Коалиция

.

Глава I

За обрысканными дверьми кухонных шкафов не было ничего. Павел каждый раз приходил сюда для того, чтобы поностальгировать. В последний раз, когда он был на квартире, все, что можно унести, уже вынесли. В холодильнике нашёлся только пушистый лимон. На всякий случай Павел закрыл дверцу и снова открыл. Опять лимон. Уже полмесяца группа молодых ребят из друзей Павла ходит в этот дом. Осталось только подняться на чердак и можно идти обратно в посёлок. Здесь уже понадобится вся группа, так как ключей не было, а выломать решетчатую дверь одному не под силу. Наклонившись над лестничным пролётом, он крикнул, чтобы все поднялись. Воспользовавшись ломом, удалось сломать пару прутьев в решётке — как раз для того, чтобы пролезть. При осмотре помещения нашёлся только старый коммутатор. Далее, кроме обглоданных голубей, ничего не было. Закрыв нос рукой, Саня, самый младший из отряда, сказал:

— Глянь, опять голубей едят.

— Кстати, раньше во время Великой отечественной в блокадном Ленинграде кошек ели. Их после войны специально ввозили. Наших-то давно поели, хотя мы даже не в блокаде – заметил Стас, который не упустит момента блеснуть своей начитанностью.

Прервав диалог, Павел сказал:

— Коммутатор можно Аветису сдать на рынок. Втихую передадим, он, может, что и даст поесть в дорожку.

Выйдя из дома, друзья пошли к рынку, который был в километре ходьбы от них. Павел посмотрел на высокое здание, стоящее возле дома. Бизнес-центр, на нём находился огромный экран, местами побитый. Когда Павел был ещё ребёнком, он помнил на нём веселые картинки. Сейчас электричество на такое не тратят. Местная электростанция вырабатывает электричество только туда, куда это было необходимо. Ночью освещали в основном только дорогу и некоторые здания, а люди, как в старину, ходили с факелами по улицам и зажигали масляные лампы. Это кроме тех, у кого ещё остались обычные фонари, или самодельные фонарики с встроенным в них динамо-машиной.

Район был разношёрстный, в нём умудрялись проживать несколько этнических групп и бандитских группировок. Пройдя мимо бара «Модерн», несколько человек очень пристально разглядывали троих молодых ребят. Местная гопота в основном не трогала младших, но бывали случаи, когда приходилось получать. Один из них крикнул:

— Эй, неразлучная троица!

У Павла подкосились ноги, и руки как будто пронизал ток. Саня спрятал голову в ворот куртки так, что только было видно его голубые глаза. Стас же, напротив, вытянулся, как шпала, и, если бы он мог, то вытянулся бы ещё больше, и демонстративно помотал своей головой, отчего его короткие русые волосы элегантно развевались на ветру. Ребята продолжали идти, не оборачиваясь. Сегодня повезло, и хулиганы не стали догонять их, чтобы пристать.

Когда дошли до рынка, всем парням ударил в нос резкий запах гари. Ещё вчера ночью на улице не стихал вопль толпы, торжественно разносящей рынок на мелкие щепки. Череда захватов унесла не только приличную часть рынка, но и ещё к тому же несколько жизней людей кавказской национальности. Аветис устало пытался разгрести развалины, когда-то бывшие его магазинчиком. Здесь он скупал все, что мог скупить. Увидев малявок, он только нахмурил брови и выпустил воздух из надутых щетинистых щёк. После того как ребята подошли, Аветис сказал:

— Не пойму. Зачем разносить пол рынка, когда всего лишь отказался отдавать пол своего заработка. Это на сколько надо быть жадным. Чего вашим русским неймётся, страна развалена, а они только и делают, что отнимают последнее?!

— Знаешь, для подонков нет национальности! – ответил Павел.

Аветис только хмыкнул и протянул руку, чтобы поздороваться. Павел, пожав крепко ему руку в ответ, сказал:

— Я, конечно, не вовремя, но вот хотел тебе продать кое-что, перед тем как мы насовсем уберёмся от седого.

— Показывай! – сказал Аветис.

Павел протянул коммутатор.

— Ууу, такого добра у нас навалом. Я даже удивлён, что ты мне это принес. Ну да ладно, дам тебе что-нибудь взамен. Что хочешь?

— Еды.

