Объединение (часть 1)

Эви попросил маму и друзей не выходить из машины, чтобы зря не мокнуть, взял чемодан и, попрощавшись, вошёл в стеклянное здание.

Неоновые вспышки вывесок притягивали взгляд, ароматы из маленьких ресторанов на втором этаже витали в воздухе вместе с прохладой, свежестью, чем-то металлическим и тяжёлым. Сновали туда-сюда люди с дребезжащими на стыках кафельного пола чемоданами. Большие группы пассажиров создавали пробки, мешая пройти к стойке регистрации, но прорвав этот затор, Эви наконец дошёл до нужной очереди.

Юноша избавился от багажа и свернул к таможенному посту. Первое, на что служащие обратили внимание, – являлся ли Эви человеком, эльфом, ферра (человеком, чей второй облик – звериный) или кем-то ещё. Ферра он не был, хотя из-за длинных растрёпанных волос его сначала сочли перевоплощающимся в белку. Зато не повезло тем, кто был либо оборотнем, либо ферра. Их заставляли проходить ветеринарный контроль, что весьма мешало обычным пассажирам: то устроит забастовку мужчина, прямо перед таможенниками перевоплотившийся в крокодила, то дама-павлин начнёт распекать персонал, приняв свой птичий образ. Сегодня, к счастью, не попалось разъярённых ферра крупных размеров, и поломки оборудования и чужих нервов не произошло.

А дождь, между тем, лил. Мокрые стрелки воды удлиняли свои маршруты поперёк окон аэропорта, стекая на чёрный асфальт. Некоторые капли из любопытства замирали на мгновение, наблюдая, как по стенам текут ручейками их собратья, и, вливаясь в понравившуюся дорожку, нагоняли их и крупной каплей падали вниз; некоторые сидели на стекле и смотрели на спешащих людей в аэропорте.

Глядя сквозь прозрачные стены коридора на синхронное скольжение воды, Эвион вошёл в самолёт.

Плавно, будто на полувдохе, авиалайнер поднял в небо свой тёмный нос, затем оторвал от дороги и хвост. Земля сразу поползла под откос, пассажиров вжало в сиденья, но скоро самолёт полетел горизонтально. Пару раз попав в зону турбулентности и вызвав бурные овации довольных пассажиров, самолёт поплыл в небесах.

Солнце словно сидело на крыле самолёта, будя лучистой улыбкой Эвиона, прильнувшего к иллюминатору. Смутным взором он разглядел перед собой белую обивку с синим чехлом и глянул на часы над проходом – 9:35. Значит, ещё десять минут, и самолёт будет снижаться.

Ещё в древности по Анвирии любили путешествовать разные маги и шаманы. Переходя с места на место, они делились таинствами, распространяли свою культуру по миру. Единственные две вещи, мешавшие им, как фальшивая нота в финальном аккорде, – недостаток денег и разные языки. Если без денег маги ещё как-то жили, то неумение объяснить, что тебе нужно и какие ингредиенты требуются для микстуры, было действительно тяжёлым ударом. На выучивание всех языков великим путешественникам силы тратить не хотелось, поэтому три мага создали над Анвирией невидимый купол-переводчик. Все, кто был на планете и в её атмосфере, автоматически понимали друг друга при разговоре, на каком бы языке ни говорили, откуда бы ни пришли.

Вдохнув свежий воздух нового дня, Эвион покинул аэропорт. В небе витали белые лёгкие снежинки, присаживаясь отдохнуть на головы прохожих.

Эвион, как всегда одетый не по погоде, от чего чувствовал колкий холод, шёл мимо родителей, обнимавших прилетевшую к ним дочку, мимо влюблённой пары и компаний друзей и почему-то не чувствовал одиночества. От мороза ли это, от которого не очень-то спасает его пальто, или же от того, что Эви ещё не понял, что друзья и мать далеко? Или от того, что раз они далеко от него, то они в безопасности? А может, ему теплее из-за нагретого неведомой силой украшения? Потому что с ним чья-то душа? Будто кто-то невидимый витает рядом, смотрит на него, дарит своё тепло, накопленное за много лет и не растраченное. Ни в Рай, ни в Ад, ни на Перерождение не попала Айола, телом исчезнувшая, душой заключённая в талисмане и всё же мёртвая. Но как только у талисмана появляется хозяин, сердце хранительницы бьётся в такт с сердцем нового обладателя, объединяясь с ним в одно целое...

