Вы найдете это в библиотеке

– Выходит, вы постирали вязаную вещь в стиральной машине. Разумеется, они садятся от этого. Представляю, как вы были удивлены.

Покупательница изменилась в лице. Нумаути вывернула свитер наизнанку и показала ей маркировку. Символ изображал руку, опущенную в тазик, означая «ручную стирку».

– Со мной такое тоже временами случается. Не посмотришь на маркировку и загрузишь все вместе в стиральную машину.

– А… так это же…

Покупательница замолчала. Нумаути бодро продолжила:

– Но я знаю, как все исправить. Вы можете в раковину налить немного кондиционера, затем добавить теплой воды и отмочить в этом растворе свитер. Потом нужно его вытащить, отжать, растянуть и подсушить на полотенце.

Она объясняла бойко и понятно:

– У нас очень активно покупают эти свитера, это был последний из коллекции. Маджента, да еще и такой приятный на ощупь.

– Маджента? – выражение покупательницы смягчилось.

– Да, название этого оттенка. Оттенок маджента.

Пурпурный свитер неожиданно стал казаться очень модной вещью. Да еще и оттенок маджента.

– Простой дизайн хорошо сочетается с разной одеждой. Иметь хотя бы один в гардеробе очень удобно. Да и воротник свободный, а такой оттенок можно носить до самой весны.

– Вы говорите, что в кондиционере его можно восстановить?

– Да, конечно же, можно. Надеюсь, он еще долго вам послужит.

Нумаути окончательно перехватила инициативу.

Проблемная клиентка на глазах прониклась объяснением и больше, судя по всему, не собиралась настаивать на возврате.

А между тем Нумаути заговорила на тон ниже и, сохраняя улыбку на лице, уверенно сказала:

– Если вы еще что-то хотите, я сообщу нашему начальству, и с вами свяжутся. Только оставьте свой номер телефона.

В конце, когда правда на твоей стороне, можно с важным видом немного надавить. Покупательница, присмирев, ответила:

– Нет, ничего не надо.

Великолепная работа.

Все же я бы так никогда не смогла.

А между тем Нумаути деликатно продолжала беседу, и теперь женщина щебетала, окончательно ей доверившись.

Она рассказывала о том, что собирается на ужин с друзьями, которых не видела лет десять, о том, что далеко на электричке не ездит, а тут еще окончательно потерялась в дорогом универмаге, о том, что не умеет выбирать сама одежду и хотела бы узнать какие-то секреты, как это делать.

Нумаути отправила меня за кассу, а сама предложила покупательнице шарфик, между делом прочитав ей лекцию о том, как их элегантно завязывать, после чего клиентка купила и его. Наблюдая за ними издалека, я отметила, что шарфик как нельзя лучше сочетается с пурпурным свитером.

Наверное, в день встречи с друзьями эта женщина завяжет шарфик и улыбнется своему отражению в зеркале. Наверное, с большим удовольствием отправится на ужин с теми, кого так давно не видела.

Нумаути проделала великолепную работу. Я искренне восхищалась ею.

Я была совершенно неправа, считая, что работа продавца в отделе женской одежды универмага «Эдем» – дело несерьезное.

Я тогда хотела побыстрее убежать на обеденный перерыв и не обслужила покупательницу как следует. Возможно, это тоже повлияло на ее настрой.

Покупательница взяла на кассе упакованный в фирменный пакет шарфик, с улыбкой поблагодарила меня и ушла. По ее лицу читалось, что она довольна покупкой.

Нумаути поклонилась ей, я сделала то же самое.

Подождав, пока женщина скроется из виду, я поклонилась еще раз – теперь уже Нумаути. Она и правда очень меня выручила.

– Большое вам спасибо!

Нумаути улыбнулась:

– В такие моменты покупателю очень грустно, что его не выслушали и не поняли его чувств.

Какой прежде мне казалась Нумаути? Дамой с замашками начальницы, которая работает на почасовой ставке, – наверное, именно так.

Может… может, я и правда смотрела на нее свысока? Оттого что я постоянный сотрудник и молодая, может, у меня и правда было странное чувство превосходства? А может, и к тетушке на раздаче в столовой я тоже была несправедлива?

Как стыдно. Мне и правда стало так стыдно, что хотелось закрыть лицо ладонями.

