– Кошмар…
– Да, еле до конца осилила. Вообще-то у него сборничек рассказов есть. Там лирика такая деревенская. Вроде и ничего, но с другой стороны – сколько можно? Надоело.
– Крем сейчас будем или после?
– Потом. А то опадёт. Дай-ка муку мне.
Аня передала.
Эра отмерила два стакана, высыпала в миску добавила подтаявшего масла, стала мешать деревянной ложкой.
– Эр, а орехи сразу или потом? Сверху?
– Нет, сразу. В том-то и дело. Это не «Полёт». Ты тогда давай орехи с нормой мешай.
Аня сняла с буфета накрытую тарелку. Под крышкой лежали четыре нормы. Три были потемнее, одна совсем свежая – оранжево-коричневая. Аня высыпала в нормы орехи, помешала ложкой:
– Эр, а Колиному министерству норму кто поставляет?
– Детский сад.
– Оно и видно. Вон какая светленькая. Мы интернатовскую едим. Ничего, конечно, но не такая… Как пахнет сильно, Эр. Всё-таки запах ничем не отбить.
– Испечём, постоит, и никакого запаха.
– Правда?
– Ага… Перемешала? Давай сюда.
Аня передала тарелку, Эра счистила тягучее содержимое в тесто, подсыпала муки и стала засучивать рукава.
Лифт плавно остановился, светло-зелёные двери разошлись.
Николай Иванович вышел в вестибюль.
Стоящий у проходной милиционер повернулся, отдал честь. Николай Иванович кивнул головой, минуя его, толкнул стеклянную дверь.
У подъезда прохаживались двое милиционеров в шинелях. Заметив Николая Ивановича, они остановились и приложили руки к вискам.
Николай Иванович кивнул им.
Машина стояла рядом. Вышел шофёр, открыл заднюю дверцу:
– Добрый вечер, Николай Иваныч.
– Добрый вечер, Коля. – Николай Иванович кинул папку на сиденье и сел сам.
Шофёр проворно обежал мощный чёрный перед, сел за руль, завёл и плавно тронул.
Проехали коротенькую аллею, уперлись в серебристые ворота, которые стали медленно расходиться. За воротами стояла чёрная «Волга» охраны. Возле «Волги» прохаживались трое в плащах.
Ворота разошлись, лимузин проехал мимо «Волги».
Трое хлопнули дверцами, «Волга» тронулась следом.
– Домой, Николай Иваныч?
– Ага.
Свернули на Кутузовский, понеслись по середине.
– Сегодня, Николай Иваныч, «Спартачок» наш «сапогам» наложит. Как пить дать.
– Не говори гоп… – Николай Иванович приспустил стекло.
– Вот увидите. Он «Химику» как в субботу, а? Здорово!
– Химик не ЦСКА.
– Ну, разные, конечно, но семь-ноль выиграть – это тоже суметь надо. Счёт – будь здоров.
– Посмотрим. – Николай Иванович зевнул, снял шляпу и положил на папку. – Чего-то хмурится. Дождь пойдёт.
– Пойдёт, конечно. Вон как заволакивает. Мокрая осень какая-то. Прошлый год сухая была. Картошку копали – одно удовольствие. Ни грязи, ничего. А щас меси вон…
– А вы не копали ещё?
– Какой там! Куда ж в такую грязь.
– Смотри, сгноишь.
– Да в эту субботу попробуем…
Свернули в переулок, подкатили к восьмиэтажной башне. «Волга» остановилась рядом, охранники вышли, озираясь, обступили лимузин. Шофёр открыл дверцу, Николай Иванович выбрался, подхватив папку и шляпу. Рыжеволосый охранник открыл дверь подъезда.
Николай Иванович кивнул ему и пошёл по серо-коричневой ковровой дорожке. Широкоплечий лифтер вышел из-за стола:
– Добрый вечер, Николай Иванович.
– Привет.
Подъехал лифт, разошлись двери.
Николай Иванович вошёл, утопил кнопку «3», посмотрел на себя в зеркало.
На этаже вышел, позвонил. Дверь открыла Лида.
– Привет. – Николай Иванович поцеловал её в щёку.