Отель при аэропорте Ветерсье был весьма дорогой, но снять номер на два дня Эвион себе позволил. И это того стоило: теперь он не мёрзнет на улице в поисках крова, а в тепле, в ярко-жёлтой комнате, два прикроватных столика которой украшают ароматные цветы, а свежее постельное бельё соблазнительно шуршит при прикосновении.

Через двадцать минут начинался обед. Эвион стоял на балконе, разглядывая длинную горную цепь на севере. Город-курорт Бефи, единственный пригодный для туристов город в Квйере, славился Мезонским хребтом, оборудованным всевозможными лыжными трассами. Высокие склоны пестрили цветными точками – людьми, выдающими разнообразные фигуры на белом полотне.

Эвион, устремив взгляд вниз, на двух девушек, идущих со сноубордами на автобусную остановку, невольно представил себя рядом с ними. Хотя только сноуборда ему не хватало. Проведя пальцами по заснеженной поверхности перил балкона, он резко смахнул снег.

– Какая жизнь несправедливая! – в голос крикнул он, чувствуя прилив жалости к себе. – Ничего, вот избавлюсь от тебя... – он ухмыльнулся «любимой». Пара снежинок опустилась на гладкую поверхность талисмана и тут же растаяла, двумя слезинками скатившись на пол.

Эвиону всегда казалось, что окружающим везло больше, чем ему, но так остро, как сейчас, он этого не чувствовал. Занимаясь целыми днями то дома, то на курсах, Эвион старался хоть немного улучшить свои оценки в школе, но ему это так и не удавалось, хотя над учёбой он корпел честно и до полуночи. Друзья его были то из более обеспеченной семьи, то их родители оказывались очень весёлыми людьми, постоянно радующими детей путешествиями. А Эвион жил слишком скучно. Конечно, кому-то казалось, что его жизнь – Рай небесный, наполненный искрами перемен. Но все смотрят на чужие жизни как на предел мечтаний, а когда получают наподобие, тогда и осознают всю тяжесть счёта, предоставленного Судьбой. Эвион и Офэн с ранних лет мечтали о приключениях, ходили в походы в соседний лесопарк, ночевали в дырявой палатке под дождём, разжигали костры подручным способом, нарочно забыв дома спички... Хоть это и не было настоящим приключением, но им нравилось.

Своих желаний надо бояться. И исполняются они, как правило, не так, как надо. Эвион мечтал о крутом повороте в жизни, но не настолько. Плавая в своих желаниях, он отталкивался от «можно» и «нельзя», зависая на секунду в придуманной себе роли, не живя ею вовсе, только думая о реализации призрачной идеи в очередной фантазии. Но даже в самых страшных снах, когда не можешь пошевелиться перед лицом опасности, юноша не мог представить, что расплатой за абонемент в приключения будет его рука. Если бы был клок волос или царапина – это пожалуйста. Но часть тела – это слишком!

Эвион вышел из номера, и в коридорах тут же блеснул тусклый свет. «Экономят...» – пронеслось в голове. Толкнув дверь, юноша пошёл по белой винтовой лестнице, украшенной цветами в овальных горшках. На лестнице он никого не встретил, будто в отеле кроме него никто не жил, – не могут же все уместиться в четыре лифта. Но когда юноша вошёл в столовую, она была наполнена людьми, пришедшими на час раньше.

«И как я не додумался перевести часы вперёд?» – Эви, улыбнувшись своей рассеянности, прошёл к столу с едой и взял пару булочек с яичницей.

Ветер покачивал заснеженные ветви кустов вокруг отеля. Хлопья рыхлого пуха сыпались вниз, оставляя следы на подоконниках и укрывая скромно дрожащие деревца снежным одеялом.

Эвион, допивая чай, сидел за столиком у окна и, наблюдая эту картину, обдумывал, как бы побыстрее найти Эриена Ван Хольца. Он хотел поспрашивать людей о том, как добраться до улицы Революции, на которой жил профессор.

– Здесь свободно? – выдернул его из размышлений молодой человек с сигаретой, растрёпанные волосы которого Эвиону сразу напомнили Офэна.

– Э... Да, конечно! – Эви украдкой оглядел зал: свободных мест море, садись – не хочу!

– Тебя как зовут? – выдохнул подсевший паренёк, явно собирающийся надымить в столовой. Выглядел он словно в лёгком дурмане.

– Эвион, – парень был немного сбит с толку столь неожиданным гостем.

– Кетер, приятно познакомиться, – юноша перестал пускать никотиновые струйки дыма. Белая пелена постепенно рассеялась, и не менее туманный, чем атмосфера вокруг, взгляд Кетера замер на браслете Эвиона. – Это она, да? «Любимая»?