Потупившись, я сказала:

– Извините, мне еще учиться и учиться.

Нумаути покачала головой:

– Сразу я тоже ничего не понимала. Только со временем начала разбираться. Вот и всё.

Двенадцать лет терпеливого труда в кораллово-розовой блузке. «Круто», – подумала я про Нумаути.

В тот день я работала в утреннюю смену, поэтому закончила уже в четыре.

Я переоделась и решила заглянуть на этаж с продовольственными отделами. Воодушевившись рассказом Кириямы, захотела что-нибудь приготовить. Но мне никак не приходило в голову, что именно. Может быть, пасту для начала? Но с каким соусом? Так ничего и не придумав, я купила готовый соус, который оставалось только разогреть.

Засунув руку в карман, я обнаружила там что-то мягкое. Войлочная поделка в виде сковородки. А ведь с тех пор, как мне ее передала Комати, я ее так больше и не вытаскивала.

Может, это я смогу приготовить?

Желтую кастеллу. Как те мышата, Гури и Гура.

Я зашла в «Макдоналдс», расположенный перед продовольственным отделом, и, попивая дешевый кофе, стала искать в интернете рецепты кастеллы.

Вбив в поиск «Гури и Гура кастелла», я с удивлением обнаружила множество вариантов и блогов. Сколько же людей, вдохновленных очарованием книжки с картинками, решили приготовить такой же десерт.

Просеять муку, отделить желтки от белков, взбить белки до плотных пиков… От этих замысловатых операций мой пыл поостыл, однако, перескакивая с одного сайта на другой, я поняла, что вовсе не обязательно идти таким сложным путем. У каждого повара различалось количество ингредиентов и метод приготовления. Наконец на глаза попался совсем короткий рецепт – всего несколько строчек. Не нужно было просеивать муку или отделять белки от желтков. В рецепте говорилось: «Я неукоснительно следовала тому, что написано в книжке». С таким даже я справлюсь.

Точно. Надо заниматься тем, что ты можешь делать именно сейчас.

Мне понадобились сковородка, миска и венчик для взбивания.

Три яйца, шестьдесят граммов муки, шестьдесят граммов сахара, двадцать граммов масла и тридцать миллилитров молока.

Судя по всему, нужна была сковородка диаметром восемнадцать сантиметров с крышкой. А еще весы и кружка.

Как это ни стыдно признавать, ничего из этого у меня на кухне не нашлось.

А еще…

Но это уже было замечательно – ведь вся утварь продавалась в «Эдеме».

Впервые за долгое время я готовила на кухне.

Взбила в миске яйца с сахаром, влила растопленное масло и молоко. Уже пахло сладко и аппетитно. Я не могла поверить, что готовлю выпечку.

Затем добавила муку. Энергично перемешивая тесто в миске венчиком, я подумала, что занимаюсь чем-то очень полезным.

Поставив сковородку на огонь, я смазала ее маслом и вылила тесто. Закрыв крышкой, убавила огонь до минимума, чтобы тесто медленно прихватывалось. Оставалось просто наблюдать – около тридцати минут. У меня была всего лишь одна конфорка, но очень повезло, что хотя бы была газовая плита. Я была уверена, что все выйдет.

На моей маленькой кухоньке можно вот так просто приготовить настоящую кастеллу!

Круто, я молодец! Я без сомнений похвалила себя.

В радостном предвкушении я сжала руки. К ладошкам прилипла мука. Я ушла в ванную, чтобы как следует их отмыть.

Повернула кран, посмотрела в зеркало. Внимательно изучила свое отражение.

Оттого что в последнее время я питаюсь одной лапшой быстрого приготовления и булочками с овощами из круглосуточных магазинов, кожа у меня совсем потускнела.

В холодильнике пусто, одиноко стоят какие-то соусы с истекшим сроком хранения. И от недосыпа цвет лица не очень; не удивительно, что у меня совсем нет сил.

Дело не только в еде. На полу пыль, окна грязные. Постиранную одежду я сушу прямо в комнате, не вывешивая на балкон, поэтому вошло в привычку снимать сухую одежду с плечиков и сразу же надевать, не гладя. На столе бардак. Баночки с лаком, тележурнал трехмесячной давности, диск с упражнениями по йоге, который я зачем-то купила, но так ни разу и не посмотрела.