— Хорошо. Ты пацан вроде нормальный, пойдём, поможешь мне кое с чем. Оставь своих малявок здесь!

Оставив их стоять на улице, Авет и Павел вошли во флигель с горелой крышей. Здесь Аветис ковырнул в полу скобу и попросил помочь поднять. Скрипя и разнося по флигелю пепел, поднялась за скобой железная дверца подпола. Они вместе спустились по лестнице вниз. Вдоль стен шли оптоволоконный кабель, витая пара и обычный медный двухжильный провод, именуемый в народе «полёвка». Пройдя по длинному вырытому туннелю, они вошли в комнату, в которой стоял железный ящик. В него входили все провода. Здесь располагался коммутатор, примерно такой же, как у Павла. Авет сказал ему, чтобы тот оставил его рядом с ящиком. После этого они вдвоём прошли в следующую комнату, где находился продовольственный склад. Просторная комната с множеством стеллажей, на которых лежали всевозможные мешки и коробки. Из одной из них Аветис достал банку тушёнки, а также отсыпал в целлофановый пакетик из соседнего мешка макарон.

— Консервы не самого высшего сорта, но хорошо, что их всё ещё производят. Этого тебе хватит на обед.

Когда Павел убирал в рюкзак еду, то заметил, что дальше по коридору была железная дверь. Природная любознательность повела его туда, но Авет остановил его и сказал:

— Думаю, тебе вряд ли будет там интересно!

При этом какая-то агрессия была в его словах. Махнув Павлу, он сопроводил его к выходу.

Павел вернулся к друзьям. Стас отвёл его в сторонку и спросил:

— Ну что тебе дал Авет?

— Да немного: всего лишь банку тушёнки и макарон.

— И всё? Так мало! Конечно, коммутатор не густо, но, блин, мы месяц колупались в городе, а получаем только это. Я уже давно говорил, что надо валить от седого.

Саня посмотрел на часы. Было 15:00. Он сказал:

— Пацаны, времени много уже! Надо домой идти.

— Мне кажется, мало насобирали, да и из еды на всех не хватит. Мы два дня уже не ели, и обидно вот так возвращаться! – сказал Стас, ему ответил Павел.

— К чему просто так слоняться если всё пусто давно, пора уходить! Мой дед предлагал уйти дальше от города и где-нибудь обосноваться. Сельское хозяйство завести и…

Диалог прервал жуткий гул из желудка Сани. Все ребята кивнули в его сторону в знак одобрения, что нужно идти домой и поделить хотя бы то, что есть. Друзья пошли по дорожному мосту недалеко от рынка. До дома идти пять часов, и все морально приготовили себя к тому, что в ближайшее время не смогут подкрепиться.

Солнце очень ярко светило, и вокруг все таяло, обнажая спрятанные кусты диких растений, которые прорывали городской массив. Распоясавшая флора была не очень питательна, на своём горьком опыте Стас понял это, попытавшись сделать суп когда-то давно. С крыш домов падал снег вместе с металлическим настилом. Ручейки текли у бордюров, и в воздухе стоял запах весны. На улице был апрель месяц. Путники прошли мост и наткнулись на разбитую остановку, в которую врезался полицейский УАЗ. Они подбежали к нему и принялись искать что-нибудь полезное. В нем ничего не оказалось. Местные жители успели разобрать себе все за мгновение. «Бобик» был полностью выпотрошен, начиная от сидений и заканчивая мотором. Металлический каркас тоже ожидал своей очереди, возможно именно сейчас едет тягач или обычная тележка, на которой его свезут в металл приёмник. Расстроившись ещё сильней, ребята ушли опять ни с чем. Идя вдоль дороги, Стас начал разговор:

— Человеческий организм может обойтись без еды 90 дней. Я, конечно, не ел всего два дня, но вот чувствую, что умру раньше этого срока.

— Слушай, давай не драматизируй! Мы, когда отойдём подальше из центра, тогда поедим, – ответил Павел.

— А почему мы не можем сделать это сейчас? Аветис дал же тебе еды?

— Дал. Но тут как-то неспокойно.

Тяжко пришлось путникам. Идя полтора часа под весенним солнцем, они начали уставать. Голод усиливался, из-за этого они много пили воды. Постепенно и она начинала заканчиваться.