– Да, – ответил Эвион и тут же замолчал: откуда его новый знакомый знает столь неприметную вещь? Тут его осенила обнадёживающая мысль. – А вы, случаем, не Эриен Ван Хольц?

– Впервые слышу это имя, – растянуто, будто вспоминая каждое слово, проговорил юноша, и туманный взгляд пополз к лицу Эвиона. – Как насчёт того, чтоб я купил у тебя эту штуку?

– Извините, но я не могу её продать, – Эвион был бы рад, но умирать не хотелось.

Странный сосед по столу совсем не изменился в лице, зато Эвиону стало не по себе. До прихода Кетера ему было одиноко и неуютно сидеть одному за столом, но новый знакомый ничуть не изменил его состояния.

– Назови цену, заплачу сколько хочешь, – произнёс настойчивее Кетер, и взгляд его переменился. Теперь глаза были ясными, чётко смотрели на собеседника. – Мне очень нужен этот талисман.

– Я бы с радостью, но если сниму её, то могу очень пострадать или даже умереть, – Эвион сказал это спокойно, надеясь не слишком шокировать Кетера, но тот ни капли не смутился.

– Да ты и так умрёшь, какая разница, как?

– Знаешь, лучше в старости, чем за два месяца до Дня Рождения, – улыбнулся Эвион, придумывая, как сменить разговор. – А тебе зачем талисман?

– Как раз чтоб жить, – Кетер устало облокотился на руку, стряхивая обгоревший кончик сигареты в пепельницу. – Предположим, в старости тебе умереть не удастся, если жить осталось не больше дня, – не дожидаясь нахлынувших на потрясённого Эвиона вопросов, Кетер продолжил свою омрачающую день речь:

– Посмотри на свой остаток объективно: ты отдашь мне талисман сейчас и умрёшь спокойной смертью. Или же за «любимой» придёт кое-кто похуже меня и тебе оторвут вторую руку, ноги и таким оставят замерзать на склоне Мезонского хребта. Ну так как?

– Ты псих! Зачем кому-то убивать меня ради этой железки? – Эвион старался говорить тише, чтобы не привлекать внимание оставшихся в столовой постояльцев.

– По порядку: не ради железки, а ради желания, – Кетер прочёл на лице Эвиона удивление и добавил:

– А, ты не в курсе! Душонка в браслете, освободившись от оков талисмана, выполнит любое желание избавителя. А мой хозяин имеет одно такое желание, поэтому ему и необходим талисман. Сперва талисман был у генерала армии, в которой служил истинный его владелец, потом у его сына и так далее. Нового владельца нашли люди моего хозяина, и он умер. Тут появляешься ты и присваиваешь талисман, убив одних из лучших наших соратников. Хозяин посылает за тобой моего брата, но и тот тебя прибить не может, хотя, видно, задел конкретно... – с торжествующей ухмылкой Кетер кивнул на руку Эвиона, пытающегося осмыслить всё сказанное. – Понял теперь?

– Так тот теракт был... из-за меня? – с трудом произнёс Эви. – Из-за меня пострадало столько людей?

– Тише... И пострадает ещё больше, если не отдашь талисман! – хохотнул Кетер и откинулся на спинку стула.

– Погоди, не надо! Как только я сниму талисман в храме, я освобожу душу и могу загадывать желание, так? Пусть ваш хозяин скажет, что ему надо, и я попрошу это у духа, – окрылённый произнесённым Эвион вскочил из-за стола, намереваясь уйти, оставив Кетера думать над этой идеей.

– Граф Спеода вряд ли тебе поверит, так что давай талисман, – Кетер схватил Эвиона за руку, пытаясь снять браслет, но тот только сильнее впился в запястье.

– Передай своему графу, что я выполню его желание, только не надо никого трогать! – Эвион с силой выдернул руку и быстрым шагом двинулся в сторону выхода.

– Не будь эгоистом, можешь спасти кучу людей! Ты всё равно умрёшь. Не сегодня, так завтра, но задержка будет прибавлять Богу Смерти жертв.

– Сам-то ты собрался принести талисман графу! – вернулся к нему Эвион. – Но когда он заберёт «любимую», ты погибнешь. Талисман меняет хозяина только с его смертью...

– А ради чего жить?

Дальше Эвион вышел из столовой в холл.

Быстро свернув на лестницу, он поднялся на свой этаж, прокручивая в голове три плана:

Отдать талисман сейчас, умереть и спасти кучу чужих жизней.