Как же я себя забросила. Перестала следить за тем, что я ем, за тем, где я живу, я стала небрежно обращаться сама с собой. Пусть Кирияма говорил немного о другом, но я ведь тоже не жила нормальной «человеческой жизнью».

Я как следует вымыла руки и, пока ждала кастеллу, решила немного прибрать в комнате. Сложила постиранные вещи, пропылесосила пол. Стоило только начать что-то делать, как руки сами зашевелились. А я-то думала, что это какой-то огромный труд, но навести порядок в маленькой комнате оказалось делом несложным.

Чистую комнату наполнил сладкий запах. Вернувшись на кухню, я проверила, как там моя кастелла. Тесто уже так поднялось, словно собиралось прилипнуть к крышке.

– Круто! – сама от себя такого не ожидая, радостно воскликнула я. Кастелла и правда поднялась, как в книжке.

Я радостно сняла крышку. По краям тесто уже пропеклось. А в середине еще было полужидким и пузырилось. Я закрыла крышку.

Возможно, я тоже сделала шаг навстречу нормальной «человеческой жизни». От этой мысли мне стало легче.

Сев на корточки и прислонившись спиной к стене, я открыла книжку «Гури и Гура».

Лесные мышата Гури и Гура отправились далеко в лес.

– Соберем полное лукошко желудей, добавим побольше сахара и сварим.

– Соберем полное лукошко каштанов, хорошенько потушим и разомнем в пюре.

А! Вот оно что!

То есть Гури и Гура отправились в лес вовсе не за тем, чтобы отыскать там яйцо. И уж точно не за тем, чтобы приготовить кастеллу.

Они просто пошли насобирать желудей и каштанов, которые, вероятно, ели каждый день. Как всегда.

И вот тогда-то и случилась неожиданная встреча. С большим-пребольшим яйцом.

Я вспомнила, что тогда сказала Сая: «Такое мог придумать лишь тот, кто частенько на кухне что-нибудь стряпает».

Вот оно что! Именно так.

К тому моменту, когда они встретились с большим яйцом, они уже знали, что из него можно приготовить.

И знали, как испечь кастеллу.

На душе стало светло оттого, что я это поняла.

В радостном настроении я вернулась на кухню. Сладкий запах стал более насыщенным.

Я открыла крышку – и у меня перехватило дыхание.

Середина кастеллы, которая до этого высоко поднялась, теперь провалилась. Тесто, которое вылезло на края сковородки, почернело.

Лопаткой я переложила свою «стряпню» на тарелку. Она совсем не поднялась, а наоборот – расползлась вширь, а снизу подгорела. Она еще больше скукожилась, пока я снимала ее со сковородки.

– Что это?

Я отщипнула кусочек с краю и попробовала. Это совсем не кастелла. Что-то липкое и твердое, как резина.

Что же я сделала не так? Я же готовила по рецепту.

Пережевывая сладкий, но какой-то противный комок, я вдруг рассмеялась от нелепости ситуации.

Мне не было грустно. Показалось, что это даже весело. Чистая комната и новая кухонная утварь в мойке не дали мне загрустить.

Так, я должна отыграться!

Мне просто нужно научиться.

В течение целой недели после окончания работы я сразу же бежала домой, чтобы готовить кастеллу. Это стало частью моей ежедневной рутины.

Собранная в интернете информация и несколько присмотренных идей должны были улучшить результат.

Яйцо нужно было заранее вытащить из холодильника, чтобы оно нагрелось до комнатной температуры. Во время готовки сковородку необходимо было несколько раз переставлять на мокрую ткань, чтобы снизить температуру.

И от одного этого результат уже стал лучше. Однако пока пышной кастеллы все равно не получалось. Теперь я поняла, что те шаги, которые сначала мне показались ненужными, типа «просеять через сито муку» и «отделить желтки от белков», не такая уж и сложная задача.

Я купила сито. Долго билась над тем, чтобы получились идеальные пики на взбитых белках, а тесто вышло легким и воздушным. Но все же еще недостаточно. Я стремилась сделать меренги из белков совершенными.

И решительно купила электрический миксер. Я должна сделать идеальные меренги.

Повторяя раз за разом, я стала понимать, насколько сильным должен быть огонь и в какой момент сто́ит переставлять сковородку на влажную ткань. То, что я сначала считала слабым огнем, оказалось чересчур сильным. Такие нюансы нужно прочувствовать, иначе ничего не получится.

