Объединение (часть 1)

Глава третья

Любимая

Боги, свесившись с балкона мраморной площади, с сочувствием и в то же время с нетерпением смотрели на Эвиона. Узура-Каири, упиваясь амброзией, любовалась плодом своей деятельности, не ведая боли, которую испытывал юноша.

– Тут сюжет будет поинтереснее, чем у дриад на прошлой неделе, – заинтересованно всматривалась вниз Сев.

– И герой посимпатичнее... – добавила Узура.

– А я бы добавил пару девушек, – предложил Тсэй, мечтательно опустив голову на руки.

– Ты помолвлен! – в один голос рявкнули две богини.

***

Иногда бывает так: все планы рушатся, всё накопленное исчезает, всё прошлое всплывает. И происходит это в самый неподходящий момент, когда тебе нужна помощь, а никого рядом нет, тебе нужны средства, а они кончились. И что делать? Ждать?

В дверь робко постучались. Чуть она приоткрылась, сквозняк сдул лёгкое покрывало с Эвиона, которое он спешно накинул на травмированное плечо.

– Привет, это я, – в его палату вошла невысокая блондинка с тревожным взглядом. Её лицо было бледно, словно бутон ландыша, а худенькие руки сжимали цветы.

– Майя, как я рад тебя видеть... – по лицу юноши скользнул лучик надежды.

Девушка подошла к его кровати и протянула маленький букетик белых цветов. Эвион, чуть помедлив, взял его левой рукой, то есть хотел сперва взять правой, но, увы, её не было.

– Спасибо, чудесно пахнут! – Эви заставил себя улыбнуться и чуть привстал. Покрывало слетело с плеча, и взгляд Майи метнулся к красноватым бинтам.

– Ох... – она сразу же отвернулась, сжимая горло рукой. – Эви, как же ты это пережил... – она вдохнула побольше воздуха и продолжила на одном дыхании. – Как ты себя чувствуешь?

– Да всё нормально! – Эвион накинул на правое плечо покрывало, чтобы ещё больше не пугать свою девушку. – Я толком не понял, что было. Всё произошло слишком быстро, и я моментально вырубился, так что... Ничего не помню.

В дверь снова постучались.

– Войдите, – радостно откликнулся Эвион, довольный повышенным вниманием к своей персоне и воодушевлённый присутствием Майи.

– Эви! Живучий же ты! – кинулся ему на шею вечно растрёпанный Офэн, его лучший друг.

– Полегче там с ним! – прикрикнула вошедшая следом стройная высокая девушка с короткими русыми волосами и огромными голубыми глазами.

– Я в порядке, Ирен, – Эвион опять улыбнулся, и друзья, окружив его, начали расспрашивать пострадавшего о самочувствии и ощущениях. Офэн помог Эви облокотился на подушку.

– А где мама?

– В коридоре. Ей пришлось дать успокоительное – она чуть операцию тебе не сорвала. Бегала, кричала... – пояснил его друг.

– Как это на неё похоже, – невесело улыбнулся Эвион. – Сколько я здесь нахожусь?

– Два дня.

– Боги... Два дня назад? – Эвион посмотрел на друзей, ожидая, что они продолжат. Но они молчали. – Как это произошло?

– Поезд сошёл с рельсов и пробил автобус, – ответил Офэн. Девушки сидели молча. – Кстати... В полиции сказали, что поездом управлял неизвестный. Его опознать не удалось. А машиниста, который должен был вести состав, нашли без сознания под перроном. Сочли, что это теракт. Было много тяжело раненных... А то, как ты выбрался из автобуса... – Офэн оживился и улыбнулся дрожащими губами. – Ты умудрился в последние секунды выбить окно и почти выпрыгнул! Вот только рука... Но сам факт!

При этих словах Майя вздрогнула и с нерешительностью посмотрела на Эви.

– Я не бил окно...