Не отдавать талисман, постараться убедить Кетера в том, что загадает нужное ему желание, и ожидать, поверит ли ему граф и не пришлёт ли кого похуже за талисманом.

Не отдавать талисман и уехать из Бефи.

Но Эвион не знает, кто этот граф. Если его подручные так спокойно распоряжаются чужими жизнями, то Спеода явно не планирует ничего хорошего, и полагаться на то, что своей смертью в плане № 1 он спасёт людей, Эвион не может. Или это только отговорка корыстного юноши, не желающего умирать? А что, если найти этого графа и... убить?..

От этой мысли Эвион чуть не задохнулся нахлынувшим негодованием: такое подумать! Но ведь от пары убитых преступников в целях самозащиты он ещё не стал серийным убийцей! Или стал?

– За что мне всё это? – Эвион брёл по коридору, и лампы постепенно включались в глубине. – Кому я что не так сделал? – он вставил ключ в позолоченную скважину двери номера и осёкся: где-то за поворотом датчики уловили движение и зажёгся свет. Эвион посмотрел на блуждающую по стене тень. Войдя в комнату и тихо закрыв дверь, опасаясь даже щелчка ручки, он прислонился к стене. Послышались шаги, которые, к счастью для Эви, прошли дальше от его номера. Хлопнула соседняя дверь. Тут мысль о том, что его могут ждать неприятности и в номере, заставила юношу резко обернуться – никого. Осмотрев ванную и даже шкаф, обвинив себя в паранойе, парень достал мобильный.

– О, не ожидал! – раздался на другом конце голос Офэна. – Как добрался? Как обжился? Уже встретился с профессором?

– Ты не представляешь, как я рад тебя слышать. У меня всё... – Эви посчитал лишним включать Офэна в курс своих проблем, – ...всё отлично, как там мама?

– Тоже хорошо, только переживает. Так что с профессором?

– Его не видел пока. Сейчас пойду искать, – голос Эви стал более уверенным и радостным. – Слушай, кто такой граф Спеода? – юноша надеялся, что Офэн интересуется не только историей в целом, но и аристократическими личностями.

– Говорил я тебе в пятом классе: учи историю! – осуждающе произнёс Офэн. – Род Спеода, кажется, происходит от самого Телура Великого, какое-то побочное ответвление царской четы. Родоначальник Спеода был незаконнорождённым сыном Телура и основал династию Спеода. Нынешний граф Белиан владел небольшим городом на севере Афтонии, но... Ты новости хоть смотришь?

– Нет, не смотрю. Теперь буду. Что дальше?

– ...но был объявлен в розыск из-за издевательств над жителями принадлежавшего ему городка. То ли он на них яды испытывал, то ли ещё что... об этом не говорили, не знаю. Но уже три года его ищут.

– Огромное спасибо! Ты себе не представляешь, как ты мне помог! – Эвион наконец трезво видел ситуацию: граф хочет вернуть власть, для этого ему нужен талисман, поэтому надо убить Эви. Перспектива показалась парню мрачноватой, и избавиться от «любимой» захотелось ещё больше. – Ладно, я тебе ещё позвоню, хорошо? Маме привет!

– Сам бы ей передал!

– У меня баланс почти на нуле.

– Раньше об этом думать надо было. Нет чтоб всё заранее проверить?

– Всё, привет Ирен и маме! – искренне рассмеявшись нравоучениям Офэна, Эви выключил телефон и положил в карман длинного пальто, висевшего на спинке стула. Он вытащил по привычке запрятанный под кровать чемодан и водрузил его одной рукой на постель. Покопавшись среди одежды, Эвион нашёл распечатанный Офэном адрес Эриена Ван Хольца и, накинув пальто и затолкав чемодан обратно, вышел из номера.

Страха стало меньше: всего-то обозлённый на весь мир граф-садист, живущий, видимо, по старым помещичьим законам, желает вернуть себе власть. И этот граф нашёл наиболее лёгкий путь это сделать: загадать желание. От Эвиона зависела судьба тех, кто некогда подчинялся графу Спеода. Тем людям из его города вряд ли хотелось возвращаться к старой жизни с таким человеком, травящим их химикатами и экспериментирующим над их жизнями. А если изобретатель захочет подчинить себе Афтонию или вообще весь мир? Возможно ли это с помощью талисмана?