«Только со временем стала разбираться».

Наверное, именно об этом говорила Нумаути.

И вот что еще изменилось. С тех пор как я стала заниматься кастеллой и частенько стоять на кухне, я начала готовить себе и ужины. По сравнению с такой задачей, как испечь вкусную кастеллу, порезать и потушить овощи с мясом было простецкой и понятной затеей. А рисоварка сама готовила вкусный рис. То, что оставалось от ужина, я складывала в маленький контейнер, делала онигири, ими и перекусывала на обед. Увидев это, Кирияма страшно изумился. Да и я сама удивилась. Ведь всего за несколько дней и физически, и морально я стала гораздо бодрее.

На седьмой день, стоя на кухне, я поняла, что на этот раз у меня получится.

Моя лучшая попытка, результат всех прежних удач и неудач.

Я подняла крышку и наконец с удовлетворением кивнула. А затем громко сказала:

– Пышная и желтая кастелла выглянула наружу.

Как и в книжке, я оторвала кусочек от кастеллы прямо со сковородки и положила его в рот.

Пышный и вкусный кусочек.

У меня получилось. Кастелла, при виде которой все животные в лесу округлили бы глаза от удивления.

Подступили слезы. А затем я решила.

Теперь я точно…

Я точно буду хорошо себя кормить.

Когда я поделилась с Кириямой кусочком кастеллы, он восхищенно воскликнул: «Круто!» – и я была искренне рада его словам.

Я хотела увидеть, как он улыбается. Хотела поблагодарить его за онигири. Когда я поняла, что старалась ради этого, в груди что-то ёкнуло.

И еще один человек.

Перед возвращением домой в раздевалке со шкафчиками я угостила Нумаути кастеллой, поблагодарив ее за недавнее происшествие.

– Я попробовала сделать кастеллу, как в книжке «Гури и Гура».

Услышав это, Нумаути рассмеялась.

– «Гури и Гура»! Я в детстве тоже очень любила эту историю и много раз ее читала.

– Да? В вашем детстве?

Заметив мое удивление, Нумаути, подтрунивая надо мной, изобразила недовольство:

– Ну знаете ли! У меня тоже было детство.

Так-то оно так. Хотя я с трудом это представляю.

Какой же огромной силой обладают книжные хиты. Гури и Гура воспитали несколько поколений читателей, хотя сами совсем не изменились за эти годы.

Нумаути смотрела вдаль, словно предавалась в тот момент воспоминаниям.

– Мне нравилось в этой книжке, что все там идет не по плану.

– Разве?

Я наклонила голову с недоумением, а Нумаути кивнула:

– Да. Яйцо такое большое и гладкое, что его никак не утащить, и такое твердое, что не разбить. А кастрюля не влезает в рюкзачок. Им приходится сталкиваться со сложными задачками – одна за другой.

Когда я говорила с Кириямой про эту книжку, он сказал: «А, та самая, в которой животные собираются в лесу, чтобы вместе поесть пирог». Такая короткая история, а воспоминания о ней у всех разные. Занятно.

Нумаути оживленно продолжила:

– И вот они совещаются, что делать: давай так, нет, давай так. Помогают друг другу. Мне это очень нравится.

А затем, обернувшись ко мне, она сказала:

– Так и на работе, просто нужно помогать друг другу.

В среду, когда у меня был выходной, я отправилась в библиотеку в районном общественном центре, чтобы вернуть книги. Прошло ровно две недели.

Сковородочка из войлока на шнурке, продернутом через металлическое колечко, теперь висела на моей сумке. Для меня она стала чем-то вроде талисмана.

В библиотеке я вернула книги Нодзоми-тян, а затем прошла в глубину зала к Комати.

Как и в первый раз, Комати сидела между ширмой и L-образной стойкой, занимая собой все пространство, и ловко орудовала иголкой.

Из раза в раз. Из раза в раз. Очередная войлочная поделка на глазах приобретала форму.

Когда я подошла прямо к ней, Комати прекратила работу и посмотрела на меня. Я поклонилась:

– Большое вам спасибо. И за «Гури и Гура», и за сковородочку… Вы научили меня очень важному.

– О чем вы?

Комати с непонимающим видом наклонила голову.

– Я ничего такого не сделала. Вы просто сами нашли то, в чем нуждались.