Когда его выписали, Эвион ушёл с работы. Директор по телефону выразил своё сочувствие и пожелал скорейшего выздоровления. Отец Эви, давно покинувший семью, прислал в помощь сыну деньги, а когда Лючина пришла в себя, она то и дело рыдала, глядя на искалеченное тело сына и гадая, как ему жить дальше. Зато Эвион уже продумывал план по возврату конечности: для начала надо было накопить крупную сумму, затем найти алхимиков, готовых заняться его рукой, и он снова вернётся к нормальной жизни. Вот только после недавней войны, отголоски которой всё ещё слышались на севере Эсии, алхимики были заняты помощью солдатам и до Эвиона им дела не было. Да и пока он накопит синапласы, года три пройдёт... И мечта стать пианистом томится в ожидании. Но если это мечта, то Эви её осуществит, и пусть только попробует кто-то или что-то ему помешать.

Эти мысли его утешали и давали сил. Когда он представлял, как мастерски завершит сонату и зал будет стоя аплодировать, в сердце Эвиона разжигалось пламя. А в фантазиях, в которых он давал интервью, его обязательно спрашивали: «Как вы нашли в себе силы играть после такой катастрофы?». И он отвечал, что вера в себя и поддержка родных оказали большую помощь в те непростые времена... Хотя бы ради этих слов журналистам, в наличии которых в будущем Эвион не сомневался, можно было потерпеть утрату.

Однако ещё одно потрясение снова выбило его из колеи. Майя сообщила, что им лучше остаться друзьями. Он согласился, сказав, что сам об этом подумывал и, когда она ушла, долго корил себя за произнесённые слова, хотя знал, что девушке лучше быть с полноценным парнем, а не с калекой.

Эвион с трудом понимал, сколько ещё ударов судьбы способно перенести его сердце. И главное – за что? За то, что устроился на работу? Или за то, что убил двух людей и не успел помочь умирающему, который, возможно, был мёртв ещё до прихода Эви? Парень убеждал себя в том, что происходящее – всего лишь сон. Скоро он проснётся, и рука будет на месте, девушка от него не уйдёт, он никого не убьёт и не будет свидетелем смерти, но самое главное – на руке не будет этого мерзкого браслета. Стоило бы его выкинуть, но кто знает, может снова будут звенеть колокола в голове и это никогда не пройдёт?

***

Лучи солнца сновали по земле в поисках интересных тёмных уголков, вторгаясь в чужую жизнь, освещая её и лаская теплом. Наткнувшись на густой еловый лес, тянущийся в белом тумане, они в испуге отшатнулись, покинув это место и навсегда забыв туда дорогу.

Зато водитель небольшой серебристой машины, мелькнувшей между деревьев по теряющейся трассе, хорошо помнил этот маршрут.

Большое окно усадьбы, вытянутое вверх к остроконечной крыше, отражало весь туманный лес. Ещё двадцать таких же окон безропотно раскрывали обитателям тёмного дома девственную природу, не давая ни одной детали скрыться. Спокойный лес был пронизан пристальными взглядами, для заблудших сюда путников не существовало ни Рая, ни Ада, ни жизни, только вечный страх. Заблудившийся вскоре потеряет надежду самостоятельно выйти из леса. Ведомый безысходностью, он, в конце концов, решится приблизиться к старой усадьбе в надежде на помощь. И вряд ли ему уже удастся уйти.

У окна стоял статный мужчина в чёрном костюме, разбавленном цветным шейным платком, заколотым бриллиантовой брошью. Взгляд его чёрных вороньих глаз отстранённо пробежался по лесу и с любопытством замер на серебристой машине, из которой вышел мужчина в военной форме.

– Гертам Линс! – расплылся в добродушной улыбке граф Белиан Спеода, встречая вошедшего в комнату мужчину. – У вас есть интересные новости, не так ли?

– Добрый день, граф, – вздохнув, мужчина снял фуражку. Правую сторону лица генерала Линса рассекал длинный шрам до подбородка, а взгляд был печален. – Радовать вас особо не приходится. Трое моих людей убиты. Двое были заколоты талисманом при необъяснимых обстоятельствах, один разбился на поезде при исполнении.

Улыбка на лице графа уменьшилась, но от этого не перестала наводить ужас. Граф Спеода обошёл тяжёлый резной стол и расположился в кожаном кресле.