В мыслях Эвион сразу представил себя важной фигурой, способной остановить такое чудовище, но шуршавший при ходьбе рукав сразу вернул его в реальность. Что может сделать травмированный против искусного террориста? Да кто Эви вообще такой? Что он знает о жизни? Что может без правой руки?

И всё же страху убавилось. Если на Эвиона нападут, он сможет отразить атаку талисманом, как в первый раз. А если случится то же, что и с поездом? Вдруг граф совершит нападение на Эви не прямым путём, а через какой-либо объект? Ясно одно: теперь люди графа будут стараться его убить издалека, не имея личного контакта. Если же они нападут на Эвиона в открытую, талисман с ними быстро разберётся, но, если же против него опять будет направлено «оружие» массового поражения, наподобие поезда или природных стихий, тут талисман вряд ли сможет помочь – ведь убить бездушную технику нельзя, только сломать, а распознает ли «любимая» в очередной угрозе именно угрозу, а не обычный объект? И вообще: как талисман видит опасность? Почему не спас от поезда? Или то, что Эви каким-то образом разбил стекло и выпрыгнул, и есть действие браслета?

Эвион вышел из отеля, плотнее кутаясь в пальто.

«Может, меня кто-то сейчас подстрелит? Или талисман прикончит снайпера раньше выстрела? Так... Люди графа могут уморить меня голодом, если поймают... Тут «любимая» вряд ли поможет. Значит, надо избегать безлюдных мест, где меня могут подстеречь. Да и людных тоже», – Эви с иронией представил, будет ли ему безопасней в пустыне среди бескрайних золотых россыпей песка.

Сверяясь с адресом на бумажке, он вглядывался в надписи на домах – «улица Бефи, 16», «улица Равиль, 21», но нигде ни одного упоминания об улице Революции.

Мимо прошёл высокий мужчина со сноубордом. Холод так измучил Эви, что, плюнув на присущую робость, он догнал мужчину:

– Стойте! Вы не знаете, где улица Революции? – если бы мужчина не ответил, Эвион бы не выдержал переполнявших его эмоций и выговорил сноубордисту всё, что думает, но тот назвал номера нужных автобусов.

«549-й и 362-й значит...» – Эви прокручивал их в голове, приближаясь к остановке. В ожидании он смотрел на горы невдалеке.

Мезонское ущелье, словно зубья дракона, торчало позади наполненного жизнью небольшого городка Бефи. Хотя эти обмёрзшие клыки и выглядели устрашающе, многие видели в этом царственную природу во всём её могуществе. Горы, возрастая с каждым годом, словно соперничали за звание главы Квйера. Сами того не ведая, они шли на путь разрушения, постепенно осыпаясь – ведь чем выше ты поднялся, тем больнее падать, когда время подрежет тебе широкие крылья, и кого бы ты ими ни прикрывал в прошлом, тебе всё равно не подадут руку помощи, побоявшись скользнуть за тобой в бездну, и ты останешься один на один со своей беспомощностью, вспоминая первые успехи и громкие победы. Но куда бы ты ни падал, стоит лишь вспомнить о том, что крылья тебе не были присвоены, а ты их создал сам, и они золотым обрамлением раскроются позади тебя, и сияющей стрелой ты вознесёшься над сгинувшими во тьме несчастными, явив собой чистую силу веры в себя, став для всех неугасимым огнём в ледяной пустыне. Сильную сущность не сломить преградам.

«Слава богам, – замёрзший Эвион встал со скамейки, увидев приближающийся 362-й автобус, неспешно проезжающий по полупустой дороге. – Явился наконец».

С радостью отметив, что поблизости нет железной дороги, юноша вошёл в автобус, заняв место у двери.

«Следующая остановка – улица Моиста, осторожно, двери закрываются», – милый голос невидимой девушки зазвучал из колонок на потолке, и двери, зашипев, прильнули друг к другу.

Эвион повернул голову к окну. Мимо мелькали машины, едущие то в аэропорт, то в сторону горнолыжной вышки. Но автобус, бурча, миновал эти две дороги, пустившись вдоль тёмных елей к долине, наполненной маленькими деревянными домиками.

«Улица Моиста. Следующая остановка – улица Пиренска»...

Въехав в самый центр Бефи, автобус замер у остановки, и приятный голос снова изрёк:

«Улица Пиренска. Следующая остановка – улица Революции, осторожно, двери закрываются».

За окнами мелькали кафе, чьи вывески обещали горячий кофе и сладкий шоколад, синие указатели маршрута, люди в цветных комбинезонах, заметных на снегу, и низкие зелёные столбы с жёлтыми фонарями.