Комати говорила, как и прежде, ровным тоном.

Указав на коробку из-под печенья, я сказала:

– Это очень вкусное печенье.

И тогда Комати вдруг зарделась и радостно подтвердила мои слова:

– Я очень его люблю. Такое вкусное. Оно делает людей счастливыми.

Я несколько раз кивнула.

Мне было пора.

Выйдя из библиотеки, я отправилась в учебный класс на компьютерный урок.

Я чувствую себя так, будто оказалась в лесу.

Я не знаю, что я умею, что хочу делать, – ничего этого не знаю. Но мне не нужно торопиться, не обязательно расти прямо сейчас.

Наводя порядок в своей жизни, делая то, что могу, я начну с того, до чего можно дотянуться. Буду выполнять это постепенно. Как Гури и Гура, которые собирали желуди и каштаны в лесу.

Ведь я не знаю, когда на моем пути встретится огромное-преогромное яйцо.

Глава 2. Рё, тридцать пять лет, бухгалтер в компании по производству мебели

Первой была ложечка.

Небольшая, серебряная, плоский конец ручки в форме тюльпана.

Что-то привлекло меня в этой ложке на полке полутемного магазина и заставило взять ее в руки. Приглядевшись, я обнаружил гравировку на ручке в виде овечки. Судя по размеру – чайная ложка. Так и не вернув ее на место, я огляделся по сторонам.

Небольшой магазинчик был забит до отказа всякими старинными штучками. Часы на цепочке, подсвечники, стеклянные флаконы, энтомологические коллекции, какие-то кости, винты и гвозди, ключи. Помутневшие от времени предметы очень долго были скрыты от глаз, а теперь лежали, подсвеченные лампочками без плафонов.

Я тогда еще был старшеклассником. Утром, перед тем как уйти из дому, немного повздорил с мамой, поэтому после окончания уроков не хотел возвращаться. Выйдя на одну остановку раньше, я болтался без дела и зашел в этот магазин.

Он располагался среди жилых домов в районе на окраине Канагавы, вдали от шумных торговых улиц. Над входом висела табличка с иероглифами, а под ними с самого края было подписано латинскими буквами: ENMOKUYA. Магазин «Энмокуя». Судя по тем товарам, которые я увидел через стеклянную дверь, это была антикварная лавка.

За кассой стоял мужчина средних лет с вытянутым лицом, на нем была вязаная шапка. Я решил, что он владелец магазина. Так часто бывает, что вокруг хозяев таких лавок царит какая-то особая атмосфера. Должно быть, я его не слишком заинтересовал как покупатель. Все время, что я там провел, он занимался сборкой часов и ремонтом музыкальной шкатулки.

Пока я ходил по магазину с ложкой в руках, она нагрелась от моих пальцев. Держать ее было приятно. Сделав круг по залу, я в результате купил ее за тысячу пятьсот иен. Я не слишком разбирался в ценах, но для старшеклассника покупка ложки за такую сумму была роскошью. Однако и вернуть ее на полку я не смог – не хотелось выпускать из рук.

Когда я расплачивался на кассе, владелец магазина в вязаной шапке сказал мне:

– Чистое серебро. Сделано в Англии.

– А какого времени эта ложка? – спросил я.

Тогда он надел очки, перевернул старинную вещицу и прищурился.

– 1905 год.

Я подумал, что это написано на оборотной стороне. Однако, когда посмотрел сам, обнаружил лишь гравировку с буквами и значками – всего четыре элемента. Никаких цифр не оказалось.

– А как вы узнали?

– Хе-хе.

Хозяин магазина засмеялся. Он не ответил на мой вопрос, но выражение его лица мне понравилось – у него была очень хорошая улыбка.

Сразу становилось ясно, насколько он любит антиквариат. Насколько он уверен в своем экспертном мнении. Я тогда решил, что он выглядит круто. Очень.

Дома я рассматривал ложку и рисовал разные картины в своем воображении. Нулевые годы XX века в Англии, кто и как тогда ей пользовался, что ел.

Возможно, какая-то английская дама пила послеобеденный чай из кружки с этой ложкой. Или ласковая мама кормила с нее своего малыша. Мальчик вырос, стал толстым дядей, но всегда бережно хранил ложечку как воспоминание. Или эта ложка была так любима в семье, что три сестрички вечно отбирали ее друг у друга, или же…

Я не мог остановить полет фантазии. Мне не надоедало рассматривать ложку и придумывать истории.