– Дорогой друг, я так понимаю, талисман ускользнул из ваших цепких... лап, – последнее слово граф Спеода произнёс с особым отвращением, не спуская с лица улыбки. – И где же он сейчас? Вы нашли нового обладателя?

– Да, почти. Он проживает в Сои. На данный момент должен быть или на кладбище, или в больнице. Парень оказался живучим, – генерал Линс ожидал вердикта графа, но тот лишь откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и, будто бы дирижируя, помахал рукой.

***

Эвион потихоньку привыкал к жизни без руки. Усложняло дело то, что правой рукой он ел, писал да и вообще делал всё. А теперь приходилось переучиваться. Неделю он сидел дома, разминал единственную конечность и с обидой поглядывал на металлический браслет, сидевший на его запястье, а потом всё же решил прогуляться.

Из принципа он не стал закатывать болтающийся рукав кофты. В итоге при малейшем дуновении ветра рукав безжизненно трепетал, словно флаг поверженного войска. С одной стороны, так и было – руки нет, а значит и «крепость» разрушена. Но всё, что попадает под осаду, продолжает сопротивляться.

Эви прогуливался по каменной мостовой, старательно шагая по прямой и не заворачивая в переулки, чтобы не убить кого-то ещё. Пройдя пекарню, у которой всё и началось, он вдохнул соблазнительный аромат только испечённых плюшек и влился в толпу прохожих.

Вновь вспомнился тот роковой вечер, мысли о котором Эви старался допускать всё реже. Он с мучением представил умирающего и двоих бандитов, в очередной раз сказал себе, что убийство было самозащитой, что по сводкам новостей те нападавшие были давно в розыске, что он сделал это на благо общества и вообще он этого не делал, он просто стоял рядом.

Машины, люди, ветер – всё смешалось в летнем, тёплом воздухе, кружась цветными красками, струясь лёгкими отголосками прошлого, врываясь в жизнь и улетая, оставляя в памяти фрагменты.

Приятели, друзья, родные... Всегда помогают расслабиться, справиться с мыслями, не остаться наедине с проблемой. Но зачастую одним это не интересно, другие слишком увлечены делами, третьи уже вымотаны одним и тем же вопросом «как быть», и ты снова остаёшься один. В поисках решения прочёсываешь дно всемирной истории, книги, интернет, выискивая нужные советы, и всё равно ошибаешься, но хотя бы успокаиваешься на время. Вроде сделал всё, что мог, но проблема никуда не исчезла.

Эвион свернул на просёлочную дорогу, идущую перпендикулярно городу, и пошёл между цветными заборами, скрывающими лающих собак, кусты сирени, играющих в саду детей и бесконечные огороды. За одним из таких цветных, радостных заборов жил его лучший друг и безумный любитель истории – Офэн. Несколько дней Эвион ломал голову, где узнать хоть что-то про металлический браслет, и пришёл к выводу, что ответ прямо перед носом.

За синим забором слева от дороги раздавались чьи-то весьма бойкие завывания под гитару. Эвион остановился у калитки, и, усмехнувшись пению своего друга, постучал. Без внимания. Парень толкнул дверь и вошёл на территорию. Обойдя аккуратный деревенский дом, Эви помахал Офэну и Ирен, восседавшей на куче поленьев, и дослушал песенку собственного сочинения Офэна.

– Наконец-то! – рассмеялся Эви, когда его друг отложил гитару.

– И тебе привет, – ответил растрёпанный парень. – Ну что, выполз наконец?

– Ага. Можно тебя на пару слов? – с извиняющимся взглядом Эвион отвёл Офэна от Ирен. – Ты слышал о недавнем убийстве трёх человек в переулке?

– Кто об этом не слышал? – задал риторический вопрос Офэн, грустно усмехнувшись.

– В общем... – Эви вдохнул побольше воздуха в лёгкие, будто оцепеневшие при заморозке. Язык не поворачивался, но душа изнывала в нетерпении поделиться с кем-то болью. – Это я их убил.

