– Господи, Руби, мне так жаль, – Сказала брюнетка, пачкая слезами плечи подозреваемой.
– Не нужно, Мэг, поговорим потом, – Отозвалась девушка, отстраняясь от подруги.
Вторая девушка, стоящая возле Алекса, поздоровалась с Руби кивком головы и молча сжала её ладонь, выражая поддержку.
– Кого я вижу, мисс Эванс, – Протянул напарник. – Этот день перестаёт быть томным.
Я подвёл девушку к гробу.
– Будете прощаться?
Она ответила лёгким кивком головы. Посмотрела на Джека, побледнела. Я ощутил, как её маленькая ручка едва ощутимо задрожала. Затем она нагнулась ниже и в этот момент кто-то из толпы людей взвизгнул:
– Это же Руби, убийца Руби! – Пронзил воздух женский визг.
– Отойди от моего мальчика, ты не смеешь его касаться.
Вокруг нас тут же начала сгущаться толпа разгневанных людей.
– Представление началось. Пора уводить малышку, пока её здесь не линчевали, – Шепнул мне на ухо напарник.
– Уважаемые родственники, просьба не мешать органам правопорядка – Громко крикнул Алекс.
Я поднял вверх полицейское удостоверение и вывел подозреваемую из толпы.
– Мой автомобиль недалеко от входа, – Сказал я, желая успокоить девушку, которая крепко вцепилась в мою руку и зачем-то провёл большим пальцем по её запястью. Руби вздрогнула и прикусила нижнюю губу. Она всё ещё была напугана.
– Не бойтесь, Руби, он привит. Если укусит – бешенством не заразитесь – Съязвил Алекс.
– Заткнись – Ответил я этому доморощенному клоуну.
– Молчу, молчу. Я вообще сегодня буду играть за хорошего полицейского, ладно?
Подколки напарника уже начинали бесить, но я мирился с его дурным характером, потому что Алекс был талантливым следоком. Мы с ним уже три года работали вместе и не раз выпутывались из самых неприятных передряг. Кроме того, у нас двоих была лучшая статистика раскрываемости во всём отделении и я ничего не собирался менять.
***
Руби сидела в кресле, поджав под себя ноги, и угрюмо смотрела куда-то вдаль. Эта усталая обречённость в её взгляде отчего-то выводила меня из себя. Вот как ей это удаётся?
– У нас тут вообще-то допросная, а не комната отдыха. Я хочу знать все детали вашего полового акта. Какие игрушки вы применяли, с какой регулярностью? Где и кем был куплен страпон?
Руби вспыхнула и, покраснев до кончиков ушей, ответила, не глядя мне в глаза.
– Да не было никаких игрушек. Был только один этот чёртов страпон и всё это было в первый раз, по крайней мере у меня. Его принёс Джек, и я понятия не имею откуда он его взял…
Тут Руби замолчала, не в силах продолжать…
– Март, ты совсем запугал нашу гостью. Видишь, у девушки стресс, мы могли бы поговорить об этом позже…
Алекс во всю вживался в роль хорошего полицейского, мне же приходилось играть роль плохого.
– Какого чёрта, Алекс? Разве меня это должно беспокоить? Это не я убил партнёра во время секса и не мне грозит двадцать лет без права на амнистию. У нас здесь не кабинет психолога, так что я не собираюсь играть в грёбанный этикет, пусть этим займутся другие.
– Я всё расскажу, честно, – Отозвалась напуганная Руби, – Всё что мне известно. Клянусь, я ничего не знала о страпоне. Мы с Джеком встречались пять месяцев и пару раз в неделю спали вместе. Мы не использовали игрушек, всё было… по классике. Я вообще после того, что случилось с Кевином, никогда бы не притронулась ни к наручникам, ни к маскам, ни к плёткам. Не знаю, может меня кто-то проклял. Почему со мною всё это происходит…
Пока она всё это говорила – в голове то и дело возникали жаркие образы: Руби в повязке на глазах и в наручниках, прикованная к огромной кровати. Нежная, доступная, беззащитная… В штанах тут же стало тесно. Я потянулся и расстегнул пуговицу на рубашке, потому что накатило такое ощущение, будто не хватает воздуха.
По лицу девушки скатывались слёзы, но она всё продолжала говорить.