Глава II

Ребята остановились возле старой автозаправки, и Павел дал команду сделать привал для пополнения запаса жидкости. Саня достал из рюкзака котелок и сгрёб в него снег, после он пошёл собирать дрова для разведения костра. Павел и Стас прошли чуть вперёд того места, где был привал. Перейдя через проспект, они увидели бетонный крест. Он был покрыт большими трещинами, и, если бы кому-то вздумалось треснуть по нёму, то крест рассыпался бы на мелкие кусочки. Впереди креста был монумент, на котором вертикально располагалась надпись: «Октябрьский». Дальше монумента располагался знак с перечеркнутой надписью: «Мирный». Справа от ребят была дорога, которая, скорее всего, вела в тот самый «Мирный».

Павел сказал:

— Почему-то мы не ходили сюда. Давай сходим и разведаем!

— Думаю, там тоже все разворовано. От города только девять километров прошли.

— Ну, вот давай пойдём и выясним наверняка. Дачный посёлок всё-таки. Мне деда рассказывал, что раньше люди из города все барахло тащили на дачи. Также там должны быть погреба, в которых хранятся разные закрутки с соленьями.

— А если там живут бандюги, тогда у нас последнее отнимут. Давай может пойдём, бате моему расскажем про этот Мирный и тогда, может, вернёмся. Думаю, не стоит рисковать за всякие там соленья.

— Бате твоему о таком точно не следует говорить... – Стас вопросительно посмотрел на Павла, приподняв правую бровь– Да я думаю он уже сам знает об этом месте, я лучше один схожу. Вы идите с Саней, а я вас догоню или в посёлке встретимся.

Стас ему возразил.

— Ты поступаешь неразумно и эгоистично. На дорогах опасно шататься одному. Месяц рыскали в городе и ничего. К тому же если батя знает, откуда ты знаешь?

— От деда. Ну, они не мы, вдруг нам удастся найти что-то съестное! Подождите меня с Саней, а я разведаю.

— Бля вот ты единоличник, как всегда... Ладно, нет смысла одним тут сидеть, сходим быстро туда и обратно. У тебя есть нож или ещё что вроде того?

— Только фомка, которую мы нашли в центре. А у тебя?

— Как обычно. Пуст.

Ребята развернулись и пошли обратно к Сане. Тот уже сидел и пытался развести огонь. Друзья стали ему помогать, подкладывая сухую бумагу. После того как снег растаял, они разлили воду по флягам, и Стас сразу приложился к ней. Павел вводил Санька в курс дела.

— В общем, здесь есть дачный посёлок, мы пойдём туда.

Саня сразу ответил на это:

— Отлично! Идем.

Станислав скосил рот и приподнял брови.

— Ничего себе, ты такой резкий! А если там бандиты или ещё кто?

— Да и что, просто будем красться, – сказал Саня.

На том и порешили. Друзья двинулись в путь. Пройдя мимо креста, они пошли по тропинке, которая вела в «Мирный».

На пути появлялись высокие заборы, за которыми были старые дома. Ребята решили осмотреть первый дом.

Перед ними был двухметровый забор из профнастила. Он был обшарпанный, и краска с него уже местами облупилась. Пройдя за угол, ребята увидели, что один лист забора был загнут. На участке валялась куча сломанных вещей. На лужайке стоял раздолбанный диван, рядом находилась газовая плита. Дом сам был тоже потрепан, окна все выбиты, от входной двери остались только петли, а сама она лежала внутри дома. Друзья прошли на участок. Стас сказал:

— Бич нашего времени — рейдеры и мародёры. Вот нет бы объединиться всем вместе и создать общины, как-то выкручиваться из сложившейся ситуации — так нет, надо друг друга мутузить и обносить все вокруг. Нет у людей дисциплины и чувства взаимопомощи.

— А мы тогда кто? – спросил Саня.

— Мы, Саня, падальщики. Мы рыскаем только по мёртвым домам и городам.

— А кто есть кто, чёт я запутался?

— Ничего друг мой несмышлёный, ладно, шучу. Короче, как ты знаешь, частная собственность никуда не делась. У некоторых граждан все ещё есть права на владение некоторыми участками. Государство до сих пор функционирует и производит продукцию. Это только мы живём в жопе, а весь остальной мир спокойно себе существует. Ну вот рейдеры как раз и занимаются тем, что отнимают всё у власть имущих, а мародёры обгладывают то, до чего первые не добрались. А в самом низу иерархии грабежа мы!