С тех пор я стал время от времени наведываться в антикварный магазин «Энмокуя».

Владельца звали Эбигава. Осенью и зимой он носил теплую вязаную шапку из шерсти, а летом и весной – тонкую трикотажную из хлопка или льна. Видимо, ему нравились шапки.

На свои скромные карманные расходы я купил несколько вещичек. Мне было неудобно перед Эбигавой, но иногда я просто рассматривал полки, ничего не приобретая. Как только я оказывался в лавке, сразу забывал о повседневных делах. О проблемах в школе, о замечаниях мамы, о беспокойстве за будущее. Какими бы тяжелыми ни казались дни, стоило мне открыть дверь, как там меня ждал фантастический мир.

Постепенно я стал заговаривать с Эбигавой и постоянными покупателями, изучать историю и терминологию антиквариата.

То, что клеймо на ложке называется hallmark, я тоже узнал от Эбигавы. Я около года ходил в магазин, когда он наконец рассказал мне об этом. Четыре знака обозначали производителя, пробу, сертификат проверки и год создания.

– Вот, смотри, в прямоугольной рамке буква n. Это означает, что предмет был произведен в 1905 году.

То есть предмет можно было атрибутировать не при помощи цифр, а при помощи алфавита и расположения рамочек вокруг букв. Наверное, это особый шик для англичан – использовать не просто цифры, а вот такую изящную систему обозначений.

– Я думаю, изображение овцы – это герб. Но не целиком, а только его часть.

После его слов ложка стала казаться мне еще более ценной. Это не просто симпатичная картинка. В этой ложке можно прочувствовать достоинство целой династии.

Какой же невероятно огромный мир тут скрывался! Погрузившись в него, я проникся глубоким уважением к Эбигаве.

Но сейчас его магазина больше нет.

Как-то раз после уроков я привычно отправился в лавку, но на дверях обнаружил объявление: «Магазин прекратил работу». И на этом наше знакомство с Эбигавой оборвалось.

За последние восемнадцать лет в помещении магазина открывали салон красоты, булочную, а теперь на его месте организована маленькая парковка для пяти машин.

И я больше не могу оказаться по ту сторону двери.

Я часто думал о том, чтобы когда-нибудь самому открыть магазин.

Даже сейчас, когда мне уже тридцать пять, я все еще храню эту надежду в сердце.

Когда-нибудь я накоплю денег, брошу работу в фирме, найду подходящее место, подберу ассортимент антикварных товаров. Когда-нибудь, когда-нибудь…

Но когда же наступит это самое «когда-нибудь»?

Окончив университет, я уехал из дома, снял квартиру в городе и устроился работать в бухгалтерию компании по производству мебели. Это небольшая фирма. Мы не занимаемся дизайнерской мебелью, как раз наоборот – недорогой и доступной, на которую неизменный спрос, поэтому работа в фирме вполне стабильна.

Чуть правее от меня расположен стол начальника отдела Табути. Повернувшись, он посмотрел на меня и спросил:

– И как это работает?

Недавно всем сотрудникам установили новую программу – видимо, он не понимает, как ей пользоваться. Каждый раз, когда у него что-то не получается, он консультируется со мной.

Я как раз занимался сверкой авансового отчета, мне пришлось прервать работу и встать.

«Кажется, вчера он спрашивал то же самое», – подумал я. Я подошел к его столу и показал последовательность действий. Табути воскликнул: «А, вот оно как!» – и кивнул.

– Большое спасибо, Урасэ. Знаешь ты толк в работе, – добавил он толстыми губами.

Я вернулся на свое место и продолжил сверку.

Не могу сказать, что работа с цифрами мне не нравится. Бухгалтерия – это не столько о том, чтобы двигать бизнес вперед, сколько о координации работы. Здесь не бывает рисков или преодоления препятствий.

Это скромная непритязательная работа, и если отключиться от мысли, что на этой должности невозможно работать со страстью, то заниматься ею несложно.

– Урасэ, пойдем завтра после работы выпьем? Помнишь, в прошлом месяце ходили в «Оофунатэй». Они открылись ровно три года назад, празднуют завтра, пиво со скидкой будет, – предложил Табути.