Дальше Офэн начал долго смеяться, что сильно задело Эви, и тот, в негодовании тряхнув друга единственной рукой, помахал перед ним браслетом.

– Вот! Всё эта штука! Она продырявила тех двоих, когда они хотели меня убить, – браслет ртутной змейкой сполз на ладонь к Эвиону. – Не знаешь, что это?

– Любимая... – только и мог ответить Офэн, глядя на нить, словно заворожённый.

– Ты спятил?! Вон твоя любимая, на брёвнах сидит! – Эвион с опаской отшатнулся от друга.

– Да нет же! Это талисман «Любимой»! – Офэн, не веря глазам, уставился на серебряную нить и напрочь забыл о том, что сотворил его друг. О каких проблемах речь, когда перед ним настоящая реликвия? – Где ты это откопал?

– Снял с одного из убитых. Ты знаешь, как от него избавиться? Я пытался снять, но от этого появляется дикая боль и... – Офэн не дал Эвиону договорить, жестом указав следовать за ним.

– Честно, я не хотел их убивать! Это... получилось...

Офэн остановился на ступеньках, повернулся к нему и вдруг обнял. Когда он отдалился, в его улыбке и глазах было тёплое дружеское понимание.

– Эви, ты – мой друг, и знаю я тебя, как родного брата, – он похлопал юношу по здоровому плечу. – Главное – что ты сам живой. А те двое были в розыске за убийства, они получили по заслугам. Ты не должен себя винить в том, что сделала эта штука. К тому же ты защищался...

Эвион был дико рад, что единственный человек, которому он решился сказать правду, его понял. Офэн, когда в газетах писали про то или иное убийство, всегда осуждал преступников, но яро стоял на том, чтобы людей, убивших в целях самозащиты, оправдывали или смягчали им приговор.

Войдя в светлый холл деревенского дома, отдающий запахом сырого дерева, Офэн кинулся к старому шкафу, заваленному книгами по истории о прошлом и предположительном будущем. Порывшись там, он выдернул потрёпанную книгу «Легенды и мифы о талисманах Анвирии».

– Итак! – он довольно открыл оглавление. – Талисман «Любимой», страница сто восемьдесят пять, – Офэн пролистал полкниги перед жадно глядящим на него Эвионом и ничего не понимающей Ирен. – «Талисман «Любимой». Первое упоминание о нём найдено в 3865 году. Представляет собой нечто похожее на длинный металлический шнур, принимает разные формы. По легенде, девушка Айола, чей возлюбленный ушёл на фронт, создала этот талисман из ртути, части своей души и неизвестных нам компонентов и отослала юноше с письмом, на котором было написано «От любимой». По описаниям из письма Айолы, талисман будет защищать обладателя от грозящей ему опасности. Но её возлюбленный погиб, а талисман был потерян на поле боя либо найден другим военным. Сама Айола скоропостижно скончалась, так как не смогла жить, отделив от себя часть души. Ходят слухи, что талисман защищает обладателя лишь потому, что внутри находится как раз душа этой девушки, иначе самостоятельно принятые талисманом решения о нападении объяснить нельзя. Снять «любимую» с владельца можно только после его смерти или же в храме города Дестан». Конец статьи! – захлопнул книгу Офэн.

– Погоди! Отдай! – Эви попытался перехватить книгу у Офэна, но тот увернулся. – Не издевайся над калекой. Мне надо автора посмотреть.

Автором статьи был Эриен Ван Хольц, профессор Университета естествознания. Офэн нашёл в интернете адрес профессора, который проживал на другом конце моря Нарея в Бефи – горнолыжном городе-курорте ледяной державы Квйер, вечно заснеженном месте, где небо каждый день радовало жителей своей нежно-голубой расцветкой. Про автора, кроме адреса, больше информации не было.

– Что собираешься делать? – пролистывал сайты про талисманы Офэн, беспрестанно долбя по клавиатуре.

– Поеду в Бефи, естественно. Найду этого Эриена Ван Хольца, расспрошу о храме, а потом в Дестан, – мрачно ответил Эвион.

– А в интернете что, нет пояснений о храме и «любимой»? – спросила Ирен, теребя рукой краешек мини-юбки.