— То есть, есть и кто-то повыше?

— Всегда есть, большая рыба ест мелкую рыбу, и нам никуда отсюда не деться– Стас развёл руками вокруг себя.

— А ты откуда знаешь? – спросил Павел.

— У меня папа был революционером. Говорит, что правительство намеренно ставит железный занавес. Мол, те кто повыше раньше как-то скрытно действовали, отмывали бабки через подставные организации, придумывали всякие бессмысленные законопроекты, на которые спускали миллиарды. А как настал кризис, каждый стал цепляться за своё, и обычному трудяге стало негде работать. Раньше во как было: каждый мог работать там, где ему вздумается; люди делали, что им хочется; и никто не ограничивал их свободу.

— Ага, только ты упускаешь следующее. Мне дед рассказывал, что, мол, был такой Советский Союз, и там люди действительно работали, как ты сказал. Только вот пал он, и вместо него стал процветать бандитизм. Как раз эти самые рейдеры обворовывали обычных людей. Могли вломиться к тебе в дом, привязать к стулу и пытать до тех пор, пока не подпишешь на них своё имущество. И как бы их удалось усмирить в новом веке, но они повылазили снова, так как в стране бардак начался после кризиса, – сказал Павел.

Тут влез Саня:

— Я что-то не понял: рейдеры после развала Союза появились или после кризиса, а мародёры где? И те, кто повыше?

Ему ответил Стас:

— Да мародёры — это шпана, забей, а рейдеры после развала пришли. Но кризис их вывел на новый уровень. Вот мне ещё отец рассказывал про то, как в Рязани, это тут недалеко, чёт там местные мутили какие-то объединения против них. По итогу разнесли в пух и прах всю частную собственность в городе, не дав рейдерам возможности приватизировать промышленность и вообще подмять всё под себя. Также, эти объединения, штурмовали мэрии, где сидели чиновники. Вообще, спорные ребята. С одной стороны, вроде принесли свободу народу, а с другой — всё равно разруха и насилие. Мой отец вскользь упоминал про революционеров, которые поддерживали их в самом начале, а потом те обезумели.

— Ну, круто же что кто-то объединяется, сам говорил про общины. А с революцией что, отчего те обезумели? – спросил Александр.

— Отец не говорил. Сказал, что тогда нужно было думать обо мне. Сам я ничего не помню, был мелким.

— Я помню. Только не понимал, а теперь могу рассудить. Мне было четыре года. Тогда ещё был жив мой отец… Мама тоже была. Все тогда были в оппозиции. Мама мне давала бутылки, а я в них опускал тряпочки, а когда ходили гулять, то появлялась толпа народу, все приветствовали моих родителей, кричали вместе. Перед тем как эти тряпочки начали поджигать, мама меня мигом отправила к деду в центр, на ту квартиру, где мы сегодня были. Как он мне потом рассказал, когда я чуть старше стал, всех в тот день посадили, а кого — и того хуже. А в итоге ничего не добились. Папа ушёл вроде в подобное объединение как ты говоришь, а про маму я не знаю.

Сказал Павел, и после его слов ребята молча разошлись по дому в поисках съестного. Как и предполагал Стас, здесь ничего не было. Друзья вышли из дома и перешли в соседний. Забор также был из профнастила, но на сей раз высота достигала почти что трёх метров. Нигде не было прохода, зато рядом росло замечательное дерево, по которому Саня без труда забрался. За оградой находился сгоревший дом с лужайкой, которая тоже была выжжена дотла. Саня начал карабкаться по ветке, соприкасавшейся с профнастилом. После ему удалось подтянуться и перекинуться через верх. За забором все оказалось куда проще. По металлическому каркасу он спустился вниз и увидел запертую дверь в заборе. Саня крикнул друзьям, чтобы они подошли.

— Обойдите забор, здесь вход есть!

Подойдя к двери, Павел со Стасом увидели, что та с их стороны была заперта. Павел просунул лом в ушко замка и вырвал его. Они прошли на участок.

— Блин, так здесь же только дом горелый! Что ты нам сразу не сказал, пока был на дереве? – рассержено сказал Стас Сане.

— Да подожди, мало ли что мы здесь найдём! – ответил ему Александр.