«Улица Революции. Следующая остановка – аллея Гински...» – не дослушав голосок, Эвион вышел из автобуса и направился по широкой дороге, по обеим сторонам которой ютились аккуратные деревянные и кое-где кирпичные домики, убегающие длинными рядами вдаль. Жилые домики перемешались с уютными гостиницами и ресторанчиками национальной кухни, от которых приятно пахло чем-то жареным. Эвион преодолел желание посетить один из ароматных трактиров и заново изучил адрес, чтоб не ошибиться.

Разного вида существа развлекались на горнолыжном курорте. Навстречу Эвиону шли две подружки-эльфийки в меховых шапочках и приталенных курточках в тон к зелёным и салатовым волосам, а слева у витрины кукольного магазина стояли несколько ребятишек, у которых из-под шапок торчали заячьи ушки – дети явно были ферра и в силу возраста не до конца контролировали способность к перевоплощению в животных. Из кафе вышел и тут же закурил пожилой дедушка. Эвион переключился с обитателей на двухэтажные домики. В окне одного из них он разглядел силуэт женщины и, вглядываясь в её светлые очертания, случайно столкнулся с компанией девушек, несущих лыжи.

– Смотри, куда идёшь! – крикнула одна из них. Эви извинился и пошёл дальше.

С одной из крыш посыпался белый снег на голову сидящему на ступенях рыжему котёнку, который после такого бодрящего душа превратился в мальчишку и, отряхиваясь, вбежал в дом.

«Пятнадцатый дом... Семнадцатый...» – отсчитывал Эвион, пока его не занесло в самый конец улицы, где и находился дом профессора Ван Хольца.

Профессор, как решил Эвион, являлся человеком замкнутым и необщительным: шторы на окнах были плотно задёрнуты, ступеньки сильно засыпаны снегом. Предпочтения этого мужчины, отданного одиночеству, значительно осложняли жизнь Эвиону хотя бы потому, что Эриен Ван Хольц не соизволил приобрести телефон и из своего города Эви связаться с ним не мог. Главное сейчас – чтобы чудак оказался дома.

Эвион взошёл на крыльцо и дважды стукнул дверным кольцом, которое то ли от старости, то ли по задумке дизайнера выглядело словно из прошлого века. Внутри дома было тихо, и у юноши мелькнула мысль, что профессор покинул жилище. Он ещё раз стукнул кольцом. В доме послышались спешные отчётливые шаги. Шуршание дверной цепочки, шумные попытки попасть ключом в замочную скважину – на это у хозяина дома ушло минуты три, а Эвион пока успел несколько раз повторить про себя заготовленную речь.

Дверь наконец открылась, и из темноты выступила маленькая сутулая фигурка старичка. Но как только добродушные лучи света заметили его среди тёмного, богами забытого дома, дедушка сразу преобразился: тень, упав на плечи, скрытые коричневым пиджаком, придала сгорбленному человеку более подобающий профессору таинственный вид, а лицо при свете стало моложе.

– Чем могу быть полезен? – старичок был очень удивлён гостю, но отлично скрыл это, приняв непроницаемый вид.

– Добрый день! Я ищу Эриена Ван Хольца, – Эвион приветливо улыбнулся, надеясь, что попал куда надо. – Мне нужно срочно проконсультироваться у него по поводу одного талисмана.

– Я написал достаточно книг и не даю больше никаких пояснений. Неужели не ясно, что с этим покончено? – в голосе профессора послышались нотки терпеливого недовольства. – Извините, но я очень занят и не могу уделить вам ни минуты. Приходите через месяц.

Профессор уплыл в тёмный коридор, и дверь полетела к косяку.

– Нет! Вы нужны мне сейчас! – Эвион единственной рукой задержал дверь. – Меня всего-то интересует талисман «Любимой»!

Профессор резко выглянул из-за двери:

– Я его и в глаза не видел. Только читал письмо его создательницы к получателю.

– Так я вам его покажу! – Эвион протянул профессору руку. Браслет соскочил с запястья на ладонь и свился в кольцо.

Профессор скептически глянул на серебряную нить, но, когда её концы слились воедино, он в ужасе отпрянул и молниеносно захлопнул дверь. Шуршание цепочки и клацанье ключа повторились.

– Убирайтесь! Я не хочу иметь с этим ничего общего! – крикнул старичок из-за двери.

– Мне бы только узнать, как от неё избавиться и что ещё она предположительно может! – умоляюще отвечал Эвион. – Опасность вам не угрожает, гарантирую!