– Вы даже представить себе не можете, что значит потерять двух любимых, да ещё и таким жутким, страшным образом. Что значит быть с ними во время убийства… Когда Кевин умер – я ещё два часа провела в наручниках рядом с мёртвым телом без возможности пошевелиться или позвать на помощь. Мне было страшно, холодно, жутко, я вообще до последнего не могла понять что происходит…
– Заткнись! – Вдруг вырвалось у меня непроизвольно. Всё, что говорила эта девушка настолько заводило, что мозг сам начинал придумывать тысячу способов как разложить красотку прямо на этом столе и оттрахать до полного изнеможения.
Напарник глянул на меня не одобрительно, его глазами можно было бы заморозить лёд. Думаю, только врождённая тактичность не позволила ему прямо сейчас схватить меня за грудки. И тем не менее, я заметил и кое-что ещё – рубашка Алекса уже была расстёгнута до середины, а дыхание стало тяжелым и рваным. «Твою ж мать… По-моему нам обоим пора проветриться…»
– Извините моего партнёра, – Прошептал Алекс, наклоняясь к уху красотки. Он устал сегодня и поэтому несдержан. Думаю, нам стоит сделать небольшую паузу. Вы будете кофе?
Девушка кивнула, а Алекс наклонился к ней и нежно погладил по руке. Руби тут же вздрогнула и попыталась отдёрнуть кисть. Она сейчас напоминала мне оголённый нерв или спичку, которую так близко поднесли к огню, что она готова вспыхнуть в любой момент. Я хмыкнул. Поведение напарника сегодня не могло не раздражать. Вот же … Дон Жуан чёртов…
Подвинув к Руби пачку салфеток, я торопливо вышел на кухню. Пусть вытрет слёзы. У нас тут всё таки допросная, а не аквариум.
1.4. Первый клиент. Руби
Допив тёплый эспрессо, я отставила чашку и снова осмотрела полицейских. Один – пепельный блондин, второй – брюнет. У обоих глаза сияющие, серые, магнетически притягательные. Они словно сошли с одного из голливудских постеров. Уверена, что оба имеют массу поклонниц. Красивые, статные, с рельефным торсом, читающимся под тонкими рубашками, парни были достойны полотен Дюрера, что любил изображать брутальную мужскую красоту. Если бы не недавняя трагедия, я бы и сама не удержалась бы от того, чтобы нарисовать этих двоих на батике. Но сейчас я с трудом могла удержать карандаш в руке, перед глазами всё ещё стояло белое, как мел, лицо Джека.
– Итак, Руби, расскажите, пожалуйста, кто мог знать подробности ваших интимных взаимоотношений? У вас есть подруги? – Спросил Алекс, взглянув на меня своими пронзительными серыми глазами.
– Вы предполагаете, что они могли… – Я не сразу смогла подобрать слова, – что убийцей может быть кто-то из них?
– Не обязательно, но, возможно, убийца мог узнать от них вашу личную информацию.
– Этого не может быть. Они бы не стали… Послушайте, у меня есть четыре лучшие подруги: Тиффани, Мэгги, Лиз и Роуз. Мы дружим ещё со школы. Каждая из нас выбрала для себя творческий путь. Я и Лиз – художницы, Мэг – актрисса, Роуз играет на виолончели, а Тиффани занимается балетом. Мы создали своеобразный творческий кружок – делимся проблемами, поддерживаем друг друга, организовываем творческие вечера. Мы дружим уже больше десяти лет.
– Те две девушки, которых мы встретили сегодня утром, Мэг и Роуз, верно?
– Я кивнула.
– Ладно, теперь расскажите нам о ваших врагах, – Сказал Мартин, отхлебывая кофе из большой железной кружки. – Есть ли у вас завистники, поклонники, конкуренты?
Я, немного подумав, ответила.
– Как вы знаете из досье, я – художница. У меня была одна завистница, когда я ещё училась в художественной академии, Мелони Фокс. Она порезала десяток моих полотен. Но потом суд заставил её выплатить мне компенсацию. Кроме этого – два раза меня пытались изнасиловать.
– Можно подробней?
Я вздохнула. Не хотелось снова переживать кошмары прошлого, но, если это поможет найти убийцу – придется всё рассказать. Я закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.
***