине.
– Заткнись, сука. Размажу по стене или выброшу в окно.
Оксана приподняла голову и увидела, что окно было открыто. И правда может взять и выбросить. Его рука заерзала. К Оксане мгновенно вернулось воспоминание с Игорем, когда он рвал на ней колготки, а после тыкал своей кишкой ей между ног. Омерзение, злость, вот что она успела испытать. Резко повернула голову и уже хотела укусить его руку, которой он упирался в раму, но получила новый удар, от которого стало тяжело дышать.