– Нет, про талисман вообще ничего не сказано. Только две одинаковые статьи – в книге «Легенды и мифы о талисманах Анвирии» и «Редчайшие талисманы, описанные профессором Ван Хольцем», – Офэн оторвался от компьютера.

– Но где ты найдёшь столько денег? – продолжала допрос Ирен.

– Отец прислал сумму на лечение, её и использую, чтобы добраться в Бефи. А там автостопом и пешком до Дестана, – беспечно улыбнулся Эвион.

– Ага, а по дороге тебя прибьют! – взволнованно потрясла его за здоровое плечо Ирен. – Очнись! Мы в сорок первом веке! В одиночку путешествовать...

– У меня есть это, – Эви взглядом указал на «любимую». – Я теперь её хозяин, и она мне поможет. Наверное... И раньше я лёгкой атлетикой занимался, так что если надо – убегу, – убедительно сказал он, вызвав на лицах друзей улыбки.

– А как твоя мама к этому отнесётся? – вопрос Ирен пришёлся как раз к месту.

Глава четвёртая

Прощай и здравствуй

Изъявляя желание уехать, Эвион явно не ожидал столь бурной реакции у матери. Лючина была слишком счастлива за «ожившего» сына и только раз попыталась узнать, как Эви будет жить с одной рукой заграницей. Сыну было очень кстати, что она не вдавалась в расспросы и он избавился от необходимости говорить об убийстве, но его сильно задело, когда она спросила, не против ли он, если её знакомый немного поживёт в комнате Эви.

Про путешествие Эвион сказал скорее правду, чем правдивую ложь, намекнув, что это поможет ему восстановить конечность. В общем, так оно и было: избавится от талисмана – легче будет накопить на операцию, не опасаясь за чужие жизни.

За окном уже посветлело, и сквозь чарующую темень мелкие капельки дождя прощались с небом, срываясь вниз и разбиваясь о землю, мечтая, что когда-нибудь они снова поднимутся вверх и, осчастливленные мигом падения, кружащим голову водоворотом, вновь разобьются.

Лючина открыла чемодан сына, проверяя, всё ли на месте. Перебрав одежду и средства по уходу за раной, она довольно закрыла его и поставила у входной двери. Офэн и Эви сидели в креслах в небольшой светлой гостиной, ожидая, пока Ирен принесёт с кухни прощальные печенья. Ирен была отличной кулинаркой, но только в том случае, когда ею управляли эмоции. В обычные тихие дни она всегда пережаривала блюда либо не готовила вообще.

– Эви! Я прекрасно знаю, зачем ты уезжаешь! – вернулась в комнату мама.

– Поделитесь с нами, – заинтересовалась доводом Лючины Ирен, входившая с подносом.

– У него там девушка! Они познакомились в интернете и долго переписывались! – гордая собой Лючина взяла печенье. – Так ведь?

– Мам! Я в отличие от тебя на сайтах знакомств не обитаю. Нет у меня никакой девушки, – фыркнул Эвион.

– А пора бы! Вот Офэн как за Иреночкой ухаживает, – кивнула в сторону друзей Эви Лючина. – Серенады ей поёт, на гитаре играет...

– Да, мне, однорукому, стыдно не уметь играть на гитаре! – рассмеялся Эвион, с тяжёлым сердцем поминая Майю. Хоть он и радовался оставшейся с ней дружбе, но успел накопить немного колющей сердце обиды.

– Почему только на гитаре? Можно на треугольнике, – встряла Ирен.

– Правильно! Треугольник в зубы, а палочку в руку и играй, – поддержал Офэн. – На худой конец, можешь песни сочинять...

– Вы мне девушку сперва найдите!

– Сам ищи! – Офэн глянул на часы. – Нам не пора?

Такси врезалось в стену дождя, унося компанию от родного дома вдаль, на окраину города. Машины на автостраде, освещённой в дождливое утро сонными фонарями, наперебой брызгались, разнося в стороны грязные волны. Такси подъехало к похожему на аквариум аэропорту. С его стёкол потоком стекала вода.