Ребята пошли к горелому дому, у которого была обвалена крыша. Павел, окинув его взглядом, сказал:

— Глядите, видите на полу?

Павел показал пальцем на пол. На нем в углу пеплом были выведены вертикальные стыки досок, которые контрастировали с горизонтальными полосами остального пола.

— А подпол у вас есть? – Манерно спросил в пустоту Стас и ехидно заулыбался.

— Эээ ну вот явно подвал. – сказал Павел, и подошёл к горизонтальной полосе, ткнув в неё ломом. Затем после небольшого усилия он открыл проход.

— Отлично, только темно! – сказал он сам себе под нос.

Достав зажигалку из нагрудного кармана, Павел чиркнул ею в темноту. Внизу осветилась небольшая комната. Он спустился и, светя зажигалкой, начал осматриваться. Ребята, в свою очередь, рассредоточились по участку. Саня зашёл в небольшой сарайчик возле ворот, который тоже был сожжён. Разобрав заваленные доски, он увидел небольшой топорик. Стас аккуратно поднялся на второй этаж дома. К счастью, конструкция дома была ещё прочна. На втором этаже стоял маленький столик, привлёкший внимание Стаса. На фоне сгоревшего дома он выглядел достаточно целым. Станислав потянул за ящик, который был под столешницей. В нём находилось лишь несколько фотографий.

После он вернулся к ребятам, чтобы показать находку. Павел ещё не поднялся из подвала, а Саня разглядывал пролетающих птиц в небе. Когда Стас подошёл к нему, тот сказал:

— Я как-то раз видел в небе настоящий самолёт. Только не тот большой пассажирский, который у тебя в энциклопедии нарисован, а скорее военный. Стало быть, за нами всё-таки присматривают. Может, мы нужны кому-то.

— Навряд ли, людям давно нет дела до других. Вот посмотри, что я нашёл. Видишь, на фото пожилая женщина улыбается и поливает цветы, а на заднем плане этот самый зелёный забор. Чем выше ограда, тем меньше шансов встретить кого-то. Да и безопаснее оно!

— Ага, а на другой фотографии — парень с ружьём. Только, судя по всему, оно ему не помогло. Вон что от дома осталось, – ответил Саня, показывая на руины. Тут как раз послышался шорох, и затем появился Павел, держа в руках какой-то свёрток плотной ткани по типу плащ-палатки. Он радостно объявил друзьям:

— Смотрите, что я нашёл. Это же, блин, настоящее ружьё!

Павел разложил плащ-палатку и показал ребятам.

— Ничего себе, это же винтовка «Мосина»! Дай подержать! – возбужденно отреагировал Стас. После чего взял из рук Павла винтовку и начал крутить во все стороны, попутно прикладывая её прикладом к плечу.

— А патроны есть?

— Да, там ящичек был металлический с целой обоймой. – Он помотал чёрной коробочкой перед собой.

— То есть пять патронов, – поправил Стас, после чего отдал винтовку Павлу. Он обратно завернул её в палатку и прикрепил лямками к рюкзаку, а коробочку убрал в сам рюкзак. Путники двинулись к следующему дому.

Снаружи не было забора, только валяющаяся сетка рабица с вырванными металлическими трубами из земли. Сам дом был из дерева, уже почерневший от времени и сырости. Когда ребята вошли внутрь, им сразу почуялся запах чего-то плесневелого. Так ещё пахнут вещи, лежащие в сыром месте долгое время. Внутри дома были четыре швейные машинки и большое количество ткани, лежащей вдоль стен. Окна были завешаны тёмными покрывалами, через которые не проходил свет с улицы. Посередине комнаты стоял большой стул с высокой спинкой, который больше походил на трон. Стас сказал:

— Тут что, какая-то подпольная швейная фабрика?

— Скорее всего. Люди в своё время пытались как-то перебиться без работы, вот и клепали все что придётся. Мне дед рассказывал, как он таскал тонны шмотья до аэропортов. – ответил ему Павел.

Возле трона стоял стол, на нём лежала куча пыльных бумажек. Некоторые из них были написаны на китайском, другие — на английском и на русском. Павел взял бумажку на русском и пытался разобрать, что там написано. Почерк был ужасный, но удалось расшифровать следующее:

«Задержка в доставке, мы не сможем принять поставку товара в атаке аэропорта».

Рядом лежало тоже письмо на русском, только написанное уже ровным почерком: